Исторически государства стремятся к самоидентификации и повышению своего статуса на международной арене. Одним из инструментов такой политики является государственная символика, важнейшим элементом которой выступает герб. Древнейшим официальным символом Российского государства, положившим начало его геральдической традиции, стала печать великого князя Ивана III (конец XV в.). Именно в этот период изображение приобретает привычные геральдические черты. На печати Ивана III впервые появляется двуглавый орёл, который стал основным элементом герба. Это связано с женитьбой Ивана III на Софье Палеолог (племяннице последнего византийского императора), что укрепило идею преемственности от Византии [1, с. 12].

В последующие века герб российского государства эволюционировал и изменялся. Эволюция герба отражает трансформации внутренней и внешней политики государства. Большой Государственный герб Российской империи, утверждённый в 1857 году, также отражал политические изменения эпохи. Утвержденный указом Александра II 11 апреля 1857 года [2, с. 297–307], он явил собой попытку укрепления власти нового императора.

Вступление Александра II на престол совпало с глубоким кризисом: поражение в Крымской войне (1853–1856), нерешённость крестьянского вопроса, военно-техническое отставание и утрата международного влияния создавали запрос для проведения масштабных реформ. Кроме того, напряженность при дворе создавало и поведение самого императора. Его личность не внушала такого трепета и авторитета, как личность Николая I. Как отмечает Р. Уортман, ссылаясь на воспоминания современников: «…манерность царя выдавала его слабость… Взгляд государя должен был выражать власть над подданными. Взор Николая и располагал, и внушал страх. Взоры Александра взывали к жалости и помощи» [3, с. 42]. Таким образом, принятие нового герба в 1857 году стало символическим выражением курса Александра II на модернизацию и укрепление монархического имиджа.

Центральную роль в формировании официальной символики империи играл министр Императорского двора В. Ф. Адлерберг (1791–1884). Будучи доверенным лицом Николая I, а затем Александра II, он контролировал придворные церемонии и визуальную репрезентацию власти. Уникальный статус Адлерберга — подчинение исключительно императору — позволял ему напрямую влиять на геральдические проекты, включая утверждение Большого герба в 1857 году.

Карьера В. Ф. Адлерберга была неразрывно связана с императорской семьёй. С детских лет он состоял в близких отношениях с великим князем Николаем Павловичем, будущим Николаем I, что объяснялось и тесной связью с императорской семьёй: его мать была воспитательницей великих князей Николая и Михаила. Военная служба и назначение адъютантом в 1817 году закрепили его положение при дворе [4, с. 150].

Как отмечал Кривенко В. С. (помощник следующего министра МИДа), «на пост министра призван граф Владимир Федорович Адлерберг 1-й... товарищ его детских игр» [5, с. 155]. Эта близость к Николаю I обеспечила Адлербергу сохранение поста министра Императорского двора и при Александре II, с детства наблюдавшего за их взаимоотношениями.

Современники, работавшие с ним, оставили противоречивые [5], [6], [7], но в большинстве своем сходные в одном оценки: это был «поразительно точный и беспримерно трудолюбивый» чиновник [6, с. 31], «рачительный хозяин» и «неустанный работник» [5, с. 156].

Административные качества В. Ф. Адлерберга, в частности его педантичность и строгое соблюдение бюрократических процедур, оказали непосредственное влияние на процесс создания государственного герба. Под его руководством осуществлялась разработка символа, непосредственным исполнителем проекта был назначен Б. В. Кёне.

Бернгард Васильевич (Борис Васильевич) Кёне (1817–1886) — выдающийся немецкий специалист в области геральдики и нумизматики. Его профессиональная деятельность в России началась в 1845 году с должности помощника хранителя нумизматического отделения Эрмитажа. Благодаря фундаментальным познаниям в европейской геральдической традиции и активной научной работе Кёне сумел привлечь внимание императорского двора.

Взаимодействие между Кёне и Адлербергом имело четкое распределение обязанностей: как министр Императорского двора Адлерберг осуществлял общее руководство процессом утверждения герба, в то время как Кёне отвечал за его художественное воплощение и геральдическую корректность. Такое разделение функций соответствовало характерной для эпохи Александра II практике сочетания бюрократических процедур с привлечением иностранных специалистов для модернизации государственных институтов.

Несмотря «превосходные организаторские способности» [8, с. 80], созданный Кёне проект Большого государственного герба (1857) подвергся значительной критике за чрезмерную ориентацию на западноевропейские, в частности немецкие, образцы [9], [10].

Но наиболее серьезные возражения поступили не от светских экспертов, а от церковных властей. Митрополит Московский Филарет (Дроздов) вступил в переписку с В. Ф. Адлербергом в 1856–1857 годах. Данная переписка раскрывает принципиальные разногласия по вопросу сакрального содержания государственной символики.

В своем обращении митрополит Филарет в дипломатичной форме указал Адлербергу на недопустимость использования изображений архангелов в качестве щитодержателей, аргументируя это нарушением как геральдических норм, так и общехристианской традиции: «Не должно позволять и того, чтобы Государственный герб держали архангелы, или православные святые мужи» [9, c. 8]. Митрополит настаивал на том, что резкие изменения делают символ чуждым для народа.

Данный эпизод ярко демонстрирует механизм принятия решений. Согласно переписке, Адлерберг, проявив дипломатичность, довел замечания до сведения императора. В ответном письме содержится указание Александра II об устранении архангелов с герба и необходимости «ограничиться лишь теми изменениями в оном (неважными), кои потребны для возвращения гербу должного первоначального его вида» [9, c. 9].

Вопрос о степени осведомленности императора о прошениях митрополита остается дискуссионным, поскольку прямых письменных распоряжений от Александра II на этот счет не обнаружено. Как отмечает в своем исследовании В. Е. Пастор: «министр двора не мог «приписать» императору несуществующее «повеление», даже если он хотел в дипломатических целях показать митрополиту уважение монарха к его мнению. Скорее всего, Александр II действительно согласился с критическими замечаниями Филарета» [11, с. 88].

Приближающаяся коронационная церемония требовала срочного изготовления новых изображений государственного герба. В результате компромиссного решения требования митрополита были удовлетворены частично: для коронационных мероприятий было создано специальное знамя, в оформлении которого отсутствовали фигуры архангелов как щитодержателей, но Большой государственный герб так и не был приведен к «первоначальному виду».

Таким образом, создание Большого герба 1857 года предстает не как единовременный акт воли монарха, а как процесс переговоров и столкновения интересов. Исследование через призму антропологического подхода позволяет увидеть за геральдическими символами живых людей: педантичного бюрократа Адлерберга, обеспечившего формальную сторону процесса; ученого-западника Кёне, привнесшего строгие европейские нормы; и консерватора-церковника Филарета, отстаивавшего сакральную традицию. В их противостоянии и компромиссе рождался символ империи, отразивший сложность и противоречивость самой эпохи Великих реформ.

Литература:

1. Борисов И. В. Российская геральдика. Происхождение. История. Современность. — М., 2009.
2. Высочайшее утверждение подробного описания государственного герба, государственной печати и гербов Членов Императорского Дома. № 31720. Полное собрание законов Российской империи. — Соб. 2-е. — Т. 32. — СПб., 1858.
3. Уортман Н. С. Сценарий власти: Мифы и церемонии русской монархии. В 2 т. Т. 2: От Александра II до наречения Николая II. — М., 2004.
4. Николаев Д. А., Потапина М. В. Министр императорского двора — граф Владимир Федорович Адлерберг (1792–1884) // Клио. — 2010. — № 3 (50).
5. Кривенко В. С. В министерстве двора. Воспоминания. — СПб., 2006.
6. Инсарский В. А. Записки // Русская старина. — Спб., 1895. — Т. 83.
7. Долгоруков П. В. Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта. 1860–1867. — М., 1992.
8. Пчелов Е. В. Барон Б. В. Кёне: штрихи к портрету // Гербовед. — 2004. — № 9 (75).
9. П. И. Белавенец. Изменения российского государственного герба в Императорский период. — Петроград, 1915.
10. Дуров В. А. Российская государственная символика XVIII — начало XX века // Гербовед. — 1997. — № 2 (14).
11. Пастор В. Е. К истории создания Большого государственного герба Российской империи // Гербовед. — 2001. — № 54.