Введение
Электронная подпись обеспечивает идентификацию подписанта и юридически значимый электронный документооборот. В России современная модель закреплена Федеральным законом от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (далее — Закон № 63-ФЗ), ранее действовал Федеральный закон от 10 января 2002 г. № 1-ФЗ «Об электронной цифровой подписи». Законодательство КНР строится вокруг Закона КНР об электронной подписи 2004 г. в редакции 2019 г. [1; 2].
Цель исследования: выявить различия в способах признания юридической силы электронной подписи, организации сертификационной инфраструктуры и связанности подписи с публичными цифровыми системами. Использованы сравнительно-правовой, формально-юридический и системный методы. Принятые, но не вступившие в силу положения федеральных законов от 26 июня 2026 г. № 210-ФЗ и от 4 августа 2026 г. № 315-ФЗ не рассматриваются в настоящей статье [3; 4].
1. Правовые основы и сфера применения
Закон № 63-ФЗ регулирует использование электронных подписей при гражданско-правовых сделках, оказании государственных и муниципальных услуг, исполнении публичных функций и совершении иных юридически значимых действий. Он закрепляет принципы использования ЭП, ее виды, условия равнозначности электронного и бумажного документов, статус удостоверяющих центров и требования к средствам подписи [1].
Закон КНР включает пять глав: общие положения; сообщения данных; электронная подпись и сертификация; юридическая ответственность; дополнительные положения. Статья 3 названного закона определяет сферу применения в гражданской деятельности и исключает документы, касающиеся брака, усыновления, наследования и иных личных отношений, прекращения водоснабжения, теплоснабжения или газоснабжения, а также случаи, установленные иными актами [2].
Российское определение связывает ЭП с информацией, используемой для идентификации подписывающего лица. Китайское определение дополнительно указывает на признание подписантом содержания сообщения. Данное обстоятельство не означает, что российская подпись не выражает волю, волеизъявление оценивается с учетом вида подписи, соглашения сторон, процедуры подписания и иных доказательств.
2. Юридическая сила и виды электронной подписи
Обе системы используют принцип функциональной эквивалентности, но не приравнивают к собственноручной подписи любую электронную метку. В России документ с усиленной квалифицированной электронной подписью (УКЭП) по общему правилу равнозначен бумажному документу с собственноручной подписью, если закон или принятый в соответствии с ним акт не требует исключительно бумажной формы; действительность УКЭП определяется совокупностью условий статьи 11 Закона № 63-ФЗ. Простая электронная подпись (ПЭП) и усиленная неквалифицированная электронная подпись (НЭП) приобретают соответствующую силу в предусмотренных законом, подзаконным актом или соглашением случаях [1]. В КНР равную силу с собственноручной подписью или печатью имеет «надежная электронная подпись», отвечающая критериям исключительного контроля подписанта и возможности обнаружить последующие изменения [2].
Российское право на данный момент сохраняет три вида ЭП: ПЭП, НЭП и УКЭП. ПЭП подтверждает ее создание определенным лицом посредством кодов, паролей или иных средств. НЭП использует криптографическое преобразование, позволяет определить подписанта и обнаружить изменение информации. УКЭП отвечает признакам НЭП, создается и проверяется квалифицированными средствами и имеет квалифицированный сертификат [1]. Допустимый вид подписи определяется специальным регулированием. При сведениях, составляющих государственную тайну, Закон № 63-ФЗ применяется с учетом законодательства о государственной тайне.
Требования к форме квалифицированного сертификата установлены приказом ФСБ России от 27 декабря 2011 г. № 795 с последующими изменениями; срок действия регулирования продлен до 1 сентября 2027 г. [5]. Квалифицированные сертификаты создают аккредитованные УЦ, а также специальные удостоверяющие центры ФНС России, Федерального казначейства и Банка России в пределах установленной компетенции. Поэтому российская инфраструктура имеет смешанный, а не исключительно рыночный характер.
3. Удостоверяющая инфраструктура и электронное правосудие
Аккредитацию удостоверяющих центров и государственный контроль осуществляет Минцифры России. ФСБ России устанавливает требования к средствам ЭП и средствам УЦ и участвует в предусмотренных законом проверках. Аккредитация обычного УЦ проводится по статье 16 Закона № 63-ФЗ; с 2026 г. действует новый административный регламент Минцифры России, утвержденный приказом от 17 февраля 2026 г. № 98 [1; 6]. В КНР поставщики услуг электронной сертификации работают в разрешительном режиме и под государственным надзором, но это само по себе не доказывает ни преобладание государственных поставщиков, ни более высокий уровень безопасности [2].
В России на базе ФГБУ «Информационно-аналитический центр поддержки ГАС «Правосудие»» также создан аккредитованный Удостоверяющий центр ГАС «Правосудие» в 2015 г. Он обеспечивает федеральные суды и систему Судебного департамента, а пункты регистрации организовывались во всех субъектах Российской Федерации [7; 8]. Электронная подача документов в федеральные суды общей юрисдикции осуществляется в порядке, утвержденном приказом Судебного департамента от 27 декабря 2016 г. № 251, через ГАС «Правосудие» и предусмотренные законом каналы [9].
4. Технические стандарты и платформенная интеграция
В российской квалифицированной инфраструктуре применяются средства ЭП и средства УЦ, соответствие которых установленным требованиям подтверждается ФСБ России, ведения о средствах и стандартах отражаются в квалифицированном сертификате [1; 5]. Китайская модель опирается на национальные требования к криптографии и разрешительный режим электронной сертификации.
Российский Федеральный закон от 24 июня 2025 г. № 156-ФЗ создал правовую основу многофункционального сервиса обмена информацией. Распоряжением Правительства РФ от 12 июля 2025 г. № 1880-р его создание и функционирование возложены на ООО «Коммуникационная платформа», обладающее исключительным правом на цифровую платформу MAX [10; 11]. И хотя MAX не является удостоверяющим центром и не имеет самостоятельного вида ЭП возможна его будущая интеграция юридически значимых сценариев подписания и идентификации при соблюдении Закона № 63-ФЗ и специального регулирования.
5. Сравнительно-правовые результаты
|
Критерий |
Россия |
Китай |
|
Сфера применения |
Сделки, публичные услуги и функции, иные юридически значимые действия |
Гражданская деятельность с прямо установленными исключениями |
|
Модель юридической силы |
Дифференцирована по виду ЭП и правовому основанию |
«Надежная» ЭП приравнивается к подписи или печати |
|
Виды ЭП |
ПЭП, НЭП, УКЭП |
Именной трехуровневой классификации нет; действуют критерии надежности |
|
Удостоверяющая инфраструктура |
Смешанная: специальные государственные и частные аккредитованные УЦ |
Разрешительный режим услуг электронной сертификации и государственный надзор |
|
Техническое регулирование |
Квалифицированные средства, сертификаты и аккредитация по Закону № 63-ФЗ |
Национальные требования безопасности и криптографии |
|
Электронное правосудие |
ГАС «Правосудие», ЕПГУ и действующий УЦ ГАС «Правосудие» |
ЭП допускается в цифровых судебных и публичных сервисах по специальным правилам |
|
Трансграничное признание |
Статья 7 Закона № 63-ФЗ, международные механизмы и доверенная третья сторона |
Иностранные сертификаты — по соглашению или принципу взаимности и после одобрения |
Заключение и предложения de lege ferenda
Сравнение показывает не противопоставление «рынка» и «государства», а различные способы нормативного распределения доверия, ответственности и технического контроля. Российская модель детальнее дифференцирует виды подписи и субъектов квалифицированной инфраструктуры; китайская — концентрируется на критериях надежности и разрешительном режиме сертификационных услуг.
De lege ferenda возможно обсуждать переход России к двухуровневой системе — ПЭП и УКЭП — с исключением НЭП. Такая реформа допустима лишь после оценки практики применения НЭП и регуляторного воздействия. Одновременно для ПЭП потребуются усиленные минимальные требования к первичной идентификации, многофакторной аутентификации, защите ключа, уведомлению о компрометации, сохранности доказательств волеизъявления и распределению рисков. Иначе упрощение классификации снизит, а не повысит доверие.
Интеграция подписания и идентификации с MAX и иными платформами также является предложением о возможном сценарии в будущем.
Ее условиями должны быть: добровольность канала, совместимость с ЕСИА, ЕПГУ и иными системами, минимизация персональных данных, независимая проверяемость подписи, переносимость доказательств, аудит информационной безопасности и наличие альтернативного способа взаимодействия. Платформа не должна подменять удостоверяющий центр либо замыкать юридическую силу документа на одном программном продукте.
В судебной сфере целесообразно рассмотреть вопрос о модернизации существующего Удостоверяющего центра ГАС «Правосудие», например развивать и унифицировать территориальную сеть регистрации, обеспечивать совместимость с ЕСИА, ЕПГУ, «Моим арбитром» и внутренними системами судов, а также нормативно закреплять требования к архивному хранению и проверке подписей, а также внедрять блок-чейн технологии Такое предложение соответствует компетенции Судебного департамента по организационному обеспечению деятельности судов, но не отменяет общих требований Закона № 63-ФЗ к аккредитации и квалифицированной инфраструктуре [7–9].
Перспективой дальнейших исследований остается взаимное признание электронных подписей России и КНР. Оно требует согласования форматов сертификатов, алгоритмов проверки, статуса доверенных третьих сторон, защиты персональных данных и распределения ответственности.
Литература:
- Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (консолидированная редакция от 01.03.2026). URL: http://ips.pravo.gov.ru/api/ips/legislation/document?baseid=None&hash=03adc9bd286c9362e7a5a68dd64bd5d2c79ee44660028678e85e90e2f1f34b84 (дата обращения: 03.09.2026).
- 中华人民共和国电子签名法 (2019修正) [Закон КНР об электронной подписи, ред. 2019 г.]. URL: https://scjgj.beijing.gov.cn/cxfw/flfgcxfw/qyjgl/202006/t20200621_1929596.html (дата обращения: 03.09.2026).
- Федеральный закон от 26.06.2026 № 210-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “О связи” и отдельные законодательные акты Российской Федерации». URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202606260070 (дата обращения: 03.09.2026).
- Федеральный закон от 04.08.2026 № 315-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “Об электронной подписи”». URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202608040021 (дата обращения: 03.09.2026).
- Приказ ФСБ России от 27.12.2011 № 795 «Об утверждении Требований к форме квалифицированного сертификата ключа проверки электронной подписи» (с изм.). URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?doc_itself=&&nd=102155745&&page=1&rdk=0 (дата обращения: 03.09.2026).
- Приказ Минцифры России от 17.02.2026 № 98 «Об утверждении Административного регламента… “Аккредитация удостоверяющих центров”». URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202604170016 (дата обращения: 03.09.2026).
- Судебный департамент при Верховном Суде РФ. О создании Удостоверяющего центра ГАС «Правосудие». URL: https://cdep.ru/index.php?id=59&item=3412 (дата обращения: 03.09.2026).
- Судебный департамент при Верховном Суде РФ. Итоги развития электронного правосудия и инфраструктуры ГАС «Правосудие». URL: https://cdep.ru/index.php?id=59&item=5271 (дата обращения: 03.09.2026).
- Приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27.12.2016 № 251 «Об утверждении Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде…». URL: https://cdep.ru/index.php?id=301&item=3658 (дата обращения: 03.09.2026).
- Федеральный закон от 24.06.2025 № 156-ФЗ «О создании многофункционального сервиса обмена информацией…». URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202506240021 (дата обращения: 03.09.2026).
- Распоряжение Правительства РФ от 12.07.2025 № 1880-р. URL: http://government.ru/docs/55644/ (дата обращения: 03.09.2026).
- Савельев А. И. Электронная коммерция в России и за рубежом: правовое регулирование. 2-е изд. М.: Статут, 2016.
