Проблема самоубийств в современных реалиях остается одной из наиболее острых и актуальных для любого государства независимо от уровня его экономического развития, политического устройства или культурных традиций. Рост суицидальных настроений напрямую обуславливается комплексом негативных факторов: хронической социальной напряженностью, экономической нестабильностью, снижением уровня жизни значительных слоев населения, а также внешними стрессовыми факторами, связанными с информационной перегрузкой и кризисом традиционных институтов социализации. Вопросы, касающиеся квалификации преступления доведения до самоубийства, представляют собой одну из наиболее сложных и многогранных тем в уголовном праве Российской Федерации. Данная проблема затрагивает не только юридические аспекты, но и этические, социальные и психологические, что делает её особенно актуальной в современном обществе [3, с. 63–68]. Актуальность исследования уголовно-правовой характеристики данного состава преступления обусловлена несколькими взаимосвязанными факторами: высокой степенью общественной опасности деяния, посягающего на жизнь как высшую социальную ценность; значительной распространенностью суицидальных проявлений, особенно среди несовершеннолетних; наличием многочисленных дискуссионных вопросов квалификации; а также появлением новых способов доведения до самоубийства в цифровой среде.

Уголовный кодекс Российской Федерации [1, с. 2954] содержит главу, посвящённую преступлениям против жизни и здоровья, которая содержится в разделе «Преступления против личности», она имеет несколько характерных черт:

– основным объектом преступлений, которые содержатся в названном разделе, выступает жизнь и здоровье человека;

– преступления этого раздела либо причиняют вред жизни и здоровью, либо создают опасность или условия для них;

– составы преступлений смоделированы по факту причинения вреда либо с момента создания опасности для жизни и здоровья.

Преступления против жизни и здоровья — это общественно опасные деяния, посягающие на жизнь и здоровье человека с причинением ущерба или созданием условий угрозы безопасности. В системе указанных преступлений особое место занимает доведение до самоубийства, поскольку оно представляет собой опосредованную форму посягательства на жизнь, при которой потерпевший сам становится исполнителем своего лишения жизни под воздействием противоправного поведения виновного.

Статья 110 Уголовного кодекса Российской Федерации [1, с. 2954] предусматривает ответственность за действия, направленные на доведение лица до самоубийства или покушения на него путём угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего. На практике применение этой нормы сопряжено с рядом проблемных вопросов, требующих тщательного анализа.

Под угрозами в контексте статьи 110 УК РФ понимаются высказывания или иные действия, содержащие информацию о намерении причинить потерпевшему или его близким физический вред, имущественный ущерб либо иные негативные последствия. Важным признаком угрозы является её реальный характер, то есть у потерпевшего должны иметься основания воспринимать угрозу как действительную и осуществимую. При этом угроза может быть выражена как в словесной, так и в иной форме (жестами, демонстрацией оружия и т. п.) [4, с. 152–157].

Жестокое обращение как способ доведения до самоубийства представляет собой систематическое причинение потерпевшему физических или психических страданий. Оно может выражаться как в действии (нанесение побоев, истязания, лишение пищи, воды, тепла, принуждение к совершению унизительных действий, незаконное лишение свободы), так и в бездействии (лишение ухода, необходимой медицинской помощи, оставление в опасности). Следует отметить, что жестокое обращение не обязательно должно носить систематический характер — единичный акт крайней жестокости также может быть признан достаточным для квалификации [5, с. 30–31].

Систематическое унижение человеческого достоинства представляет собой длящееся поведение виновного, направленное на подрыв самооценки потерпевшего, его чувства собственного достоинства и самоуважения. Ключевым признаком данного способа является систематичность, которая предполагает неоднократность совершения действий унижающего характера. При этом судебная практика не связывает систематичность с каким-либо строго определённым количеством эпизодов — оценивается общий характер взаимоотношений между виновным и потерпевшим. В качестве систематического унижения могут рассматриваться постоянные оскорбления, насмешки, травля, распространение порочащих сведений, создание обстановки постоянного психологического дискомфорта.

Наиболее дискуссионным в теории уголовного права является вопрос о форме вины при доведении до самоубийства. Статья 110 УК РФ [1, с. 2954] не содержит прямого указания на форму вины, что порождает различные толкования. В доктрине сложились две основные позиции по данному вопросу.

Сторонники первой позиции полагают, что доведение до самоубийства может совершаться как умышленно, так и по неосторожности. Данный подход обосновывается тем, что законодатель в диспозиции нормы не использовал указание на умышленный характер действий, что оставляет возможность для квалификации неосторожных деяний. Кроме того, в ряде случаев лицо может не желать наступления смерти потерпевшего, однако его небрежное или легкомысленное поведение, связанное с жестоким обращением, объективно приводит к суициду [6].

Вторая позиция (господствующая) исходит из того, что доведение до самоубийства может быть совершено только с умышленной формой вины. В пользу данного подхода приводятся следующие аргументы. Во-первых, законодательная конструкция, включающая в себя указание на способы совершения преступления, предполагает осознанный и целенаправленный характер действий виновного. Во-вторых, в 2017 году в статью были внесены изменения, дополнившие её квалифицирующими признаками, среди которых присутствует такой признак, как «заведомость», что свидетельствует об умышленном характере деяния [2, с. 110–114].

Судебная практика также преимущественно исходит из умышленной формы вины. Верховный Суд Российской Федерации в ряде решений указывал, что виновный сознаёт, что указанными в законе способами принуждает потерпевшего к самоубийству, предвидит возможность или неизбежность лишения потерпевшим себя жизни и желает (прямой умысел) или сознательно допускает наступление этих последствий либо относится к ним безразлично (косвенный умысел). При отсутствии доказательств наличия у виновного прямого или косвенного умысла состав преступления, предусмотренный статьей 110 УК РФ, отсутствует.

Установление причинно-следственной связи между действиями виновного и наступившим последствием в виде самоубийства или покушения на него является обязательным элементом для квалификации деяния по статье 110 УК РФ. Однако на практике доказывание данной связи представляет значительную сложность [9, с. 154–158].

Во-первых, самоубийство представляет собой акт волеизъявления самого потерпевшего, что создаёт иллюзию добровольности принимаемого решения. Для привлечения лица к ответственности необходимо доказать, что воля потерпевшего была в достаточной степени подавлена, подорвана или деформирована действиями виновного. Чем выше степень такого воздействия, тем более обоснованной является квалификация.

Во-вторых, в большинстве случаев решение о совершении самоубийства формируется под влиянием совокупности различных факторов, и выделить из них действия конкретного лица, доводящего до самоубийства, зачастую крайне сложно. Судебная практика в данном вопросе требует установления прямой и непосредственной причинной связи, а не просто фонового наличия конфликтных отношений.

В-третьих, существуют ситуации, когда между действиями виновного и наступлением последствий проходит значительный временной промежуток, что также осложняет установление причинной связи. В таких случаях суды нередко отказывают в квалификации по статье 110 УК РФ при отсутствии убедительных доказательств того, что именно действия виновного, а не иные обстоятельства стали причиной суицида [10].

Правильная квалификация доведения до самоубийства невозможна без его разграничения со смежными составами, прежде всего с убийством (статья 105 УК РФ) и склонением к совершению самоубийства (статья 110.1 УК РФ) [8, с. 99–105].

Разграничение состава доведения до самоубийства и убийства проводится, прежде всего, по субъективной стороне. При убийстве умысел виновного направлен непосредственно на лишение потерпевшего жизни, тогда как при доведении до самоубийства виновный желает (или допускает), чтобы потерпевший сам совершил акт самоуничтожения. Кроме того, объективная сторона убийства предполагает активные действия, непосредственно направленные на лишение жизни, в то время как при доведении до самоубийства действия виновного носят опосредованный характер.

Разграничение со статьей 110.1 УК РФ (склонение к совершению самоубийства) также вызывает определённые сложности. Ключевым отличием является способ воздействия на потерпевшего. Статья 110 УК РФ предполагает создание таких условий жизни потерпевшего, которые делают его существование невыносимым и формируют у него решение о самоубийстве. При склонении же к совершению самоубийства виновный прямыми уговорами, предложениями, обещаниями либо иными способами непосредственно склоняет потерпевшего к принятию решения о суициде. При этом важно отметить, что способы склонения не связаны с жестоким обращением или унижением человеческого достоинства [11, с. 32].

Ещё одним смежным составом является организация деятельности, направленной на побуждение несовершеннолетних к совершению самоубийства (статья 110.2 УК РФ). Данная норма была введена в 2017 году для противодействия так называемым «группам смерти» в сети Интернет. Отличительным признаком является организационный характер деятельности и направленность именно на несовершеннолетних потерпевших.

Особую обеспокоенность вызывает распространение случаев доведения до самоубийства среди несовершеннолетних. Пунктом «а«части 2 статьи 110 УК РФ предусмотрена повышенная ответственность за доведение до самоубийства несовершеннолетнего. Внесённые в 2017 году изменения в уголовное законодательство были направлены на усиление защиты подростков от суицидального воздействия, особенно в сети Интернет.

Несовершеннолетние, в силу возрастных психологических особенностей, повышенной внушаемости и эмоциональной нестабильности, являются наиболее уязвимой категорией потерпевших от доведения до самоубийства. Интернет-среда создаёт дополнительные риски, поскольку агрессор может действовать анонимно, используя манипулятивные техники, адаптированные к подростковой психологии. В условиях цифровизации коммуникаций доказать прямой умысел становится крайне сложно, особенно когда агрессор утверждает, что не предполагал тяжёлых последствий своих действий [7].

Проведённый анализ уголовно-правовой характеристики доведения до самоубийства позволяет сделать вывод о наличии ряда системных проблем как в законодательной регламентации данного состава, так и в правоприменительной практике.

Во-первых, сохраняется неопределённость в вопросе о форме вины, что порождает неединообразный подход к квалификации деяний. Представляется целесообразным законодательное уточнение данного вопроса путём включения в диспозицию статьи прямого указания на умышленный характер деяния [6].

Во-вторых, использование оценочных понятий в диспозиции статьи создаёт возможности для субъективного толкования и требует выработки единообразных критериев их применения. В этой связи принятие отдельного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, разъясняющего содержание указанных признаков, могло бы существенно повысить эффективность правоприменения [2, с. 110–114].

В-третьих, развитие интернет-технологий и появление новых способов доведения до самоубийства в цифровой среде требуют дальнейшего совершенствования уголовно-правовых механизмов противодействия данным посягательствам. Необходима выработка специальных методик расследования таких преступлений, учитывающих специфику виртуальной коммуникации и доказывания [7].

Решение обозначенных проблем будет способствовать повышению эффективности уголовно-правовой охраны жизни и здоровья граждан, укреплению законности и справедливости в сфере уголовного судопроизводства.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 21.04.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Апкаев, Д. М. Доведение до самоубийства: анализ состава преступления / Д. М. Апкаев, Д. А. Зыков. — Текст: непосредственный // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. — 2021. — № 10. — С. 110–114.
3. Балан, В. О. Особенности квалификации доведения до самоубийств: проблемные аспекты / В. О. Балан. — Текст: непосредственный // Исследования молодых ученых: материалы CVII Междунар. науч. конф. (г. Казань, сентябрь 2025 г.). — Казань: Молодой ученый, 2025. — С. 63–68.
4. Буряковская, Е. В. Угроза как один из способов реализации преступного замысла доведения до самоубийства / Е. В. Буряковская. — Текст: непосредственный // Вестник Сибирского юридического института МВД России. — 2022. — № 1 (46). — С. 152–157.
5. Волкорез, А. В. Проблемные вопросы объективной стороны доведения до самоубийства / А. В. Волкорез. — Текст: непосредственный // Современность в творчестве начинающего исследователя: материалы научно-практической конференции. — Иркутск, 2021. — С. 30–31.
6. Иванов, А. Л. Доведение до самоубийства: умысел или неосторожность / А. Л. Иванов, П. Т. Савин. — Текст: непосредственный // Российский следователь. — 2025. — № 7.
7. Иванов, А. Л. Особенности квалификации доведения до самоубийства несовершеннолетнего (п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ) / А. Л. Иванов. — Текст: непосредственный // Российский следователь. — 2021. — № 11.
8. Куджаев, Э. А. Доведение до самоубийства и склонение к самоубийству: проблемы криминализации и разграничения / Э. А. Куджаев. — Текст: непосредственный // Инновационные научные исследования. — 2021. — № 1–3 (3). — С. 99–105.
9. Сейфетдинов, Р. Р. Некоторые проблемы квалификации доведения до самоубийства / Р. Р. Сейфетдинов. — Текст: непосредственный // Вестник Уфимского юридического института МВД России. — 2022. — № 2. — С. 154–158.
10. Уколова, Ю. А. Проблемы квалификации доведения до самоубийства как преступного деяния: диссертация... кандидата юридических наук: 12.00.08 / Уколова Юлия Александровна. — Москва, 2008. — 219 с.
11. Филиппова, С. В. Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: автореферат диссертации... кандидата юридических наук: 12.00.08 / Филиппова Светлана Валерьевна. — Москва, 2020. — 32 с.