Based on an analysis of theoretical and empirical studies by Russian and foreign authors, this article examines the social determinants of drug abuse as a complex phenomenon encompassing both non-medical drug use and illicit drug trafficking. Key factors include poverty and unemployment, which push vulnerable groups toward drug use while recruiting youth into drug trafficking; social isolation within prisons and among the elderly; and the influence of family, peers, and mass culture. Conditions facilitating drug trafficking are also considered: corruption, insufficient effectiveness of criminal legal measures, and a high level of latent crime. The conclusion highlights the systemic nature of these determinants, requiring not only repressive law enforcement measures but also a comprehensive social policy — poverty reduction, job creation, resocialization of vulnerable groups, and support for the family institution.

Keywords: social determinants, drug abuse, drug addiction, drug trafficking, poverty, unemployment, social isolation, deprivation, family, criminal subculture, and drug availability.

Проблема наркотизма в современном российском обществе не может быть сведена ни к индивидуальной патологии отдельного потребителя, ни к действиям изолированных преступных групп. Под наркотизмом в криминологии и социологии понимается сложное социальное явление, охватывающее две неразрывно связанные стороны: с одной стороны, немедицинское потребление наркотических средств и психотропных веществ (наркоманию), с другой стороны, их незаконный оборот, то есть производство, сбыт, хранение и транспортировку.

Эти два полюса находятся в постоянном взаимодействии, поскольку, как совершенно справедливо отмечает В. В. Денисович, вся цепочка незаконного оборота, знакомая каждому еще со школы «Производство — Распределение — Обмен — Потребление», упирается в конечного потребителя, иными словами, спрос рождает предложение. Однако и сам спрос, и предложение формируются под воздействием глубинных социальных процессов, среди которых ключевое место занимают бедность, безработица и социальная изоляция.

Более того, как показано в работах Э. Ф. Ахметшиной и А. Т. Акматовой, к этим базовым детерминантам необходимо добавить семейное неблагополучие, влияние криминальной субкультуры и доступность наркотиков как следствие социально-экономической деградации определенных территорий. Таким образом, социальные детерминанты наркотизма носят системный и многоуровневый характер, действуя как на уровне макроэкономики и социальной политики, так и на уровне микросреды конкретной семьи или уличной группы.

Наиболее очевидной и часто цитируемой детерминантой выступает экономическое неблагополучие, а именно бедность и безработица.

Анализируя объективные причины преступности, Денисович относит к ним прежде всего социальные противоречия, среди которых экономический кризис занимает первое место. Э. Ф. Ахметшина конкретизирует этот тезис применительно к наркотизму, указывая, что низкий уровень дохода и бедность могут способствовать увеличению употребления наркотиков, поскольку наркозависимость становится для значительной части населения формой бегства от сложной и травматичной реальности.

В регионах с высокой безработицей, отсутствием социальных лифтов и перспектив экономического роста проблема употребления психоактивных веществ стоит особенно остро, причем, как ни парадоксально, в обеспеченных слоях общества также наблюдается рост потребления, хотя уже по иным причинам, связанным с высоким уровнем стресса и ответственности. Однако наиболее ярко связь экономики и наркотизма проявляется не столько в сфере потребления, сколько в сфере незаконного оборота.

Денисович прямо указывает на то, что значительная часть молодых людей, совершающих наркопреступления, становятся на этот путь именно в силу того, что вынуждены искать любые дополнительные доходы при отсутствии легального и достойного заработка. Установление «закладок» кажется им быстрым и хорошо оплачиваемым занятием, а криминальные сообщества, в свою очередь, активно вербуют таких социально неадаптированных молодых людей, предлагая им иллюзию легких денег. Иная категория молодых преступников, напротив, сама является наркозависимой и получает плату за свои услуги в натуральной форме, то есть непосредственно наркотиками. Тем самым бедность не просто толкает человека к потреблению как к способу эскапизма, но и формирует кадровый резерв для наркобизнеса, замыкая круг, в котором жертва социальной депривации становится одновременно и агентом распространения зависимости [2].

Если бедность является мощным, но все же внешним, экономическим фактором, то социальная изоляция представляет собой психосоциальную детерминанту, действующую на уровне личности и ее непосредственного окружения. Наиболее радикальная форма изоляции, разумеется, связана с местами лишения свободы, и здесь Денисович приводит поистине пугающую статистику, пятая часть всех наркоманов становятся таковыми именно в тюрьмах и колониях. Механизм этого явления раскрывается через анализ условий изоляции: заключенный оказывается отрезанным от общества, утрачивает представление о каком-либо будущем после освобождения, лишается привычных социальных связей и, что критически важно, погружается в криминальную субкультуру, которая не просто популяризирует наркотики, но и делает их важнейшим элементом внутренней иерархии, средством платежа и способом снятия психологического напряжения.

Отсутствие должной организации досуга, спортивных и культурных мероприятий внутри учреждений уголовно-исполнительной системы лишь усугубляет ситуацию. При этом наркотизация в местах лишения свободы имеет долгосрочные последствия: человек, вышедший на свободу с уже сформированной зависимостью, с высокой вероятностью либо продолжает потребление, либо, что еще опаснее, вовлекается в оборот, поскольку иного способа существования и поддержания связи с криминальной средой он не знает [1].

Особого внимания заслуживает вопрос о преступных сообществах и организованных формах наркотизма, поскольку именно они обеспечивают масштабный, промышленный оборот наркотиков. Денисович определяет преступное сообщество как структурированную организованную группу, созданную для совместного совершения тяжких преступлений с целью получения финансовой выгоды. Незаконный оборот наркотиков приносит огромные, сопоставимые с бюджетами малых государств доходы, что само по себе является мощнейшей детерминантой существования таких сообществ. Однако помимо чисто экономического стимула, авторы выделяют целый комплекс социальных условий, благоприятствующих деятельности организованной наркопреступности.

Это, во-первых, недостаточная эффективность уголовно-правовых мер, которая выражается как в несовершенстве законодательства, так и в коррумпированности правоохранительной системы. Во-вторых, это относительная легкость последующего отмывания преступных доходов, что позволяет наркоденьгам легализовываться и инвестироваться в легальный бизнес. В-третьих, это, как ни странно, высокая латентность наркопреступности, обусловленная страхом жертв и свидетелей перед преступниками, а также определенной толерантностью населения к наркотикам в депрессивных и криминализованных сообществах.

Наконец, продолжением групповой наркопреступности стал незаконный оборот наркотиков в сети Интернет, который, как указывает Денисович, развивается благодаря повсеместной доступности Сети, упрощению доступа к ней и невозможности эффективно блокировать пронаркотические ресурсы на фоне постоянного появления новых сайтов и каналов в мессенджерах. Интернет, таким образом, выступает не просто техническим средством, а самостоятельной социальной детерминантой — пространством, в котором снимаются территориальные ограничения, минимизируется физический контакт между сбытчиком и покупателем, а сам процесс приобретения наркотиков становится максимально удобным, анонимным и, что особенно опасно для молодежи, рутинизированным, лишенным той стигматизации, которая была характерна для уличных покупок [3].

Таким образом, проведенный анализ позволяет утверждать, что социальные детерминанты наркотизма образуют сложную, многоуровневую и самовоспроизводящуюся систему. На макроуровне бедность и безработица создают общий фон социальной фрустрации, подталкивая людей к потреблению как к форме эскапизма и к участию в незаконном обороте как к вынужденному способу выживания. На мезоуровне социальная изоляция, будь то тюремное заключение или маргинализация пожилых людей, разрушает психологические защиты и социальные связи, делая наркотик едва ли не единственным доступным средством снятия напряжения и обретения иллюзии комфорта. На микроуровне семейное неблагополучие, давление сверстников, романтизация наркотиков в массовой культуре и их высокая доступность формируют конкретные поведенческие установки и провоцируют первые пробы. Криминальные сообщества и организованная преступность, в свою очередь, используют эту социальную почву для извлечения сверхприбылей, одновременно консервируя и углубляя социальную деградацию на пораженных территориях.

Из всего сказанного следует принципиальный вывод: борьба с наркотизмом как социальным явлением не может быть сведена к репрессивным мерам, ужесточению уголовного законодательства и точечным полицейским операциям. Пока в обществе сохраняются высокий уровень бедности, массовая безработица, социальная изоляция уязвимых групп (заключенных, пожилых, социальных аутсайдеров), разрушение института семьи и низкая эффективность государственных институтов, любые антинаркотические кампании будут давать лишь временный и локальный эффект. Подлинное снижение уровня наркотизма требует комплексной социальной политики, направленной на создание рабочих мест, преодоление депривации, ресоциализацию лиц, вышедших из мест лишения свободы, поддержку семей, находящихся в трудной жизненной ситуации, и формирование в обществе через систему образования и культуры устойчивых антинаркотических установок, способных противостоять как романтизации наркотиков, так и их повседневной доступности. Только разрывая порочные круги социальных детерминант, можно рассчитывать на долгосрочное и устойчивое снижение масштабов как потребления, так и незаконного оборота наркотических средств.

Литература:

1. Акматова А. Т. Социальные и психологические факторы, влияющие на употребление наркотиков среди молодежи: анализ современного общества // Бюллетень науки и практики. — 2024. — Т. 10. — № 11. — С. 367–373.
2. Ахметшина Э. Ф. Влияние социальных факторов на распространение наркотических средств / Э. Ф. Ахметшина // Тихоокеанский государственный университет, Юридический факультет. — Хабаровск, 2024.
3. Денисович В. В. Детерминанты преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ / В. В. Денисович // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2021. — Т. 6, вып. 1. — С. 34–37.
4. Позднякова М. Е. Трансформация моделей наркопотребления в Российской Федерации в условиях распространения коронавирусной инфекции / М. Е. Позднякова, В. В. Брюно // Вестник Института социологии. — 2022. — Т. 14. — № 4. — С. 192–216.