Конституция Российской Федерации, будучи актом высшей юридической силы, не только учреждает систему публичной власти, но и задает параметры всей государственной деятельности. Одной из наиболее сложных и многогранных сфер, в которых переплетаются конституционные предписания, выступает взаимодействие управленческих и финансовых начал. В науке конституционного права традиционно изучаются организация государственной власти и финансово-правовые институты, при этом их глубинная взаимосвязь не всегда становится предметом специального анализа [1, с. 44]. Между тем, системное рассмотрение конституционных основ позволяет увидеть, что управленческая деятельность всегда предполагает финансовое обеспечение, а финансовая деятельность реализуется исключительно через организационно-правовые формы, предусмотренные Основным законом.

Цель настоящей работы — выявить и систематизировать конституционные нормы, формирующие каркас управленческой и финансовой деятельности, показать их единство и взаимообусловленность. Для достижения цели последовательно решаются следующие задачи:

1. определить круг конституционных положений, закрепляющих общие организационные полномочия власти;
2. проанализировать компетенцию Правительства РФ как органа, совмещающего управленческие и финансовые функции;
3. рассмотреть судебную практику, интерпретирующую конституционные предписания в данной сфере.

Методологическую основу исследования составили формально-юридический, системно-структурный и сравнительно-правовой методы. Нормативной базой послужили Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы, Бюджетный кодекс Российской Федерации, а также правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженные в его постановлениях 2024–2025 гг. Теоретическую основу работы образуют труды ведущих отечественных государствоведов, специалистов в области финансового права и конституционного правосудия [2; 3; 4; 5; 7].

Конституционные основы управленческой деятельности не ограничиваются главой 6 Конституции Российской Федерации, а представляют собой разветвленную систему норм, рассредоточенных по всему тексту Основного закона. По своему содержанию эти нормы могут быть объединены в несколько взаимосвязанных групп.

Первую группу составляют нормы-принципы, определяющие характер публичной власти в Российской Федерации. Статья 1 Конституции Российской Федерации провозглашает Россию демократическим федеративным правовым государством с республиканской формой правления. Из данной нормы непосредственно вытекают такие фундаментальные начала, как разделение властей (ст. 10), разграничение предметов ведения и полномочий между федерацией и её субъектами (ст. 71–73), признание и гарантированность местного самоуправления (ст. 12). Указанные положения формируют институционально-правовую основу организации публичной власти, определяя систему органов государственной власти и местного самоуправления, а также предопределяя их структурное построение и основные формы осуществления управленческой деятельности.

Вторая группа охватывает нормы, непосредственно учреждающие систему федеральных органов государственной власти. Статья 11 Конституции Российской Федерации в императивной форме перечисляет их: Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации. Иные органы, наделенные властными полномочиями, могут быть созданы только в соответствии с федеральным законом и не вправе подменять конституционные институты. А поправки к Конституции Российской Федерации 2020 года, определили полномочия Президента Российской Федерации по формированию Государственного Совета Российской Федерации, как ключевого учреждения обеспечивающего согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти, заложив фундамент Федерального закона № 394-ФЗ «О Государственном Совете Российской Федерации» от 08.12.2020. Тем самым закрепляется институциональная структура государства, в рамках которой осуществляется последующее распределение управленческих полномочий и финансовых ресурсов между уровнями публичной власти.

Третья группа — это нормы-принципы организации компетентной деятельности, разграничивающие полномочия между федеральными органами. Так статья 83 Конституции Российской Федерации закрепляет полномочия Президента Российской Федерации в рамках организации кадрового состава, а статья 102 — предметы ведения Совета Федерации, статья 103 — вопросы ведения Государственной Думы, статья 114 определяет функциональный круг Правительства Российской Федерации. Взаимодействие указанных институтов формирует конституционный механизм сдержек и противовесов, призванный гарантировать устойчивость государственного управления и предотвращать чрезмерную концентрацию власти. При этом управленческие полномочия не концентрируются исключительно в системе исполнительной власти. Отдельные управленческие функции реализуются также законодательными и президентскими институтами. Так, Федеральное Собрание участвует в осуществлении государственного управления посредством принятия федерального бюджета и парламентского контроля за его исполнением, тогда как Президент Российской Федерации осуществляет значительный объем управленческих полномочий в сфере кадровой политики и определения основных направлений внутренней и внешней государственной политики.

Подобное распределение управленческих функций между различными субъектами публичной власти рассматривается современной конституционно-правовой наукой как закономерное проявление принципа разделения властей и необходимое условие эффективного функционирования государственного механизма.

Четвертую группу формируют нормы, определяющие правовые формы осуществления управленческой деятельности. Согласно статье 90 Конституции Президент Российской Федерации издает указы и распоряжения, а в соответствии со статьей 115 Правительство Российской Федерации издает постановления и распоряжения, статья 15 Конституции Российской Федерации устанавливает, что общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации являются частью её правовой системы. Именно вышеперечисленные подзаконные акты служат основным инструментом оперативного управления, конкретизации и исполнения законодательных предписаний, кроме того, что вносят дополнительный элемент в управленческую практику, особенно в сфере межгосударственного сотрудничества.

Таким образом, общие организационные полномочия власти не замкнуты в одном разделе Конституции, а пронизывают весь её текст. Их системное единство обеспечивается иерархией конституционных предписаний: нормы-принципы получают развитие в институциональных нормах, а те, в свою очередь, конкретизируются в компетенционных и инструментальных нормах [4, с. 95].

Финансовая деятельность государства, понимаемая как деятельность по аккумулированию, распределению и использованию централизованных и децентрализованных денежных фондов, обладает собственной конституционной основой. Эта основа, однако, не изолирована, а интегрирована в общую ткань конституционного регулирования, что подчеркивается в работах специалистов по финансовому праву [5, с. 15].

Центральными звеньями конституционных норм о финансовой деятельности можно обоснованно считать статьи 71 и 75 Конституции Российской Федерации, ведь первая относит к ведению Российской Федерации финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежную эмиссию, основы ценовой политики, федеральные экономические службы, включая федеральные банки, формируя основу системы регулирования, а вторая закрепляет четыре ключевых элемента финансовой системы:

1. установление рубля в качестве единственной денежной единицы Российской Федерации и наделение Центрального банка Российской Федерации исключительным правом осуществления денежной эмиссии (ч. 1);
2. определение защиты и обеспечения устойчивости рубля в качестве основной функции Банка России, реализуемой им независимо от иных органов публичной власти (ч. 2);
3. закрепление положения о том, что система федеральных налогов и сборов, а также общие принципы налогообложения устанавливаются исключительно федеральным законом (ч. 3);
4. регламентацию порядка осуществления государственных заимствований, предусматривающую их добровольный характер и осуществление в соответствии с федеральным законом (ч. 4).

Детализация данных положений осуществляется в текущем законодательстве. Федеральный закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» конкретизирует статус мегарегулятора, Налоговый кодекс Российской Федерации реализует требование о законодательной форме установления налогов, а Бюджетный кодекс Российской Федерации (в редакции от 28.12.2025, с изменениями, внесенными Федеральным законом от 28.02.2026 № 25-ФЗ) регулирует бюджетный процесс, участниками которого выступают как федеральные, так и региональные органы власти.

Существует также целый ряд иных конституционных норм, которые в системном единстве образуют финансовую конституционную материю, как например статья 57 Конституции Российской Федерации возлагает на каждого обязанность платить законно установленные налоги и сборы, а статья 114 (пункт «а») обязывает Правительство Российской Федерации разрабатывать и представлять Государственной Думе федеральный бюджет, обеспечивать его исполнение и отчитываться о результатах, именно статья 113 регламентирует распределение ведения органов власти, уточненное в статьях 84 — для Президента Российской Федерации, 102 — для Совета Федерации, 114 — для Правительства Российской Федерации, 125 — для Конституционного суда и т. д..

Статья 104 предусматривает специальный порядок внесения законопроектов о налогах, а статья 106 — перечень федеральных законов, подлежащих обязательному рассмотрению в Совете Федерации, куда входят и законы по вопросам федерального бюджета, федеральных налогов и сборов, финансового, валютного, кредитного, таможенного регулирования, денежной эмиссии.

Приведенные нормы образуют трехуровневую структуру конституционных основ финансовой деятельности:

— базовый уровень: нормы-принципы (ст. 8, гарантирующая единство экономического пространства; ст. 71, относящая к ведению Федерации важнейшие финансовые сферы);

— институциональный уровень: нормы, определяющие субъектов финансовой деятельности (ст. 75 закрепляющая основы деятельности Банка России; ст. 114 Правительства Российской Федерации; ст. 102–103 палат Федерального Собрания);

— инструментальный уровень: нормы, закрепляющие правовые формы и методы финансовой деятельности (ст. 57, 75, 104, 106) [7, с. 83].

Особо следует выделить взаимопроникновение управленческих и финансовых начал на институциональном уровне. Правительство Российской Федерации одновременно является и органом общей компетенции в сфере управления, и ведущим субъектом бюджетно-финансовой деятельности, что позволяет характеризовать его как ключевой «узел связи» двух систем.

Правительство Российской Федерации занимает центральное положение в механизме осуществления исполнительной власти, что обусловлено его конституционно-правовым статусом. В соответствии со статьёй 110 Конституции Российской Федерации именно на Правительство возлагается осуществление исполнительной власти в государстве. Вместе с тем, специфика российской модели организации публичной власти заключается в том, что Правительство Российской Федерации функционирует под общим руководством Президента Российской Федерации. Данное обстоятельство обусловливает особый характер его правового положения: выступая самостоятельным органом исполнительной власти, Правительство одновременно является важнейшим институтом реализации стратегических решений и политического курса, определяемых главой государства.

Федеральный конституционный закон от 06.11.2020 № 4-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» (в редакции от 28.12.2025) конкретизирует конституционные положения, определяя статус, состав и порядок деятельности высшего органа исполнительной власти. С 1 января 2026 г. вступили в силу изменения, внесенные Федеральным конституционным законом от 28.12.2025 № 6-ФКЗ, которые скорректировали механизм представления сведений о доходах членов Правительства, заменив ежегодное декларирование системой непрерывного контроля с использованием государственной информационной системы «Посейдон» [6, с. 215]. Указанная новелла в равной мере затрагивает и управленческую, и финансовую сферы, будучи направленной на повышение прозрачности деятельности высших должностных лиц и предотвращение конфликта интересов.

Компетенция Правительства, закрепленная в статье 114 Конституции Российской Федерации, может быть разделена на два крупных блока — управленческий и финансовый.

Управленческий блок охватывает:

1. проведение единой государственной политики в области культуры, науки, образования, здравоохранения, социального обеспечения, экологии (пункт «в»);
2. осуществление управления федеральной собственностью (пункт «г»);
3. реализацию мер по обеспечению обороны страны, государственной безопасности, внешней политики (пункт «д»);
4. меры по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью (пункт «е»).

Финансовый блок включает:

1. разработку и представление Государственной Думе федерального бюджета, обеспечение его исполнения, а также представление отчета об исполнении (пункт «а»);
2. обеспечение единой финансовой, кредитной и денежной политики (пункт «б»).

Из приведенного перечня видно, что финансовые полномочия Правительства не являются чем-то внешним по отношению к управленческим; напротив, они служат необходимой предпосылкой реализации большинства направлений государственной политики. Например, проведение единой политики в социальной сфере невозможно без соответствующего бюджетного финансирования, а управление федеральной собственностью — без анализа доходов и расходов.

Особого внимания заслуживает пункт «ж» статьи 114, согласно которому Правительство осуществляет иные полномочия, возложенные на него Конституцией, федеральными законами и указами Президента. Эта норма выполняет роль «гибкого звена», обеспечивающего адаптацию компетенции высшего исполнительного органа к меняющимся экономическим и политическим условиям. Именно на основе данной нормы Правительство участвует в реализации национальных проектов, распоряжается средствами Фонда национального благосостояния, координирует работу федеральных министерств и ведомств в финансовой сфере [7, с. 92].

Существенно и то, что Правительство реализует свои полномочия через систему издаваемых им правовых актов (постановлений и распоряжений), обязательных к исполнению на всей территории Российской Федерации (ст. 115), а также через общее руководство деятельностью федеральных органов исполнительной власти, за исключением тех, руководство которыми осуществляет Президент Российской Федерации (ч. 3 ст. 110). Таким образом, Правительство одновременно выступает субъектом стратегического планирования (разрабатывает бюджет, государственные программы) и оперативным управленческим центром, что подчеркивает неразрывность управленческих и финансовых начал в его работе.

Исключительно важную роль в интерпретации и развитии конституционных основ как управленческой, так и финансовой деятельности играет Конституционный Суд Российской Федерации, чьи правовые позиции не только разрешают определенные споры, но и формируют общеобязательные ориентиры для законодателя и правоприменителя.

Применительно к финансовой деятельности показательно Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13.11.2025 № 37-П по делу о проверке конституционности статьи 11 Федерального закона «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг». Суд выявил существенный пробел в регулировании порядка уплаты взносов, уплачиваемых финансовыми организациями в фонд финансирования деятельности финансового уполномоченного. Отсутствие четких критериев пересмотра ставок взносов и недостаточность процессуальных гарантий для подконтрольных субъектов были расценены как нарушение конституционного принципа соразмерности ограничения прав (ст. 55 Конституции). Федеральному законодателю предписано устранить неопределенность, а до внесения изменений в закон установлены временные правила [8]. Тем самым Конституционный Суд не только защитил конституционные права, но и скорректировал финансовую управленческую практику.

Еще одним значимым актом стало Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.02.2025 № 14-П, в котором Суд разграничил конституционное понятие «налоги и сборы» (ст. 57) и иные обязательные публичные платежи, имеющие иную правовую природу. Правовая позиция Суда ориентирует как законодателя, так и правоприменительные органы на необходимость четкого определения правового режима каждого вида фискальных изъятий, что непосредственно влияет на управление государственными финансами и защиту прав налогоплательщиков.

В сфере управленческой деятельности сохраняют актуальность более ранние правовые позиции Конституционного Суда, касающиеся разграничения полномочий между федеральными органами исполнительной власти и органами власти субъектов Российской Федерации, а также гарантий самостоятельности местного самоуправления во взаимоотношениях с государственными органами [3, с. 91]. В совокупности приведенные решения демонстрируют, что судебное конституционное толкование придает системе конституционных основ динамизм и способность реагировать на вызовы времени, сохраняя при этом внутреннюю согласованность.

Проведенное исследование позволяет констатировать, что система конституционных основ управленческой и финансовой деятельности представляет собой целостное нормативное образование, внутри которого управленческие и финансовые начала взаимосвязаны и взаимообусловлены. Общие организационные полномочия, рассредоточенные по тексту Конституции Российской Федерации, задают институциональный каркас, в котором протекает финансовая деятельность; финансовые же нормы обеспечивают ресурсную базу для реализации управленческих решений.

Центральным элементом, соединяющим обе сферы, выступает Правительство Российской Федерации, чья компетенция, закрепленная в статье 114 Конституции, охватывает как общеуправленческие, так и финансово-бюджетные функции. Текущая динамика законодательства и судебной практики свидетельствует о непрерывном развитии данной системы, её адаптации к современным вызовам, включая процессы цифровизации и внедрение новых информационных технологий.

Перспективы дальнейших исследований видятся в углубленном анализе конституционных основ цифрового государственного управления и его влияния на финансовую деятельность, что становится особенно актуальным в контексте применения государственных информационных платформ и новых инструментов бюджетного планирования.

Литература:

1. Авакьян С. А. Конституционное право России. Учебный курс: в 2 т. Т. 1: Учебное пособие. — 7-е изд., перераб. и доп. — М.: Норма: ИНФРА-М, 2024. — 864 с.
2. Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: учебник. — 5-е изд., перераб. и доп. — М.: Проспект, 2024. — 578 с.
3. Богданова Н. А. Система науки конституционного права. — М.: Юристъ, 2001. — 256 с.
4. Хабриева Т. Я., Андриченко Л. В., Боголюбов С. А. и др. Конституция Российской Федерации: от образа будущего к реальности (к 20-летию Основного Закона России): монография / под ред. Т. Я. Хабриевой. — М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ: Юриспруденция, 2013. — 400 с.
5. Крохина Ю. А. Финансовое право России: учебник. — 7-е изд., перераб. — М.: Норма: ИНФРА-М, 2024. — 568 с.
6. Ноздрачев А. Ф., Тихомиров Ю. А. Исполнительная власть в Российской Федерации: научно-практическое пособие. — М.: БЕК, 1996. — 258 с.
7. Крохина Ю. А. Влияние Конституции Российской Федерации на системообразующие категории финансового права // Конституционное и муниципальное право. — 2024. — № 4. — С.55–60.
8. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13.11.2025 № 37-П по делу о проверке конституционности статьи 11 Федерального закона «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг». — Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».