Введение

Инфекции, связанные с оказанием медицинской помощи (ИСМП), остаются одной из наиболее значимых угроз безопасности пациентов и качества медицинской помощи. В международных оценках подчёркивается, что ИСМП являются распространённым нежелательным событием при оказании помощи и что доля предотвратимых случаев может быть высокой при наличии работающих программ инфекционного контроля и дисциплины выполнения стандартных мер профилактики (гигиена рук, рациональная антибиотикопрофилактика, безопасные инъекции, стерилизация и т. п.). [1]

Проблема имеет не только клиническое, но и системное значение: ИСМП увеличивают продолжительность госпитализации, риск осложнений и затраты, а также тесно связаны с антимикробной резистентностью (в т. ч. через селекцию устойчивых возбудителей в стационарной среде). Европейские оценки связывают ИСМП с миллионами случаев ежегодно и десятками тысяч смертей в странах ЕС/ЕЭЗ, подчёркивая высокий вклад респираторных инфекций, инфекций области хирургического вмешательства и инфекций мочевыводящих путей в суммарное бремя. [2]

В России [3] в 2024 году официальная аналитика также фиксирует существенную динамику структуры ИСМП: снижение доли COVID‑19 и рост роли инфекций нижних дыхательных путей, а также инфекций области хирургического вмешательства. [4] Это важно для интерпретации региональных данных, поскольку «постпандемическая» смена профиля ИСМП требует перестройки приоритетов профилактики (например, усиления качественного надзора за госпитальными пневмониями и послеоперационными инфекциями).

Предмет настоящей статьи — анализ ситуации с ИСМП в Оренбургской области [5] в 2024 году на основании предоставленного фрагмента раздела «Инфекции, связанные с оказанием медицинской помощи» из государственного доклада региона (с сопоставлением с 2022–2023 гг.). Для контекстуализации используются федеральные данные и международные рекомендации по инфекционному контролю.

С учётом ранее опубликованных региональных исследований, в частности анализа ИСМП в Оренбургской области за 2013–2019 гг., где указывались проблемы недоучёта и неоднородности регистрации, актуально рассматривать статистику 2024 года не только как «эпидемиологическую картину», но и как индикатор качества выявления и учёта. [6]

Цель исследования — описательно-аналитически оценить динамику, структуру и организационные детерминанты ИСМП в Оренбургской области в 2024 году и сопоставить наблюдаемые тенденции с федеральными и международными паттернами.

Задачи исследования: определить динамику общего числа ИСМП за 2022–2024 гг.; описать распределение по типам медицинских организаций и по клиническим формам ИСМП; выделить ключевые «сигналы риска» (рост доли госпитальных пневмоний и послеоперационных инфекций, особенности акушерско‑неонатального блока); обозначить ограничения данных и практические меры, соответствующие современным рекомендациям IPC/AMS.

Рабочая гипотеза: в 2024 году структура ИСМП в регионе отражает постпандемический сдвиг от COVID‑19 к «классическим» нозокомиальным формам (инфекции нижних дыхательных путей и инфекции области хирургического вмешательства), при сохраняющихся признаках неоднородности регистрации по территориям и типам учреждений.

Новизна заключается в том, что в одной логике объединены: (а) детальный пересчёт и визуализация ключевых показателей 2024 года (с сопоставлением 2022–2023 гг.), (б) интерпретация через призму федеральных трендов и (в) привязка выводов к конкретным доказательным мерам профилактики (WHO/CDC/ECDC и актуальные российские санитарные требования).

Методы

Объект исследования — совокупность зарегистрированных случаев ИСМП среди пациентов медицинских организаций Оренбургской области в 2024 году (а также сопоставимые агрегированные показатели 2022–2023 гг.).

Предмет исследования — динамика показателей, структура ИСМП по типам медицинских организаций и по клиническим формам.

Дизайн исследования — ретроспективный анализ агрегированных административно‑статистических данных, близкий по логике к «descriptive surveillance summary» (описательный отчёт по надзорным данным), что соответствует практике анализа ИСМП в национальных и международных отчётах. [7]

Методы обработки данных: расчёт темпов изменения между годами; подготовка сводных таблиц по годам, видам организаций и клиническим формам.

Нормативно‑методическая рамка интерпретации:

— понятие инфекционной безопасности и необходимость соблюдения санитарно‑эпидемиологического законодательства рассматриваются в контексте действующих правовых основ охраны здоровья и санитарно‑эпидемиологического благополучия. [8]

— санитарные требования к профилактике инфекционных болезней, включая раздел по профилактике ИСМП, — на основе СанПиН 3.3686‑21. [9]

— вопросы контроля и оценки эффективности дезинфекции дополнены ссылкой на актуальные методические указания по оценке чувствительности микроорганизмов к дезсредствам, что важно для микробиологического мониторинга в стационаре. [10]

Условия проведения исследования: вторичный анализ опубликованных/предоставленных агрегированных данных за 2022–2024 гг.; место — Оренбургская область; период — 2024 год (с ретроспективным сопоставлением с 2022–2023 гг.).

Этические аспекты: анализ выполнен по агрегированным показателям без персональных данных пациентов и сотрудников; этическое согласование не требуется.

Результаты

В 2024 году в Оренбургской области зарегистрировано 709 случаев ИСМП среди пациентов медицинских организаций; указано снижение относительно 2023 года (976) и 2022 года (1 612). [12] Если пересчитать динамику

— снижение 2024 к 2023: примерно на 27,4 %;

— уровень 2024 примерно в 2,27 раза ниже уровня 2022 (в исходном тексте — «в 2,3 раза», что соответствует округлению).

Важный структурный сдвиг 2024 года — снижение доли внутрибольничных случаев COVID‑19 в структуре ИСМП до 15,2 % (в 2023–35,2 %; в 2022–67,8 %). По сути, это отражает постпандемический переход от доминирования COVID‑19 к «классическим» нозокомиальным формам. Аналогичный тренд прямо зафиксирован на федеральном уровне: в Российской Федерации доля COVID‑19 среди ИСМП в 2024 году снизилась до 17,9 %, а на первое место вышли инфекции нижних дыхательных путей (32,2 %). [4]

Таблица 1

Динамика ключевых показателей

Распределение ИСМП по видам медицинских организаций в 2024 году

По структуре медицинских организаций доминируют «прочие стационары» и хирургические стационары. При пересчёте долей в абсолютные значения получается следующая картина (таблица 2):

Таблица 2

Рост удельного веса ИСМП в учреждениях родовспоможения (с 7,7 % в 2023 году до 12,1 % в 2024 году) — отдельный фокус для управленческого анализа, поскольку акушерско‑неонатальные ИСМП являются чувствительным индикатором качества инфекционного контроля и микробиологической диагностики. Для сопоставления: на федеральном уровне акушерские стационары в 2024 году дают около 17 % всех зарегистрированных ИСМП (в 2023–15,8 %). [4]

Структура ИСМП по клиническим формам в 2024 году

В структуре ИСМП в 2024 году наибольшую долю заняли внутрибольничные пневмонии (32,3 %), на втором месте — послеоперационные инфекции (21,2 %), далее — внутрибольничный COVID‑19 (15,2 %) и воздушно‑капельные инфекции (14,4 %). Такое распределение в целом корреспондирует с международными обзорами, где среди наиболее частых ИСМП устойчиво фигурируют респираторные инфекции, инфекции области хирургического вмешательства и инфекции мочевыводящих путей.

Табличное представление (оценка абсолютов выполнена из процентов и суммарного n=709; небольшие расхождения связаны с округлением долей) (таблица 3):

Таблица 3

Детализация ключевых «узлов» надзора по данным 2024 года

Внутрибольничный COVID‑19 зарегистрирован в 108 случаях: 99 в форме острой респираторной инфекции и 9 — пневмоний. В тексте отмечены типовые организационные факторы распространения (несвоевременное выявление и изоляция источников, нарушения дезрежима), что согласуется с подходом, закреплённым в консолидированных рекомендациях по ИПС в контексте COVID‑19, где выделяются базовые элементы: своевременная идентификация, изоляция, стандартные и трансмиссивные меры предосторожности, устойчивость ИПС‑программ.

Гнойно‑септические инфекции родильниц: 50 случаев (рост относительно 2023 года — 43). Структурно преобладают послеродовые эндометриты; генерализованные формы не выявлялись. С точки зрения доказательных мер профилактики в акушерстве это поле напрямую связано с практиками профилактики и лечения перинатальных инфекций (антисептика, антибиотикопрофилактика при оперативных родах, профилактика эндометрита, инфекционная безопасность процедур).

ГСИ новорождённых: 31 случай (на уровне 2023 года и существенно выше 2022). Внутри группы лидируют пневмонии (35,5 %) и заболевания кожи (29,0 %), затем инфекции мочевыводящих путей (16,1 %) и конъюнктивиты (9,7 %); генерализованные формы не зарегистрированы. Эпидемиологически важно, что все случаи учтены за учреждениями родовспоможения, что усиливает значение качества перинатального инфекционного контроля и лабораторной поддержки.

Внутриутробные инфекции (ВУИ): 490 случаев; отмечен многократный перевес ВУИ над ГСИ новорождённых (соотношение 1:15,8). Подобный дисбаланс уже ранее рассматривался как возможный маркер проблем диагностики/критериев и потенциального «ухода» внутрибольничных случаев в диагноз ВУИ (или гипердиагностики при дефиците стандартизированных критериев и микробиологического обследования пары «мать‑дитя»). Наличие такого методологического риска описывалось и в более ранних анализах по Оренбургской области. [6]

Послеоперационные инфекции (ПОИ): 150 случаев, все — в стационарах хирургического профиля. В тексте подчёркнуто, что в значительной части административных территорий учёт ПОИ не проводился, включая крупные города региона; это указывает на неоднородность надзора и снижает сопоставимость территориальных показателей.

Стационары хирургического профиля: 246 случаев ИСМП, из которых около 61 % — послеоперационные инфекции, 25,6 % — пневмонии, 8,1 % — COVID‑19. Такая концентрация послеоперационных инфекций в хирургическом сегменте предсказуема и соответствует известным профилям риска, где профилактика ИОХВ (SSI) является одним из наиболее «управляемых» направлений через доказательные пакеты мер (подготовка кожи, температурный контроль, профилактика антибиотиками по показаниям, контроль гликемии, дисциплина в операционной).

Детские стационары: 17 случаев ИСМП, с преобладанием воздушно‑капельных инфекций и внутрибольничных пневмоний. С точки зрения надзора важно, что детский профиль часто чувствителен к организационным нарушениям изоляции и к сезонным всплескам ОРВИ.

Прочие стационары: 349 случаев ИСМП, где доминируют пневмонии (45,3 %), при сохраняющейся, но резко снизившейся доле COVID‑19 (24,9 %). Такой профиль крайне близок к федеральной картине 2024 года, где ИНДП (инфекции нижних дыхательных путей) составляют ~32 % всех ИСМП, а доля COVID‑19 снижается, высвобождая «видимость» иных форм. [4]

С клинико‑организационной позиции рост доли госпитальных пневмоний одновременно может означать: (а) реальный рост (например, на фоне тяжёлых пациентов, ИВЛ, нарушения профилактики аспирации), (б) улучшение выявления и регистрации, либо (в) сочетание факторов.

Амбулаторно‑поликлинические учреждения: 7 случаев ИСМП, 85,7 % из них — постинъекционные инфекции. Это направление прямо «привязано» к безопасности инъекций и асептике, где даже единичные нарушения (повторное использование шприцев/игл, неправильная работа с флаконами) способны приводить к вспышкам; международные регуляторы подробно описывают типовые риски и базовые правила безопасных инъекций.

Инфраструктура стерилизации и лабораторного контроля: в исходном фрагменте указаны показатели оснащённости центральными стерилизационными отделениями (ЦСО) с полным циклом (58,7 %) и дезинфекционными камерами (83,6 %), а также отсутствие несоответствующих проб в рамках лабораторного контроля в 2024 году по ряду объектов (поверхности, воздух, стерильность изделий). С методологической точки зрения даже «нулевые» находки требуют осторожной трактовки: они могут отражать реальное улучшение, но также зависят от планов отбора проб, объёмов, чувствительности методов и того, насколько лабораторный контроль встроен в системный IPC‑мониторинг. В современных международных руководствах подчёркивается, что именно устойчивые инфраструктуры стерилизации/дезинфекции и управление качеством (валидация процессов, последовательность этапов, обучение персонала) являются опорными элементами профилактики ИСМП.

Обсуждение

Интерпретация динамики 2022–2024

Снижение общего числа ИСМП в 2024 году относительно 2022–2023 гг. статистически выглядит значительным. Однако для корректного вывода о «реальном» снижении заболеваемости принципиально важны два обстоятельства.

Во‑первых, пандемический фактор. Федеральная аналитика прямо указывает, что динамика ИСМП последних лет существенно обусловлена «пандемическим» вкладом COVID‑19 среди пациентов и персонала в 2020–2022 гг., а затем — снижением этой компоненты. [4] Региональная структура Оренбургской области повторяет эту логику: доля внутрибольничного COVID‑19 падает с 67,8 % (2022) до 15,2 % (2024), что закономерно «освобождает место» для других форм ИСМП и меняет управленческие приоритеты.

Во‑вторых, фактор надзора и регистрации. Для Оренбургской области уже ранее описывались проблемы выявления, учёта и микробиологического мониторинга, а также неоднородность регистрации по территориям, что может приводить к недоучёту и «ложно благоприятной» динамике. [6] В предоставленном фрагменте 2024 года также есть косвенные признаки неоднородности учёта (например, упоминания о непроведении учёта отдельных форм ИСМП на ряде административных территорий), что требует осторожности в интерпретации тренда «снижения».

Сдвиг к госпитальным пневмониям и послеоперационным инфекциям

Структурное лидерство внутрибольничных пневмоний (32,3 %) и высокий удельный вес послеоперационных инфекций (21,2 %) согласуются как с федеральной картиной 2024 года (ИНДП ~32,2 %; ИОХВ растут), так и с общеевропейскими обзорами, где пневмония и SSI входят в топ‑форм ИСМП.

С практической точки зрения это означает сдвиг фокуса профилактики: — для госпитальных пневмоний — к управлению рисками аспирации, уходу за дыхательными путями, режимам ИВЛ и раннему выявлению; клинические рекомендации по ведению HAP/VAP подчёркивают важность адекватной диагностики и рациональной антибактериальной терапии на фоне растущей резистентности. Для послеоперационных инфекций — к строгому соблюдению пакетов профилактики SSI (антисептика кожи, антибиотикопрофилактика по показаниям и по времени, контроль температуры, дисциплина операционной).

Акушерско‑неонатальный блок: «двойная» проблема регистрации и профилактики.

Рост доли ИСМП в учреждениях родовспоможения и одновременное наличие большого массива ВУИ при относительно небольшом числе внутрибольничных ГСИ новорождённых формируют важный управленческий вопрос: где проходит граница между истинной внутриутробной инфекцией и внутрибольничной инфекцией, «маскирующейся» под ВУИ.

Ранее по Оренбургской области отмечалось, что ВУИ могут выступать маркером эпидемиологического благополучия, но при многократном превышении ВУИ над ГСИ возрастает риск диагностического смещения в сторону ВУИ из‑за дефицита чётких критериев и проблем микробиологического обследования. [6] В международных руководствах по перипартальным инфекциям акцент делается на стандартизации подходов, доказательных мерах профилактики и корректной антибактериальной стратегии (в т. ч. при оперативном родоразрешении).

Материально‑техническая база, стерилизация и качество процессов

Неполная оснащённость ЦСО и дезинфекционными камерами, а также необходимость постоянного контроля дезинфекционно‑стерилизационного режима прямо соотносятся с международной логикой: стерилизация и переработка изделий медицинского назначения — это процесс, требующий инфраструктуры, стандартизации этапов и контроля качества (валидация, обучение, управление потоками «грязное‑чистое»).

Одновременно современная российская рамка (СанПиН) задаёт обязательность профилактики инфекционных болезней, включая ИСМП, а методические указания по оценке чувствительности микрофлоры к дезсредствам опосредованно поддерживают идею локального микробиологического мониторинга и доказательного выбора дезинфекционного инструментария.

Практическая значимость: что можно «встроить» в управление ИСМП

Практическая значимость результатов в том, что они позволяют приоритизировать управляемые блоки: — усиление программ гигиены рук (как «сквозного» барьера для всех типов ИСМП), включая аудит и обратную связь; доказательная база показывает, что комплексные программы способны повышать комплаентность и снижать показатели ИСМП. Стандартизация профилактики SSI по WHO/CDC (локальная адаптация под ресурсные условия). Обеспечение безопасных инъекций в амбулаторном звене; CDC подчёркивает недопустимость повторного использования шприцев/игл и ошибок работы с флаконами как источника распространения инфекций. Интеграция антимикробной стратегии (AMS) с IPC: WHO подчёркивает роль stewardship‑программ как механизма оптимизации антибиотикотерапии и сдерживания AMR. Профилактика профессионального инфицирования, включая туберкулёз: международные рекомендации предлагают иерархию мер (административные, инженерные, СИЗ).

Ограничения исследования и неопределённости

Ключевое ограничение — отсутствие расчёта показателей заболеваемости на «деноминаторы» (госпитализации, койко‑дни, число операций, число родов), что не позволяет надёжно сравнивать риск между профилями учреждений и годами; анализ остаётся на уровне абсолютов и долей структуры.

Второе ограничение — зависимость от качества регистрации. Ранее по региону прямо описывались случаи отсутствия регистрации ИСМП на отдельных территориях, что может искажать тренды и структуру. [6] В предоставленном фрагменте 2024 года также присутствуют указания на непроведение учёта отдельных форм в ряде административных территорий, что требует осторожности при интерпретации.

Третье ограничение — доступ к первичному PDF‑источнику: автоматизированный доступ к полному тексту регионального доклада ограничен, что уменьшает возможности для дословной верификации отдельных таблиц/рисунков и контекстуальных деталей; тем не менее общая федеральная динамика ИСМП 2024 года подтверждает сопоставимый постпандемический профиль (рост доли респираторных форм, снижение COVID‑19). [11]

Заключение

Агрегированные данные за 2024 год в Оренбургской области указывают на снижение общего числа зарегистрированных ИСМП относительно 2022–2023 гг., сопровождающееся выраженным снижением доли внутрибольничного COVID‑19 и ростом роли «классических» форм — внутрибольничных пневмоний и послеоперационных инфекций. Такая структура согласуется с федеральными наблюдениями по Российской Федерации в 2024 году и общеевропейскими профилями ИСМП (преобладание респираторных инфекций и SSI).

Практические рекомендации:

1. сместить управленческий фокус IPC на профилактику госпитальных пневмоний и SSI (аудит соблюдения протоколов, маршрутизация, антибактериальная профилактика по показаниям);
2. усилить перинатальный инфекционный контроль и стандартизировать диагностические подходы к ВУИ/ГСИ (включая микробиологическое обследование пары «мать‑дитя»);

3) укреплять «сквозные» меры: гигиена рук (мультимодальные программы), безопасные инъекции, стерилизация/переработка изделий и контроль качества процессов;

4) развивать микробиологический мониторинг и связку IPC‑AMS для снижения риска AMR и тяжёлых ИСМП;

5) повышать сопоставимость данных надзора: единые подходы к регистрации, устранение «пустых территорий» по учёту отдельных форм, переход от абсолютов к показателям на операцию/койко‑день там, где возможно.

Литература:

1. Государственный доклад «О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Оренбургской области в 2024 году». — Оренбург, 2025. — URL: https://56.rospotrebnadzor.ru/docs/documents/gosdoklad/gosdoklad_oren_oblast_2025.pdf (дата обращения: 09.04.2026). [доступ к PDF может быть ограничен]
2. Роспотребнадзор. Государственный доклад «О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2024 году». — М., 2025. — URL: https://asiz.ru/wp-content/uploads/2025/06/doklad-rospotrebnadzora-za-2024-god.pdf (дата обращения: 09.04.2026).
3. World Health Organization. Guidelines on core components of infection prevention and control programmes at the national and acute health care facility level. — 2016. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/9789241549929 (accessed: 09.04.2026).
4. World Health Organization. Global report on infection prevention and control. — 2022. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/9789240051164 (accessed: 09.04.2026).
5. World Health Organization. Global report on infection prevention and control 2024. — 2024. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/9789240103986 (accessed: 09.04.2026).
6. World Health Organization. Report on the burden of endemic health care-associated infection worldwide. — 2011. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/report-on-the-burden-of-endemic-health-care-associated-infection-worldwide (accessed: 09.04.2026).
7. World Health Organization. WHO guidelines on hand hygiene in health care. — 2009. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/9789241597906 (accessed: 09.04.2026).
8. Centers for Disease Control and Prevention. Guideline for Hand Hygiene in Healthcare Settings (2002). — 2024 (страница обновления). — URL: https://www.cdc.gov/infection-control/hcp/hand-hygiene/index.html (accessed: 09.04.2026).
9. Pittet D., Hugonnet S., Harbarth S., et al. Effectiveness of a hospital-wide programme to improve compliance with hand hygiene. — Lancet. 2000;356(9238):1307–1312. — DOI: 10.1016/S0140–6736(00)02814–2. — URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/11073019/ (accessed: 09.04.2026).
10. World Health Organization. Infection prevention and control in the context of COVID-19: a guideline (21 Dec 2023). — 2023. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/WHO-2019-nCoV-IPC-guideline-2023.4 (accessed: 09.04.2026).
11. World Health Organization. Global guidelines for the prevention of surgical site infection (Second edition). — 2018. — URL: https://www.who.int/publications/i/item/9789241550475 (accessed: 09.04.2026).
12. Centers for Disease Control and Prevention. Surgical Site Infection (SSI) Prevention Guideline (2017). — 2024 (страница обновления). — URL: https://www.cdc.gov/infection-control/hcp/surgical-site-infection/index.html (accessed: 09.04.2026).