Банковский надзор в России за последние несколько лет серьёзно изменился. Ещё недавно казалось, что основная задача Банка России — как можно быстрее очистить сектор от слабых и недобросовестных игроков. Цифры говорили сами за себя: в пиковые 2015–2017 годы лицензий лишались десятки банков ежегодно, и это воспринималось как норма. Сегодня ситуация иная: по итогам 2025 года принудительно отозваны лицензии лишь у четырёх кредитных организаций, а эксперты в один голос утверждают, что эпоха массовых расчисток завершена.

Снижение числа отзывов, однако, не означает, что надзор ослаб. Скорее, меняется сама его философия. Наиболее ярким свидетельством этого сдвига стало событие, которое, на мой взгляд, пока недостаточно осмыслено в научной литературе, — отмена Банком России в ноябре 2025 года письма № 172-Т и информационного письма № ИН-01–12/23 [2]. Эти документы долгие годы служили своего рода «линейкой», по которой регулятор измерял вовлечённость банков в сомнительные операции. Если объём подозрительных операций превышал установленные пороги, следовали жёсткие и, как правило, ускоренные меры воздействия. Теперь этих порогов нет. Регулятор прямо заявил: на смену формальным количественным критериям пришли рискориентированный надзор, платформа «Знай своего клиента» и возможность анализа транзакционной активности в реальном времени.

Это решение, с одной стороны, выглядит логичным и давно назревшим — формальные критерии действительно можно обходить, а добросовестные банки порой попадали под санкции из-за технических нарушений. С другой стороны, возникает закономерный вопрос: насколько готова сама надзорная система к работе без таких «костылей», и не создаёт ли отказ от количественных ориентиров риски субъективизма и снижения прозрачности надзорного процесса.

Динамика применения крайней меры надзорного воздействия — отзыва банковской лицензии — наглядно иллюстрирует трансформацию надзорной философии Банка России. Пик отзывов пришёлся на 2016 год, когда разрешений на осуществление банковской деятельности лишились 97 кредитных организаций. Следующий всплеск наблюдался в 2018 году — 60 банков. По состоянию на 24 ноября 2015 года регулятор с начала года отозвал лицензии у 87 кредитных организаций, что составило 10,4 % от числа действующих банков. В 2018 году Председатель Банка России Эльвира Набиуллина объявила, что основная работа по оздоровлению банковского сектора завершена. [3]

Дальнейшая динамика подтверждает этот тезис: в 2023 году не было ни одного случая принудительного отзыва лицензии, в 2024 году — шесть, по итогам 2025 года Банк России принудительно отозвал лицензии у четырёх кредитных организаций. В начале 2026 года лицензии лишился «Новый Московский Банк» — кредитная организация, которая, по данным регулятора, фактически не выполняла своей основной функции по кредитованию реального сектора экономики, а её кредитный портфель, составлявший лишь около 10 % активов, был крайне низкого качества. [4]

Столь резкое сокращение числа отзывов не является свидетельством ослабления надзора. Скорее, оно отражает принципиальное изменение качества банковской системы. Массовая «расчистка» сектора, охватившая сотни кредитных организаций, выполнила свою задачу: организации с критическими «дырами» в балансе либо вовлечённые в жёсткие противоправные схемы были удалены с рынка. Сегодняшние отзывы носят точечный, адресный характер и направлены против банков, чья бизнес-модель носит заведомо нежизнеспособный или противоправный характер.

Анализ оснований для отзыва лицензий в 2024–2026 годах позволяет выделить три доминирующие группы причин:

– во-первых, систематические нарушения законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов и финансированию терроризма (ПОД/ФТ);

– во-вторых, высокорискованная бизнес-модель и систематическая недооценка кредитного риска;

– в-третьих, финансовая несостоятельность и утрата собственных средств. Эти причины объединяет одно обстоятельство: во всех случаях надзорный орган констатировал неспособность (или нежелание) руководства и собственников банка предпринять действенные шаги по исправлению ситуации даже после неоднократного применения мер надзорного реагирования, включая ограничения на проведение операций.

Ключевым событием, ознаменовавшим переход к содержательной модели надзора, стала отмена Банком России двух нормативных актов, долгие годы определявших подход к оценке вовлечённости кредитных организаций в проведение сомнительных операций. 25 ноября 2025 года регулятор опубликовал информационное письмо, которым признал утратившими силу письмо от 4 сентября 2013 года № 172-Т «О приоритетных мерах при осуществлении банковского надзора» и информационное письмо от 13 апреля 2021 года № ИН-01–12/23 «О критериях определения признаков высокой вовлеченности кредитной организации в проведение сомнительных безналичных и (или) наличных операций». [2]

Значение этих документов для надзорной практики трудно переоценить. Письмо № 172-Т содержало жёсткие количественные критерии и регламент ускоренных мер реагирования при выявлении признаков сомнительных операций, фактически предписывая надзорным подразделениям определённый алгоритм действий. Письмо № ИН-01–12/23 устанавливало конкретные пороги «вовлечённости» — сомнительные операции более 2 % от дебетовых оборотов либо превышение 0,5 млрд рублей за квартал. Превышение этих порогов автоматически запускало механизм применения принудительных мер. Иными словами, надзорный орган в значительной степени действовал по формализованному шаблону.

Отказ от этих инструментов регулятор объяснил комплексом причин. Во-первых, последовательное снижение объёмов подозрительных операций в банковском секторе сделало избыточным жёсткий формализованный контроль — по итогам первого полугодия 2025 года объём подозрительных операций сократился на 12 % в годовом выражении, до 32 млрд рублей. Во-вторых, и это принципиально важно, на смену формальным критериям пришли качественно новые инструменты, позволяющие осуществлять содержательный анализ: платформа «Знай своего клиента» [7], обеспечивающая оперативное информирование кредитных организаций о рисковых клиентах, и рискориентированный надзор, нацеленный на оценку не суммы операций, а их экономического смысла и поведенческих паттернов.

Регулятор прямо указал, что акцент теперь смещается «на повышение качества внутренних контрольных процедур банков по ПОД/ФТ и на оценку эффективности их деятельности по предотвращению подозрительных операций». Это не просто смена формулировок, а принципиально иная надзорная парадигма: банк рассматривается не как потенциальный нарушитель, которого нужно «поймать» при помощи формальных критериев, а как субъект, от которого ожидают выстраивания собственной эффективной системы управления рисками. Надзорный орган, в свою очередь, оценивает качество этой системы, а не просто фиксирует отклонение от установленных лимитов.

Переход к содержательной модели надзора сопровождается внедрением новых инструментов воздействия на участников рынка, которые можно условно разделить на публичные и технологические.

Публичные рэнкинги как инструмент воздействия. Банк России начал публиковать рэнкинги кредитных организаций по количеству обоснованных жалоб потребителей финансовых услуг. Первый такой рэнкинг был обнародован в апреле 2025 года по итогам анализа жалоб за 2024 год. В сентябре 2025 года регулятор принял решение публиковать рэнкинг раз в полугодие, а не раз в год, как планировалось ранее. Методология составления рэнкинга заслуживает особого внимания. В него включаются банки с розничным кредитным портфелем, в отношении которых поступило больше одной обоснованной жалобы на кредитование. Позиция в списке зависит от относительного количества жалоб, рассчитанных на каждые 100 тысяч кредитных договоров, а банки сравниваются между собой как по статусу (системно значимые и иные), так и по размеру розничной клиентской базы (более 5 млн кредитных договоров и остальные).

Сам факт публичного раскрытия таких данных стал мощным инструментом воздействия на участников рынка, стимулирующим их к добровольному устранению нарушений без применения формальных санкций. В отличие от штрафа или предписания, которые носят индивидуальный характер, и информация о которых не всегда становится достоянием широкой общественности, попадание в публичный антирэнкинг создаёт существенные репутационные риски, напрямую влияющие на рыночные позиции банка. По итогам первого полугодия 2025 года в топ-10 лидеров по количеству жалоб вошли как отдельные крупные игроки, так и средние банки.

Важнейшим технологическим инструментом, обеспечившим возможность отказа от формальных критериев оценки сомнительных операций, стала платформа «Знай своего клиента» (ЗСК), запущенная Банком России в полном объёме с 1 июля 2022 года. Платформа представляет собой сервис, с помощью которого кредитные организации получают от Банка России информацию об уровне риска их клиентов — юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.

В рамках платформы всем российским компаниям и индивидуальным предпринимателям присваивается один из трёх уровней риска: низкий, средний или высокий. По данным регулятора, из более чем 8 миллионов российских юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, проанализированных платформой, 97,2 % отнесены к низкому уровню риска, 1,9 % — к среднему и 0,9 % — к высокому. Такая трёхуровневая система позволяет кредитным организациям дифференцированно подходить к обслуживанию клиентов, а надзорному органу — отслеживать транзакционную активность в режиме реального времени и выявлять нетипичные поведенческие паттерны.

В феврале 2026 года Банк России открыл публичный доступ к данным платформы для бизнеса, что создало дополнительный канал общественного контроля и стимулирует компании к поддержанию высокого уровня деловой репутации.

Логическим продолжением курса на отказ от формальных критериев стал пересмотр подходов к планированию инспекционной деятельности. В октябре 2025 года Банк России утвердил изменения в инструкцию о порядке проведения проверок поднадзорных лиц, которые вступили в силу 31 октября 2025 года. Ключевое изменение — отмена с 2026 года обязательной трёхлетней периодичности проверок. [6]

Ранее действовавшая модель предполагала, что каждая кредитная организация должна проверяться не реже одного раза в три года, независимо от её реального профиля рисков. Это создавало избыточную административную нагрузку на добросовестные и транспарентные для надзора организации, одновременно отвлекая ресурсы надзорного органа от тех участников рынка, деятельность которых действительно требовала углублённого контроля.

Новая модель предполагает, что проверки будут назначаться исключительно на основе оценки рисков и особенностей деятельности каждого участника финансового рынка. Как подчеркнул регулятор, такой подход позволит снизить административную нагрузку на добросовестных участников рынка и одновременно сконцентрировать надзорные ресурсы на зонах повышенного риска.

Ключевыми триггерами для назначения проверки становятся такие факторы, как достаточность капитала, концентрация кредитных и рыночных рисков, качество управления ликвидностью, комплаенс-культура, инциденты в сфере кибербезопасности и жалобы потребителей. Иными словами, решение о проведении проверки принимается не по календарному принципу, а по совокупности сигналов, указывающих на потенциальные проблемы в деятельности конкретной организации.

Важным элементом трансформации принудительных мер стало изменение подходов к расчёту штрафных санкций. В декабре 2025 года был принят Федеральный закон № 543-ФЗ, внёсший изменения в статью 74 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» и существенно ужесточивший ответственность кредитных организаций за нарушения прав потребителей финансовых услуг. [1]

До принятия поправок максимальный размер штрафа ограничивался фиксированной суммой, что, по оценкам экспертов, делало недобросовестные практики экономически выгодными для ряда участников рынка: выгода от нарушений исчислялась сотнями миллионов рублей, а штрафы были несоизмеримо малы. Новый механизм привязывает размер штрафа к величине собственных средств (капитала) кредитной организации: до 0,1 % за отдельное нарушение и до 1 % — за неисполнение предписаний регулятора.

Принципиально важен трёхступенчатый механизм применения санкций, заложенный в новом регулировании. При первичном нарушении регулятор направляет рекомендацию, предлагая кредитной организации добровольно устранить недостатки. При повторном нарушении выносится предписание и налагается штраф в размере до 0,1 % от капитала. И лишь при игнорировании предписания штраф может быть повышен до 1 % от капитала. Такой подход отражает общую логику содержательного надзора: регулятор не стремится наказать любой ценой, а создаёт стимулы к добровольному исправлению нарушений, оставляя жёсткие санкции для злостных нарушителей.

Как подчеркнул руководитель Службы по защите прав потребителей Банка России Михаил Мамута, «некоторым участникам рынка было проще заплатить прежние штрафы, поскольку на недобросовестной практике они выигрывали значительно больше — суммы выгоды исчислялись сотнями миллионов рублей» [8]. Цель нового регулирования — не сбор штрафов, а полное искоренение нарушений прав граждан.

Признавая прогрессивный характер описанных изменений, было бы неверно обходить вниманием те вызовы и риски, которые несёт в себе переход к содержательной модели надзора. Один из ключевых вопросов, возникающих в связи с отказом от формальных критериев и расширением сферы профессионального суждения, — это вопрос о прозрачности и предсказуемости надзорного процесса.

Когда в основе надзорного решения лежит не превышение чётко установленного количественного порога, а мотивированное суждение надзорного органа о качестве бизнес-модели банка или эффективности его системы управления рисками, неизбежно возрастает элемент дискреции. Это, в свою очередь, может создавать риски как субъективизма в оценках, так и неравномерности применения надзорных требований к различным участникам рынка. Проблема усугубляется закрытостью значительной части надзорной информации: внутренние решения Комитета банковского надзора и профессиональные суждения не публикуются, что затрудняет как внешний контроль за надзорным органом, так и формирование единообразной правоприменительной практики.

Другой вызов связан с дифференциацией регуляторной нагрузки. Переход к риск-ориентированной модели планирования проверок, безусловно, снижает административное давление на добросовестные банки, однако критерии отнесения к категории «добросовестных» или «транспарентных для надзора» остаются недостаточно формализованными. Это создаёт почву для правовой неопределённости, особенно для малых и средних банков, не обладающих значительными ресурсами для взаимодействия с регулятором.

Наконец, нельзя не отметить проблему кадрового обеспечения самого надзорного блока. Содержательный надзор требует от сотрудников Банка России принципиально иного набора компетенций, нежели формальная проверка соблюдения нормативов. Речь идёт о способности к комплексному анализу бизнес-моделей, понимании специфики различных сегментов банковского рынка, навыках оценки качества корпоративного управления и риск-менеджмента. Формирование таких компетенций — длительный и ресурсоёмкий процесс, от успеха которого во многом зависит эффективность новой надзорной модели.

Представляется, что дальнейшие исследования в этой области должны быть направлены на изучение того, как профессиональное суждение надзорного органа соотносится с принципом правовой определённости, каковы реальные эффекты внедрения риск-ориентированного планирования проверок для банков разного масштаба и каким образом можно минимизировать риски субъективизма, не возвращаясь при этом к жёстким формальным шаблонам. Пока же можно констатировать, что российский банковский надзор находится в активной фазе смены парадигмы, и именно сейчас, в апреле 2026 года, представляется особенно важным фиксировать и анализировать этот переход по мере его разворачивания.

Литература:

1. Федеральный закон от 10.07.2002 № 86-ФЗ (ред. от 09.04.2026) «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»// Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 28. — Ст. 2790.
2. Информационное письмо Банка России от 25.11.2025 N ИН-01–43/108 «Об отмене письма Банка России от 04.09.2013 N 172-Т и Информационного письма Банка России от 13.04.2021 N ИН-01–12/23". — Текст: электронный // Consultant.ru: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_519676/ (дата обращения: 08.05.2026).
3. Состояние банковского сектора Российской Федерации на 1 сентября 2020 года. — Текст: электронный // cbr.ru: [сайт]. — URL: https://www.cbr.ru/press/PR/?file=638996898820857038BANK_SECTOR.htm (дата обращения: 08.05.2026).
4. Отозвана лицензия на осуществление банковских операций у КБ «НМБ» ООО. — Текст: электронный // cbr.ru: [сайт]. — URL: https://www.cbr.ru/press/PR/?file=639047528700267796BANK_SECTOR.htm (дата обращения: 08.05.2026).
5. Отзыв (аннулирование) лицензий на осуществление банковских операций. — Текст: электронный // cbr.ru: [сайт]. — URL: https://cbr.ru/banking_sector/likvidbase/PartSelectorState1/ (дата обращения: 10.05.2026).
6. Банк России отменит трехлетнюю периодичность проверок с 2026 года. — Текст: электронный // expert.ru: [сайт]. — URL: https://expert.ru/news/bankrossii-otmenit-trekhletnyuyu-periodichnost-proverok-s-2026-goda/ (дата обращения: 11.05.2026).
7. Платформа «Знай своего клиента». — Текст: электронный // cbr.ru: [сайт]. — URL: https://www.cbr.ru/counteraction_m_ter/inform_interaction/kycp/ (дата обращения: 11.05.2026).
8. Банкам повысят штрафы за нарушение прав потребителей. — Текст: электронный // cbr.ru: [сайт]. — URL: https://cbr.ru/press/event/?id=28191 (дата обращения: 11.05.2026).