Введение

Развитие трансграничных предпринимательских отношений неизбежно порождает риски неисполнения контрагентами принятых на себя обязательств. В условиях усиливающегося санкционного давления на российскую экономику особую остроту приобретает проблема одностороннего отказа иностранных компаний от исполнения договоров и игнорирования судебных актов российских судов. Как справедливо отмечают М. В. Станковский и Д. А. Васильев, «введение санкций и ограничительных мер неминуемо сказывается на результатах финансово-хозяйственной деятельности субъектов экономики», при этом особое внимание приковывает прекращение деловых связей и невыполнение договорных обязательств иностранными контрагентами [3, с. 2].

Российская судебная система к 2014 году столкнулась с отсутствием эффективных мер понуждения иностранных лиц к возврату имущества в натуре и защите интересов истцов. В то же время иностранные лица, предъявившие аналогичные требования за рубежом, получали более эффективные средства защиты, например, возможность взыскать астрент, получить предписание о всемирной заморозке активов. Рецепция института астрента в российское право (ст. 308.3 ГК РФ, ч. 4 ст. 174 АПК РФ, ч. 3 ст. 206 ГПК РФ) была осуществлена во многом для устранения этого дисбаланса и предоставления отечественным предпринимателям адекватных инструментов защиты в трансграничных спорах [2, с. 4].

Цель настоящей работы — выявить особенности применения астрента в трансграничных предпринимательских отношениях, проанализировать складывающуюся судебную практику и определить направления совершенствования правового регулирования.

Теоретические основы применения астрента в трансграничных спорах

Астрент известен многим правопорядкам. На международном уровне исторически сложились две основные модели: частноправовая (французская) и публично-правовая (германская). Согласно французской модели астрент является результатом проявления власти судьи, денежные средства направляются в пользу взыскателя. Согласно германской модели астрент присуждается в доход государства и является штрафом за неуважение к решению суда. Российская Федерация, как отмечает О. И. Буланова, переняла основные черты французской модели, что соответствует п. 7.2.4. Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 г [2, с. 3].

Ключевая особенность астрента, значимая для трансграничных споров, заключается в его функциональном назначении — это не мера ответственности за нарушение договора, а средство побуждения к исполнению судебного акта. Как указывает А. Мурр, «судебные штрафы (или астрент) определяют решение судьи или арбитра о том, что сторона должна будет выплатить определенную сумму денег в случае неисполнения данной обязанности» [6, с. 34]. Такие штрафы могут применяться как к обязанностям процессуального характера (например, обязанность предоставить документ), так и к материальным обязанностям, вытекающим из договора (передача товара, выполнение работ) [6, с. 35].

С. Завьялов и Б. Марченков отмечают, что «универсальный способ понуждения к исполнению судебных актов — астрент (судебная неустойка). Однако судебная практика пока не выработала однозначного подхода к его применению» в отношении иностранных лиц [1, с. 5]. Сложности возникают из-за толкования норм об астренте и отсутствия единообразной практики их применения в трансграничном контексте [1, с. 6].

Дело о «Коллекции Шнеерсона»: первый прецедент

Знаковым для становления практики применения астрента в трансграничных спорах стало рассмотренное в 2014 году дело об обязании Библиотеки Конгресса США возвратить Российской государственной библиотеке книги, входящие в «Коллекцию Шнеерсона» (дело № А40–82596/13). В этом деле арбитражный суд присудил астрент с иностранных лиц в размере 50 тыс. долларов США за каждый день неисполнения судебного акта [2, с. 5].

Примечательно, что в споре по «Коллекции Шнеерсона» аналогичный астрент возложил американский суд на Минкультуры России, Росархив, Российскую государственную библиотеку и Российский государственный военный архив. Таким образом, российские суды, руководствуясь разъяснениями Высшего Арбитражного Суда РФ, присудили астрент и предоставили, по сути, зеркальный ответ на судебные акты иностранных судов [2, с. 5]. С этого дела начинается путь применения астрента в отношении иностранных лиц в российской судебной практике.

Банкротство ООО «Гугл»: астрент как основание для включения в реестр

Еще одним резонансным примером применения астрента к иностранным компаниям стало банкротство ООО «Гугл». До банкротства суды вынесли акты об обязании ООО «Гугл», Google LLC и Google Ireland Limited разблокировать аккаунт НАО «Царьград медиа», а при неисполнении решения суда взыскать неустойку в размере 100 тыс. рублей за каждый день неисполнения с еженедельным увеличением ежедневной неустойки в два раза [1, с. 7].

В процедуре банкротства ООО «Гугл» (дело № А40–126705/2022) требования о взыскании астрента были включены в третью очередь реестра требований кредиторов. Это дело создало важный прецедент привлечения к ответственности иностранных компаний и их российских дочерних структур, не исполняющих судебные акты российского суда, где последствием неисполнения может стать даже банкротство [1, с. 8].

Применение астрента в трансграничных корпоративных конфликтах

Корпоративные конфликты с участием иностранных акционеров также демонстрируют востребованность астрента. Как отмечает С. Куликов, "2015 год ознаменован рядом новелл российского обязательственного права, в единой экономической логике — сближение правового регулирования с международными стандартами. В числе нововведений — положения о судебном штрафе за неисполнение обязательства в натуре (астрент)" [5, с. 1].

Показательно дело «Инвестторгбанка» (решение Арбитражного суда г. Москвы от 16.01.2018 по делу № А40–220551/17). В 2014 году между иностранными компаниями (около 40 % акций) и российскими акционерами ПАО «Инвестторгбанк» возник корпоративный конфликт. Иностранные компании истребовали в судебном порядке информацию и документы о деятельности банка [4, с. 1]. На стадии исполнительного производства взыскатель неоднократно уточнял и увеличивал первоначальный перечень документов, что создавало угрозу бесконечного («вечного») астрента. Российский суд пресек эту попытку, указав, что в условиях нескольких исполнительных производств, когда истребуемые документы в рамках одного производства были переданы в рамках другого, правовое значение имеет факт передачи всех имеющихся документов. Тем самым ПАО «Инвестторгбанк» была предоставлена защита от «возобновляемого» по воле недобросовестного иностранного взыскателя астрента [4, с. 2].

Проблемные аспекты применения астрента в трансграничных отношениях

Существенной проблемой, обостряющейся в условиях санкционного давления, является дискриминационный характер налогообложения сумм астрента, полученных от иностранных контрагентов. Как отмечают М. В. Станковский и Д. А. Васильев, новизна их исследования «состоит в выявлении дискриминационного характера налогообложения отечественных организаций в части применения положений статьи 271 Налогового Кодекса Российской Федерации» [3, с. 3].

В соответствии с российским налоговым законодательством, суммы судебных неустоек признаются внереализационным доходом по методу начисления. При этом фактическое получение денежных средств от иностранного должника, находящегося под юрисдикцией недружественного государства, может быть затруднено или невозможно в силу санкционных ограничений. Тем не менее, обязанность по уплате налога возникает независимо от фактического получения средств, что ставит российских предпринимателей в заведомо невыгодное положение [3, с. 4].

Практика применения астрента выявила риски злоупотреблений со стороны недобросовестных иностранных участников процесса. Дело «Инвестторгбанка» наглядно продемонстрировало, как иностранные компании пытались использовать неопределенность формулировок судебных актов для создания «вечного» астрента путем многократного уточнения перечня истребуемых документов [4, с. 1].

Руководитель практики разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX А. Зурабян, комментируя это дело, отметил, что таким судебным актом «была пресечена попытка бывших иностранных акционеров АКБ «Инвестторгбанк» (ПАО) создать правовое основание для по сути вечной судебной неустойки (астрента), пользуясь общими формулировками решения об истребовании у банка документов и информации» [4, с. 2].

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

1. Астрент является эффективным инструментом защиты российских предпринимателей в трансграничных спорах, позволяющим создавать дополнительные стимулы для исполнения иностранными контрагентами судебных актов российских судов.
2. Российская судебная практика демонстрирует последовательное расширение сферы применения астрента к иностранным лицам. Прецедентные дела (о «Коллекции Шнеерсона», банкротстве ООО «Гугл», корпоративные конфликты с участием иностранных акционеров) формируют правовые позиции, повышающие эффективность данного института.
3. Вместе с тем сохраняются серьезные проблемы, требующие законодательного решения:

А) отсутствие международных механизмов признания и принудительного исполнения российских судебных актов о взыскании астрента на территории иностранных государств;

Б) дискриминационный характер налогообложения сумм астрента, полученных от иностранных контрагентов (обязанность уплаты налога возникает независимо от фактического получения средств);

В) риски злоупотреблений со стороны недобросовестных иностранных участников процесса, стремящихся к созданию «вечного» астрента.

Таким образом, астрент, будучи относительно новым для российской правовой системы институтом, уже доказал свою востребованность в трансграничных предпринимательских отношениях, однако его потенциал может быть реализован в полной мере лишь при условии совершенствования законодательства и развития международного сотрудничества.

Литература:

1. Завьялов С., Марченков Б. Представление доказательств иностранными лицами в российском банкротстве. Аспекты и новые вызовы // Корпоративный юрист. 2024. № 12. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://korpurist.life/bankrotstvo/24/art.php?id=12.
2. Буланова О. И. Астрент в праве России // Нижегородский адвокат. 2017. № 11/12. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://apno.ru/press-tsentr/publikatsii/46279-.
3. Станковский М. В., Васильев Д. А. К вопросу налогообложения судебной неустойки в условиях санкционного давления // Налоги и налогообложение. 2024. № 4. DOI: 10.7256/2454–065X.2024.4.71333.
4. Юристы ART DE LEX пресекли создание «вечного» астрента // ART DE LEX. 18.01.2018. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://artdelex.ru/public/rus/news/yuristy-art-de-lex-presekli-sozdanie-vechnogo-astrenta.
5. Куликов С. Новый виток в корпоративных конфликтах: астрент и заверения об обстоятельствах // ПРАВО.Ru. 07.03.2018. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://pravo.ru/opinion/200883/.
6. Mourre A. Judicial Penalties and Specific Performance in International Arbitration // Performance as a Remedy: Non-Monetary Relief in International Arbitration: ASA Special Series No. 30. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://demo.arbitrationlaw.com/library/judicial-penalties-and-specific-performance-international-arbitration-chapter-22-performance.