Поэма «Боривой» была написана Алексеем Константиновичем Толстым летом 1870 года и относится к позднему периоду его творчества, характеризующемуся глубоким интересом к отечественной и славянской истории. Произведение создавалось в русле романтической традиции, для которой характерно обращение к героическому прошлому, идеализация национальных характеров и использование фольклорных мотивов.
Жанровая природа «Боривоя» определяется как историческая баллада с элементами былинного эпоса. Толстой сознательно отходит от строгой документальности, создавая поэтическую версию событий, где центральное место занимает образ идеального князя-защитника. Следует отметить, что при работе над произведением поэт опирался на доступные ему исторические труды, в частности, на «Историю Дании» Фридриха Дальмана и, вероятно, на фундаментальный труд А. Ф. Гильфердинга «История балтийских славян» (1874), который появился практически одновременно с поэмой и отражал растущий в русском обществе интерес к печальным судьбам западных славянских народов [1].
Художественная манера Толстого в «Боривое» отличается использованием ярких метафор и сравнений, создающих эпическую картину сражения. Особую выразительность приобретает образ славянского флота, где боевые волынки, гудящие «как бешеные кони, ржут», становятся символом неожиданной и неодолимой силы, способной обратить врага в бегство одним своим появлением [3, с. 212]:
«Плещут весла, блещут брони,
Топоры звенят стальные,
И, как бешеные кони,
Ржут волынки боевые».
Сюжет поэмы строится вокруг конфликта между славянами-бодричами и иноземными захватчиками — датскими и немецкими крестоносцами под наставлением епископа Эрика [3, с. 210]. В то время как враги осаждают славянские земли, уверенные в лёгкой победе, князь Боривой со своим флотом находится в походе, сражаясь с «немцем у Арконы». Получив известие о нападении на родину, он спешит на помощь и появляется в самый критический момент.
Кульминацией произведения становится сцена, где славянский флот наводит панику на противника, которого тут же жестоко разбивает в бою [3, с. 214]:
«И под всеми парусами
Он ударил им навстречу:
Сшиблись вдруг ладьи с ладьями —
И пошла меж ними сеча».
Епископ Эрик и его воины в ужасе бегут, поражённые произошедшим [3, с. 215]:
Голосит: «Не пожалею
На икону ничего я,
Лишь в Роскильду поскорее
Мне б уйти от Боривoя!»
Основная идея поэмы — утверждение неотъемлемого права славян на свободу и независимость, прославление мужества и воинской доблести предков. Толстой создаёт романтизированный образ языческой эпохи, противостоящей воинственному христианскому Западу, что созвучно славянофильским настроениям второй половины 19 века. Победа Боривоя символизирует торжество справедливости и историческую правоту славянского мира.
В основе поэмы лежит историческое событие — Вендский крестовый поход (Wendenkreuzzug) 1147 года, который в советской и российской историографии также именуется Крестовым походом против славян [2, с. 23]. Эта военная кампания представляла собой захватнический поход европейских (саксонских, датских и польских) феодалов против вендов — полабских славян, проживавших на территории между реками Эльба, Траве и Одер [2, с. 25].
Поход был санкционирован папой римским Евгением III и провозглашался как священная война против язычников. Участникам обещалось полное отпущение грехов, как и за участие в походах в Святую землю [2, с. 26]. Инициатива исходила от саксонских князей, которые на рейхстаге во Франкфурте в марте 1147 года отказались от участия во Втором крестовом походе в Палестину, сославшись на угрозу со стороны язычников-славян [2, с. 27].
Знаменитый проповедник Бернар Клервоский сформулировал концепцию похода, а 11 апреля 1147 года последовала папская булла «Divini dispensatione», уравнявшая поход против вендов с крестовыми походами на Восток [2, с. 28]. Примечательно, что в воззваниях звучали не только религиозные, но и откровенно колонизаторские мотивы: «Если крестоносцы пожелают, они могут завоевать самую лучшую страну для поселения. Хотя язычники скверны, их земля богато одарена мясом, мёдом и мукой» [2, с. 29].
Среди предводителей похода источники называют герцога Саксонии Генриха Льва, маркграфа Альбрехта Медведя, датских королей Кнуда V и Свена III (в поэме они фигурируют как Свен и Кнут «царственного рода» [4, т. 2, с. 245]), а также многочисленных епископов [2, с. 30]. Крестоносцы осадили две ключевые славянские крепости — Добин (Дубин) и Димин [2, с. 31]. Однако поход продлился всего около трёх месяцев и не достиг заявленных целей. Часть славян согласилась принять христианство, и осада Добина была снята. Под Димином крестоносцы также не добились решающего успеха [2, с. 33].
Толстой допускает ряд существенных отступлений от исторических фактов:
В поэме крестоносцы представлены как откровенно трусливые и карикатурные персонажи (особенно епископ Эрик), тогда как исторические источники свидетельствуют о серьёзной военной мощи противника [2, с. 35].
Также в произведении Боривой «бьётся с немцем у Арконы» до того, как поспешить на помощь родине. Исторически Аркона — культовый центр руян на острове Рюген — была взята датчанами лишь в 1168 году, спустя 21 год после Вендского похода [4, т. 2, с. 310].
В финале произведения славяне одерживают полную и безоговорочную победу. В реальности Вендский поход, хотя и не привёл к немедленному завоеванию, стал важным этапом в многовековой германской экспансии на восток, завершившейся подчинением и германизацией полабских славян [2, с. 40].
Однако Толстой точно воспроизводит ключевую военную хитрость, описанную датским хронистом Саксоном Грамматиком: руяне (славяне острова Рюген), скрывая сравнительную малочисленность своего флота, по ночам отводили часть судов в море, а по утрам приводили их вновь, чтобы создать впечатление прибытия подкрепления [4, т. 2, с. 248].
Сам народ бодричей (ободритов, ободричей) представлял собой одно из крупнейших племенных объединений полабских славян, населявшее побережье Балтийского моря между реками Трава и Варна (территория современного немецкого Мекленбурга) [6, с. 453].
Согласно археологическим и письменным источникам, у бодричей уже в VIII–XII веках активно развивалось пашенное земледелие. Немецкий хронист Гельмольд свидетельствует, что в X веке бодричи платили епископам дань «с каждого плуга, влекомого парой волов или одной лошадью, по мере зерна, 40 связок льна, 12 полновесных серебряных монет и ещё по монете сборщику» [5, с. 156]. Развиты были также промыслы (рыболовство, охота, бортничество) и торговля.
Древнейшим политическим и торговым центром бодричей был Велиград (Велеград) [1, с. 215]. Другие крупные города включали Старград (у вагров), Ратибор (у полабов), Зверин, Вишемир (позднее Висмар) и Вурле [7, стб. 395].
Социальная структура характеризовалась формированием феодальных отношений. Выделялась прослойка имущей знати — «лучшие» и «знатные» люди, владевшие «дворами» (curtes nobiles) [5, с. 162]. Власть князя, первоначально выборная и утверждавшаяся вечем, со второй половины XI века стала наследственной [1, с. 230].
Уже в VIII–IX веках бодричи возглавляли союз родственных племён, успешно сопротивляясь набегам датчан и саксов. В хрониках упоминаются ранние правители — Вильчан, Дражко, Славомир и Чедраг, носившие титулы князей (duces) или даже «королей ободритов» (reges obodritorum) [1, с. 180].
В XI веке при князе Готшалке было создано крупное раннефеодальное объединение — Вендская держава, включавшая также часть лютичей [1, с. 250].
Готшалк, принявший христианство, пытался проводить политику христианизации, что вызвало недовольство языческой знати и привело к его гибели в ходе восстания 1066 года [5, с. 189].
Вендская держава просуществовала около столетия, однако после смерти князя Генриха Любекского в 1127 году начался распад, и к 1130-м годам земли бодричей оказались раздроблены на отдельные племенные княжения, что облегчило задачу германским завоевателям [1, с. 270].
В таком контексте наиболее вероятным историческим прототипом Боривоя является князь бодричей Никлот (ок. 1105–1160) — последний независимый правитель ободритов, возглавивший их отчаянное сопротивление в период Вендского крестового похода и последующих завоевательных кампаний Генриха Льва [1, с. 285].
Никлот упоминается в хрониках как один из наиболее последовательных противников германской экспансии. Интересно, что перед походом 1147 года он, как и многие славянские князья, поддерживал союзнические отношения с некоторыми немецкими соседями, в частности с графом Адольфом II Гольштейнским [5, с. 210]. Однако с началом крестового похода эти союзы рухнули [2, с. 32]. Во время кампании 1147 года Никлот организовал эффективную оборону. Хронисты отмечают, что он прибегал к различным военным хитростям, включая демонстрацию ложных передвижений войск и использование особенностей местности для нападений на противника [4, т. 2, с. 255].
В отличие от поэтического Боривоя, который остаётся живым и победоносным правителем, реальный Никлот погиб в бою. В 1160 году Генрих Лев предпринял новое масштабное наступление на земли бодричей. В одной из стычек, когда Никлот пытался прорваться из осаждённой крепости Верле, он был убит [1, с. 290]. Его гибель стала символическим рубежом — последнее крупное независимое славянское княжество на нижней Эльбе прекратило существование.
Толстой выбрал для своего героя имя «Боривой» (предположительно сравнимое с Борживоем I (чеш. Bořivoj I.) — первым историческим князем чехов, известным христианином-борцом с язычеством в собственной стране)
как более узнаваемое и «говорящее» для русского читателя, создав собирательный образ славянского князя-защитника, в котором воплотились черты Никлота и других героических вождей полабских славян.
Реальные итоги Вендского крестового похода 1147 года оказались далеки от той блистательной победы, которую описывает Толстой. Хотя непосредственного завоевания не произошло, поход имел важные последствия: он легитимизировал вооружённую агрессию против славян как «священное дело», уравняв её с борьбой за освобождение Гроба Господня [2, с. 42]. На основе этого была создана идеологическая основа для последующего многовекового «натиска на Восток» (Drang nach Osten) [2, с. 45].
Ослабленные славянские княжества в последующие десятилетия пали под ударами Генриха Льва и датчан [1, с. 300]. К 1170 году на землях бодричей было образовано Мекленбургское славянское княжество, быстро подвергшееся германизации [1, с. 310]. Последние остатки полабских славян — племя древан — сохранялись до XVIII века в так называемом Венделанде на левом берегу Эльбы [6, с. 453].
При всех расхождениях с исторической реальностью, поэма Толстого отражает важную исторически философскую истину: борьба славян за свою свободу не была напрасной, она составила героическую страницу их истории, память о которой сохранилась в веках. Строки поэмы, описывающие возвращение Боривоя [3, с. 213], хоть и в плане явления абсолютно вымышленного персонажа, передают ощущение неодолимой силы, которую обретает народ, защищающий своё право на существование в жестоком и несправедливом мире.
Таким образом, «Боривой» А. К. Толстого представляет собой не историческую хронику, а романтическую, даже эпическую балладу, в которой поэтический вымысел и красивое слово служат главной цели — созданию вдохновляющего образа героического прошлого и утверждению основополагающей ценности не простой свободы вершить собственную судьбу, а борьбы за право ей обладать.
Литература:
- Гильфердинг, А. Ф. История балтийских славян / А. Ф. Гильфердинг. — Москва: Издательство Русской христианской гуманитарной академии, 2022. — 634 с. — ISBN 978–5–907505–33–9. (Примечание: в современной перепечатке используется это издание; в вашей работе допустимо указать оригинальный год и место издания: СПб., 1874).
- Грацианский, Н. П. Борьба славян и народов Прибалтики с немецкой агрессией в средние века / Н. П. Грацианский. — Москва: Госполитиздат, 1943. — 64 с.
- Толстой, А. К. Боривой: Поморское сказание / А. К. Толстой // Полное собрание стихотворений: в 2 томах / А. К. Толстой. — Ленинград: Советский писатель, 1984. — Т. 1. — С. 210–215.
- Саксон Грамматик. Деяния данов: в 2 томах / Саксон Грамматик; перевод с латинского А. С. Досаева. — Москва: SPSL: Русская панорама, 2017. — (MEDIÆVALIA: средневековые литературные памятники и источники). Т. 1: Книги I–X. — 2017. — 608 с. — ISBN 978–5–93165–370–9. Т. 2: Книги XI–XVI. — 2017. — 488 с. — ISBN 978–5–93165–371–6.
- Гельмольд из Босау. Славянская хроника / Гельмольд; перевод с латинского Л. В. Разумовской. — Москва: Издательство Академии наук СССР, 1963. — 300 с.
- Бодричи // Большая советская энциклопедия / главный редактор А. М. Прохоров. — 3-е издание. — Москва: Советская энциклопедия, 1970. — Т. 3. — С. 453.
- Дорошенко, В. В. Ободриты / В. В. Дорошенко // Советская историческая энциклопедия / главный редактор Е. М. Жуков. — Москва: Советская энциклопедия, 1967. — Т. 10. — Стб. 395–396.
