Статья 74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации определяет один из видов доказательств по уголовному делу — протоколы следственных и судебных действий.

Согласно статье 166 и иным положениям Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации под протоколом следственных действий подразумевается юридически значимый документ, составленный уполномоченными лицами (как правило, следователем или дознавателем) в установленным законом порядке, и отражающий суть проведенного ими следственного действия по уголовному делу [1].

При этом многие ученые и исследователи не сомневаются в неотрывности процессуальных мероприятий по оформлению доказательств (протоколирование) и реально произведенных следователем или дознавателем познавательных действий о событиях и фактах, связанных с преступлением (следственные действия) [2, с. 119].

Природа доказательств, включающих протоколы следственных действий, заключается в придании полученным в рамках предварительного следствия или дознания из различных источников сведениям, имеющим значение для уголовного дела, процессуальной формы, установленной законодательством Российской Федерации [3, с. 41].

По сути, протокол является носителем информации, полученной в указанных действиях. Несомненным является тот факт, что указанные процессуальные документы на сегодняшний день представлены на бумажном (материальном) носителе.

Действительно, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации буквально не содержит требования «материальности» протокола следственного действия. Однако правовое обоснование складывается из следующих положений указанного федерального закона:

— часть 2 статьи 166 определяет, что «протокол может быть написан от руки или изготовлен с помощью технических средств»;

— часть 1 статьи 217 — «следователь предъявляет обвиняемому и его защитнику подшитые и пронумерованные материалы уголовного дела»;

— часть 2 статьи 220 — «обвинительное заключение должно содержать ссылки на тома и листы уголовного дела»;

— статья 474.1 определяет, что ходатайство, заявление, жалоба представление, судебное решение (исчерпывающий перечень), повестка могут быть изготовлены в форме электронного документа при соблюдении положений данной статьи;

— иные положения законодательства Российской Федерации.

С учетом сказанного, не возникают сомнения в том, что уголовное законодательство на сегодняшний день еще «принимает» только бумажные протоколы следственных действий.

Положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации позволяют разделить содержание протокола следственного действия на три части: вводная (место и дата, ФИО участников следственного действия, сведения о технических средствах, разъяснение прав участников и некоторые иные), описательная (сами процессуальные и фактические действия) и заключительная (факт ознакомления участников, способ их ознакомления, заявления участников, подписи) [4, с. 153].

С учетом вышесказанного, автором усматриваются перспективы придания протоколам следственных действий электронного образа, или их оцифровки. В рамках данной работы рассматриваются некоторые положительные стороны такого подхода.

Выдвигая аргументационную часть обозначенной позиции, следует начать с актуальной тенденцией увеличения электронного документооборота в правовом сознании граждан и правовой культуре России. Национальный проект «Экономика данных и цифровая трансформация государства» [5], «Концепция развития электронного документооборота в хозяйственной деятельности» [6], разработанная ФНС России, позиция Верховного суда Российской Федерации в части «цифровизации» правосудия [7], совершенствование деятельности органов прокуратуры [8] и многие иные решения и позиции государственных органов лишь говорят о необходимости трансформации правотворческой, правоприменительной и судебной практики в нашем государстве.

Одним из аргументов в части вопроса придания электронного образа протоколам следственной действий служит возможность фальсификации бумажных протоколов. Оцифрованный протокол, подписанный усиленной квалифицированной электронной подписью (УКЭП) всех участников сразу после следственного действия, практически исключает последующее изменение.

Мировой опыт правоприменительной и судебной практики показывает, что переход к электронному уголовному делу сокращает сроки расследования, повышает прозрачность и удобство ознакомления с материалами. Более того, действующие федеральные государственные информационные системы «Единый портал государственных и муниципальных услуг и «Правосудие» создают почву или основу для цифровизации и уголовных дел.

Стоит также добавить, что электронный документооборот позволит синтезироваться с такими технологиями, как системы блокчейна, для повышения надежности и верифицируемости доказательств и прозрачности уголовного преследования, особенно в части основного «костяка» любого уголовного дела — протокола следственного действия [9, с. 229].

Действительно, не стоит забывать и о трудностях, с которыми можно столкнуться при разрешении вопросов цифровизации:

— неготовность действующей на сегодняшний день законодательной базы и необходимость четкого определения правил поведения участников уголовного судопроизводства, в том числе в части вопросы подписания данных документов;

— переподготовка кадров органов следствия и дознания для внедрения в их правоприменительную практику;

— необходимость определения порядка действий участников уголовного судопроизводства в ситуациях, связанных с техническими сбоями и иные.

Подытоживая, следует сказать, что оцифровка протоколов следственных действий — не недостижимая абстракция, а реально возможное ближайшее будущее в правоприменительной и судебной практике. Благодаря цифровизации уголовных дел могут снизиться временные и материальные издержки и повыситься объективность уголовного преследования.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2001. — № 52 (часть I). — Ст. 4921.
2. Ахметзянов, Б. Р. Юридическая сущность протоколирования следственных действий: вопросы теории и практики / Б. Р. Ахметзянов // Юридические исследования. — 2026. — № 2. — С. 116–128.
3. Крысин, В. А. Правовая природа доказательства и доказывания в уголовном судопроизводстве / В. А. Крысин, А. В. Шигуров // Гуманитарные и политико-правовые исследования. — 2024. — № 1(24). — С. 38–50.
4. Стельмах, В. Ю. Современные проблемы фиксации хода и результатов производства следственных действий и возможные пути их решения / В. Ю. Стельмах // Актуальные проблемы российского права. — 2016. — № 7(68). — С. 152–159.
5. Национальный проект «Экономика данных и цифровая трансформация государства» [Электронный ресурс] // Правительство Российской Федерации. — Режим доступа: http://government.ru/rugovclassifier/923/about/
6. Концепция развития электронного документооборота в хозяйственной деятельности: Протокол президиума Правительственной комиссии по цифровому развитию, использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности от 25.12.2020 № 34 // СПС «КонсультантПлюс». — Режим доступа: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=LAW&n=372761&dst=100001#GUw0GMVYkh7ncsLx
7. ВС создаст единую цифровую среду правосудия — Краснов // Российское агентство правовой и судебной информации (РАПСИ). — Режим доступа: https://rapsinews.ru/judicial_news/20260520/311854361.html
8. Об утверждении Концепции цифровой трансформации органов и организаций прокуратуры Российской Федерации до 2030 года, а также о внесении изменений в отдельные организационно-распорядительные документы Генерального прокурора Российской Федерации: Приказ Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 11.09.2025 № 621 // Законность. — 2025. — № 11.
9. Шурдумов, А. А. Блокчейн-верификация доказательств в уголовном процессе / А. А. Шурдумов // Закон и право. — 2025. — № 8. — С. 226–230.