Развитие цифровой экономики и глобализация рынков привели к трансформации конкурентной среды, что обусловило появление новых форм антиконкурентного поведения, не укладывающихся в рамки классического антимонопольного анализа. Одним из наиболее значимых феноменов в данной сфере стали так называемые «killer acquisitions» — сделки, направленные на приобретение потенциальных конкурентов с целью их устранения на ранней стадии развития [1, с. 2]. Актуальность данной проблемы обусловлена тем, что традиционные инструменты антимонопольного контроля, основанные на анализе рыночных долей и финансовых показателей, оказываются недостаточными для выявления подобных сделок. Стартапы, выступающие объектом приобретения, как правило, не обладают значительной выручкой, однако могут представлять серьёзную конкурентную угрозу в будущем за счёт инновационных технологий и новых бизнес-моделей [2, с. 15]. В результате такие сделки часто не подпадают под обязательный контроль, что создает «слепые зоны» в антимонопольном регулировании. В статье предпринимается попытка комплексного анализа проблемы killer acquisitions через призму современных трансформаций антимонопольного регулирования, включая развитие критериев контроля концентрации, расширение экстерриториальной юрисдикции и переосмысление роли исключительных доктрин в условиях экономических шоков.

Сравнительный анализ показывает, что наиболее развитые подходы к регулированию killer acquisitions сформированы в Европейском союзе и Соединенных Штатах Америки. В этих юрисдикциях антимонопольные органы активно используют экономический анализ, уделяя внимание потенциальной конкуренции и долгосрочным эффектам сделок [3, с. 4]. Вместе с тем даже данные системы сталкиваются с ограничениями, связанными с высокой степенью неопределенности прогнозирования инновационного развития рынков. В ответ на данные вызовы наблюдается тенденция к трансформации традиционных механизмов контроля. В Европейском союзе получила развитие практика применения статьи 22 Регламента о слияниях, позволяющая рассматривать сделки, не подпадающие под пороговые значения, но потенциально опасные для конкуренции [4]. В США аналогичные процессы проявляются в усилении контроля за сделками в цифровом секторе и пересмотре подходов к оценке потенциальной конкуренции [5]. Особый интерес представляет опыт развивающихся юрисдикций. Индия в 2023 году внедрила критерий стоимости сделки (deal value threshold), позволяющий учитывать приобретения компаний с высокой рыночной оценкой, но низкой выручкой [6]. Китай, в свою очередь, применяет более широкий подход, сочетая антимонопольное регулирование с элементами промышленной политики, что позволяет учитывать стратегические интересы государства при оценке концентраций [7]. В российской правовой системе проблема killer acquisitions пока не получила достаточного нормативного закрепления. Контроль за экономической концентрацией основан преимущественно на количественных критериях, что ограничивает возможности выявления сделок с участием инновационных компаний [8, с. 67]. Несмотря на развитие методических подходов к анализу цифровых рынков, отсутствует системное регулирование, направленное на предотвращение подобных сделок.

Дополнительное значение приобретает экстерриториальность антимонопольного контроля. Принцип «влияния на рынок» позволяет распространять юрисдикцию на сделки, совершаемые за пределами государства, если они оказывают влияние на внутренний рынок [9, с. 103]. Данный подход активно применяется в ЕС и США и постепенно развивается в других юрисдикциях, включая Россию. Однако его применение сопряжено с конкуренцией юрисдикций и рисками конфликтов решений [10].

Особую роль в современных условиях играет доктрина failing firm defence. Экономические кризисы, включая пандемию COVID-19 и санкционные ограничения, способствовали более частому обращению к данной доктрине [11]. Вместе с тем её применение сопряжено с рисками злоупотреблений, что требует усиления контроля со стороны антимонопольных органов и разработки более четких критериев оценки финансовой несостоятельности компаний [12].

На основе проведённого анализа представляется возможным сформулировать ряд выводов, имеющих теоретическое и практическое значение. Killer acquisitions могут рассматриваться как особая категория потенциально антиконкурентных сделок, требующая применения специальных инструментов антимонопольного контроля. Эффективность регулирования в данной сфере во многом зависит от способности учитывать не только текущую, но и потенциальную конкуренцию, а также долгосрочные эффекты для структуры рынка. В этих условиях особое значение приобретает развитие подходов к оценке цифровых и инновационных рынков, а также дальнейшая адаптация российской правовой системы к изменяющимся экономическим реалиям.

В целях повышения эффективности антимонопольного контроля за сделками экономической концентрации в условиях цифровой экономики представляется возможным выделить ряд направлений совершенствования правоприменительных и методологических подходов. Прежде всего, внимание должно быть уделено развитию инструментов выявления сделок с участием инновационных компаний, обладающих значительным конкурентным потенциалом при относительно низких показателях выручки или активов. В зарубежной практике в этих целях используется критерий стоимости сделки (deal value threshold), который может рассматриваться в качестве ориентировочного инструмента для совершенствования аналитических подходов и в российской практике, в сочетании с оценкой качественных характеристик приобретаемой компании, включая наличие уникальных технологий, массивов данных и пользовательской базы. Существенное значение имеет развитие методологии оценки потенциальной конкуренции. Традиционные инструменты, основанные преимущественно на анализе текущих рыночных долей, оказываются недостаточными для цифровых рынков, характеризующихся высокой динамичностью и значением инноваций. В этой связи возрастает роль прогностических подходов, предполагающих анализ инновационного потенциала компаний, их инвестиционной активности, а также влияния данных и сетевых эффектов на структуру рынка. Отдельного внимания заслуживает вопрос распределения бремени доказывания в отношении сделок, затрагивающих высокоинновационные сегменты. В зарубежной практике прослеживается тенденция к более активному использованию подходов, при которых участники сделки должны обосновывать отсутствие потенциальных антиконкурентных эффектов, что может рассматриваться как ориентир для развития аналитических подходов.

Важным направлением является также дальнейшее развитие практики экстерриториального применения антимонопольного законодательства. Несмотря на закрепление принципа «влияния на рынок», его реализация требует углубления методических подходов к оценке воздействия трансграничных сделок, включая учет специфических показателей цифровой экономики, таких как объем пользовательской базы, доступ к данным и уровень цифровой активности. Дополнительное значение приобретает развитие международного сотрудничества антимонопольных органов, включая обмен информацией и координацию при рассмотрении трансграничных сделок, что позволяет повысить эффективность контроля в условиях глобализации рынков. Наконец, повышение эффективности антимонопольного контроля связано с развитием институциональных и аналитических возможностей, включая формирование специализированной экспертизы в области цифровых рынков, а также использование инструментов постконтрольного анализа сделок для оценки их долгосрочного влияния на конкуренцию.

На основании проведённого исследования можно сделать вывод, что, проблема killer acquisitions отражает более широкие процессы трансформации антимонопольного регулирования в условиях цифровой экономики. Сравнительно-правовой анализ свидетельствует о том, что повышение эффективности контроля возможно прежде всего за счет развития гибких методологических подходов, углубления экономического анализа и учета международного опыта.

Литература:

1. Cunningham C., Ederer F., Ma S. Killer Acquisitions // Journal of Political Economy . 2021. URL: https://doi.org/10.1086/712506 (дата обращения: 13.04.2026).
2. Motta M., Peitz M. Big Tech Mergers // CEPR Discussion Paper . 2020. URL: https://cepr.org/publications/dp15180 (дата обращения: 13.04.2026).
3. European Commission. Evaluation of procedural and jurisdictional aspects of EU merger control. 2021. URL: https://competition-policy.ec.europa.eu/merger-control_en (дата обращения: 13.04.2026).
4. Regulation (EC) No 139/2004 of 20 January 2004 on the control of concentrations between undertakings // OJ L 24, 29.01.2004. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2004/139/oj (дата обращения: 13.04.2026).
5. U. S. Department of Justice & FTC. Merger Guidelines. 2023. URL: https://www.justice.gov/d9/2023–12/2023 %20Merger %20Guidelines.pdf (дата обращения: 13.04.2026).
6. The Competition (Amendment) Act, 2023 (India). URL: https://prsindia.org/files/bills_acts/acts_parliament/2023/The %20Competition %20(Amendment) %20Act, %202023.pdf (дата обращения: 13.04.2026).
7. Anti-Monopoly Law of the People’s Republic of China (as amended 2022). URL: https://www.npc.gov.cn/englishnpc/c23934/202208/0f0b3f1e0c5a4cf5a1f9bbd0a0e9f2d9.shtml (дата обращения: 13.04.2026).
8. Шаститко А. Е. Экономический анализ антимонопольного права. М., 2020.
9. Whish R., Bailey D. Competition Law. Oxford, 2021.
10. ICN. Recommended Practices for Merger Analysis. URL: https://www.internationalcompetitionnetwork.org/ (дата обращения: 13.04.2026).
11. OECD. Competition Policy Responses to COVID-19. 2020. URL: https://www.oecd.org/competition/ (дата обращения: 13.04.2026).
12. European Commission. Horizontal Merger Guidelines. 2004. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX:52004XC0205(02) (дата обращения: 13.04.2026).