Институт фактических брачных отношений занимает все более значимое место в структуре современной семьи, однако его правовое регулирование существенно отстает от социальных реалий. Как в российском, так и в зарубежном праве наблюдается разрыв между потребностями общества в защите имущественных прав фактических супругов и существующими правовыми механизмами. Особую остроту проблеме придает необходимость определения момента прекращения таких отношений для целей раздела имущества.

В российском семейном праве ключевое значение приобретает категория «фактическое прекращение брачных отношений». Согласно п. 4 ст. 38 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ) [1], суд может признать имущество, нажитое каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них. В научной литературе отмечается двойственная природа этого явления. Как указывает Е. А. Усачева, фактическое прекращение брачных отношений создает условия для смещения даты прекращения действия законного режима имущества супругов на более ранний срок несмотря на то, что юридически брак еще существует [2]. Однако правоприменительная практика сталкивается с серьезными трудностями при установлении этой даты, особенно в ситуациях, когда желание прекратить отношения возникло только у одного из супругов. В связи с этим данный вопрос решается по усмотрению суда на основе совокупности доказательств, таких как раздельное проживание, прекращение ведения общего хозяйства, отсутствие общего бюджета.

Судебная практика демонстрирует единообразный подход: имущество, приобретенное после фактического прекращения отношений, признается личной собственностью приобретателя, даже если брак официально не расторгнут. Однако сложность представляет доказывание источника средств — если будет установлено, что имущество куплено за счет общих средств, накопленных до прекращения отношений, оно подлежит разделу.

Анализ зарубежного законодательства показывает три основных подхода к регулированию имущества фактических супругов:

1. Отсутствие специального регулирования с применением общих норм гражданского и обязательственного права (Великобритания, Швейцария);
2. Специализированное законодательство, предоставляющее ограниченный набор прав (Швеция, Норвегия);
3. Приравнивание к браку при определенных условиях (отдельные юрисдикции Австралии, проекты США).

В праве Великобритании отправной точкой является принцип следования юридическому титулу, то есть если имущество оформлено на одного партнера, презюмируется его единоличная собственность. Для оспаривания этого принципа используются конструкции доверительной собственности (resulting trust, constructive trust) и доктрины лишения прав (proprietary estoppel). Как отмечают британские исследователи, суды признают как финансовые, так и нефинансовые вклады, например, ведение домашнего хозяйства, уход за детьми. Однако для установления доверительной собственности требуются четкие доказательства наличия общей договоренности и действий в ущерб себе в связи с этой договоренностью [3].

Швейцарское право рассматривает фактическое сожительство как простое товарищество, что влечет применение общих принципов обязательственного права. При разделе каждый партнер получает обратно то, что внес, а при возникновении споров действует презумпция долевой собственности [4].

Наиболее прогрессивным представляется шведский подход, где действует специальный Закон о сожителях. Он распространяется на постоянное совместное проживание лиц в качестве пары с ведением общего хозяйства. Разделу подлежит ограниченный круг имущества — совместное жилье и домашнее имущество, приобретенное для совместного использования, при этом банковские вклады, автомобили и дачи в раздел не включаются [5].

Анализ новейших законодательных инициатив демонстрирует общемировую тенденцию к усилению защиты прав фактических супругов. Так, например, Норвегия рассматривает проект нового Закона о сожительстве, в который включаются презумпция совместной собственности на жилье и движимое имущество, приобретенное для совместного использования, право на раздел имущества для пар, имеющих или ожидающих общих детей, либо проживших вместе не менее трех лет [6].

Анализ скандинавского законодательства показывает четкую тенденцию к усилению правовой защиты фактических супругов при наличии общих детей. Норвежский законопроект предусматривает право на раздел имущества только для пар с детьми либо с длительным сроком сожительства. Шведское законодательство также устанавливает особые правила для пар с детьми, в частности, при решении вопроса о переходе права на жилье.

Российское законодательство, напротив, не проводит дифференциации правового статуса фактических супругов в зависимости от наличия детей, что представляется серьезным пробелом, учитывая, что именно родитель, осуществляющий уход за детьми, чаще всего оказывается в уязвимом экономическом положении после прекращения отношений.

Судебная практика всех рассмотренных юрисдикций свидетельствует о решающем значении письменных доказательств. В российском праве бремя доказывания приобретения спорного имущества за счет совместных средств лежит на истце. Британские суды также требуют четких доказательств намерений сторон и их действий, совершенных в ущерб себе в связи с общей договоренностью.

Важное значение имеет вопрос о сроках исковой давности. В российском праве срок исковой давности по требованиям о разделе имущества супругов, брак которых расторгнут, составляет три года. При этом, согласно разъяснениям Верховного Суда РФ, этот срок следует исчислять не со дня расторжения брака и не с момента прекращения фактических брачных отношений, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Все исследованные правопорядки предлагают в качестве основного способа предотвращения имущественных споров заключение письменных соглашений.

Так в России соглашения о разделе имущества и брачные договоры доступны только для зарегистрированных супругов. Фактические супруги лишены возможности заключить соглашение со специальным семейно-правовым режимом и вынуждены использовать общегражданские конструкции. В свою очередь в Великобритании рекомендуется заключение деклараций о доверительной собственности и соглашений о сожительстве, которые суды рассматривают как убедительное доказательство намерений сторон, а в Швейцарии отсутствие специального регулирования делает договорное регулирование практически единственным способом обеспечить предсказуемость имущественных последствий прекращения отношений.

Подводя итог, можно говорить о том, что наблюдается общемировая тенденция к усилению правовой защиты фактических супругов, однако модели регулирования существенно различаются. Российское законодательство, предоставляя суду право признавать имущество, нажитое в период раздельного проживания, собственностью каждого из супругов, не содержит четких критериев определения момента прекращения отношений, что порождает судейское усмотрение и непредсказуемость судебных решений.

Наиболее уязвимой категорией фактических супругов являются лица, осуществляющие уход за детьми и не имеющие самостоятельного дохода, — их права на компенсацию нефинансовых вкладов в отношения защищены недостаточно.

Целесообразным представляется законодательное закрепление в российском праве легальных критериев фактического прекращения брачных отношений, возможности заключения специального соглашения для фактических супругов, права на компенсацию нефинансовых вкладов при наличии общих детей.

Литература:

1. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 1. — Ст. 16.
2. Усачева Е. А. Правовые последствия фактического прекращения брачных отношений для имущественных отношений супругов // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2022. № 4. с. 91–110.
3. Birketts. Common property disputes among cohabitees and how to resolve them. 2025. https://www.birketts.co.uk/legal-update/common-property-disputes-among-cohabitees-and-how-to-resolve-them.
4. Stach Rechtsanwälte. Separation in cohabitation. https://stach.ch/en/separation-in-cohabitation.
5. The Cohabitees Act (Sweden). https://government.se/government-policy/family-law/cohabitee-relationships.
6. Norwegian proposed Cohabitation Act (2025). https://braekhus.no/en/cohabiting-you-should-be-aware-of-this-proposed-legislation.