Введение

Институт астрента, введенный в российский правопорядок в 2015 году, за десять лет своего существования прошел путь от доктринального нововведения до востребованного инструмента судебной защиты. Однако его практическая реализация выявила целый ряд системных проблем, обусловленных как несовершенством законодательной техники, так и противоречивой судебной практикой. Если теоретические вопросы о правовой природе судебной неустойки постепенно получают разрешение в доктрине, то прикладные аспекты ее применения продолжают вызывать споры.

Цель настоящей статьи — выявить основные проблемные зоны в применении ст. 308.3 ГК РФ и смежных процессуальных норм, а также предложить пути их законодательного и интерпретационного преодоления.

Недопустимость применения к денежным обязательствам

Вопрос о применимости астрента к денежным обязательствам остается одним из наиболее спорных. Официальная позиция, изложенная в разъяснениях прокуратуры, однозначна: «Судебная неустойка присуждается только на случай неисполнения гражданско-правовых обязанностей, за исключением денежных обязательств» [1]. Однако анализ арбитражной практики свидетельствует об отсутствии единообразия. Часть судов исходит из недопустимости применения ст. 308.3 ГК РФ к денежным требованиям (решения Арбитражного суда Свердловской области от 17.09.2015 № А60–30930/2015, от 15.09.2015 № А60–29387/2015). Вместе с тем встречаются решения, где астрент присуждается и по денежным требованиям (решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.09.2015 № А56–49888/2015).

Представляется, что буквальное толкование ст. 308.3 ГК РФ во взаимосвязи с п. 133 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 свидетельствует о невозможности применения астрента к денежным обязательствам. Специальным способом защиты по денежным требованиям является взыскание долга, не требующее дополнительного стимулирования. Более того, п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 22, допускавший начисление процентов на присужденную сумму, был признан не подлежащим применению, что дополнительно подтверждает негативную позицию высшей судебной инстанции.

Астрент в трудовых спорах: новые горизонты

Традиционно сфера действия судебной неустойки ограничивалась гражданско-правовыми отношениями. Однако в 2025 году в доктрине активно обсуждается возможность применения ст. 308.3 ГК РФ к трудовым спорам. Как отмечается в исследовании, «несмотря на то, что в судебной практике астрент ранее не использовался, недавнее постановление Конституционного Суда РФ открывает перспективы его применения в трудовых спорах путем прямого применения положений Гражданского процессуального кодекса РФ» [2, с. 15].

Статистика свидетельствует об актуальности данной проблемы: в 2024 году в центральный аппарат Роструда поступило 29 110 обращений граждан, при этом 35 % социально-трудовых конфликтов завершились без удовлетворения требований работников [2, с. 15]. Наиболее перспективной представляется сфера неимущественных требований: обязание изменить дату и формулировку причин увольнения, выдать трудовую книжку, восстановить на работе. Распространение астрента на трудовые отношения потребует внесения изменений в Трудовой кодекс РФ, однако уже сейчас суды общей юрисдикции могут применять ст. 206 ГПК РФ по аналогии.

Проблема «договорного астрента»

В доктрине и практике возникает вопрос: могут ли стороны своим соглашением предусмотреть астрент, минуя судебную процедуру? Е. Н. Кузнецов, исследуя данный аспект, приходит к выводу, что «отмена судебной неустойки соглашением сторон (в России) невозможна, поскольку императивная природа института исключает диспозитивное регулирование» [3, с. 71]. Астрент является публично-правовым элементом в частноправовых отношениях, и его применение — прерогатива суда, реализуемая в рамках дискреционных полномочий. Соответственно, любое договорное условие, имитирующее астрент, должно квалифицироваться либо как договорная неустойка, либо как недействительное (ничтожное) соглашение.

Астрент в особых правовых режимах

Одной из наиболее сложных остается проблема взыскания астрента в рамках дела о банкротстве. Основное требование (передать вещь, снести постройку и т. п.) является неденежным и в реестр требований кредиторов не включается. Астрент, будучи производным требованием, также оказывается в «правовой яме». Судебная практика только формируется, но общая тенденция неблагоприятна для кредиторов: астрент часто «выпадает» из конкурсной массы, оставаясь за периметром дела о банкротстве. Представляется необходимой законодательная конкретизация режима требований об уплате судебной неустойки в процедурах несостоятельности.

Не менее дискуссионным является вопрос о соотношении астрента и исполнительского сбора, взыскиваемого службой судебных приставов (ст. 112 Федерального закона «Об исполнительном производстве»). Оба института направлены на стимулирование должника к исполнению, однако их правовая природа различна. Исполнительский сбор — мера административной (публично-правовой) ответственности, зачисляемая в бюджет. Астрент — частноправовой инструмент, средства от которого поступают взыскателю. Одновременное применение обеих мер к одному и тому же нарушению не противоречит закону, однако порождает риски двойной ответственности и требует взвешенного подхода с учетом принципа соразмерности.

Направления совершенствования законодательства

Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие предложения по реформированию действующего правового регулирования.

Исключить из текста ст. 308.3 ГК РФ отсылку к п. 1 ст. 330 ГК РФ, заменив формулировку «судебная неустойка» на «астрент» либо «денежную сумму, присуждаемую на случай неисполнения судебного акта».

Закрепить на законодательном уровне невозможность применения астрента к денежным обязательствам.

Уточнить правовой режим астрента в случае правопреемства и перехода обязанности по исполнению судебного акта.

Дополнить ст. 174 АПК РФ, ст. 206 ГПК РФ, а также нормы КАС РФ положением, наделяющим суд правом инициировать применение астрента по собственной инициативе в делах, затрагивающих публичный интерес или права социально уязвимых категорий граждан.

Установить критерии определения размера астрента с учетом характера спора, имущественного положения должника и значимости объекта защиты.

Легализовать возможность применения астрента в трудовых спорах по неденежным требованиям путем внесения соответствующих дополнений в Трудовой кодекс РФ (например, новая статья 394.1) и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ.

Заключение

Подводя итог, следует констатировать, что институт астрента в России, несмотря на десятилетний опыт применения, остается недооцененным и не в полной мере реализовавшим свой потенциал. Основные проблемы связаны с несовершенством законодательной техники (отождествление с неустойкой), неопределенностью пределов действия (денежные обязательства, трудовые споры) и отсутствием специального регулирования в смежных правовых режимах (банкротство, исполнительное производство).

Предложенные в настоящей статье законодательные изменения позволят преодолеть сложившиеся противоречия, повысить эффективность астрента как средства принуждения к исполнению судебных актов и усилить гарантии защиты нарушенных прав граждан и организаций.

Литература:

1. Прокуратура Медведевского района разъясняет: Что такое судебная неустойка (астрент)?: официальное разъяснение // Генеральная прокуратура РФ. 3 декабря 2024 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://epp.genproc.gov.ru.
2. К вопросу о присуждении судебной неустойки (астрента) в трудовых спорах // Российский судья. 2025. № 12. С. 14–19. DOI: 10.18572/1812–3791–2025–12–14–19.
3. Кузнецов Е. Н. Судебная неустойка vs астрэнт // Московский юридический журнал. 2023. № 4. С. 67–74.
4. Отдельные аспекты определения предмета доказывания по делам о взыскании судебной неустойки // Российский университет дружбы народов. 2024. № 4. С. 153–157.