Цифровизация контрольно‑надзорной деятельности (далее — КНД) в Российской Федерации представляет собой стратегическое направление административной реформы, направленное на повышение результативности государственного контроля и надзора, снижение административной нагрузки на профильные органы исполнительной и судебной власти и поступательный переход к риск-ориентированной модели выстраивания государственного управления как такового.

Следует иметь в виду, что цифровая трансформация экономических отношений и системы государственного воздействия на экономику по своей природе тесно переплетена с процессами глобализации, активно происходящим в современном мире [1, c. 5]. В связи с этим видится логичным и обоснованным поступательно исследовать отдельные аспекты трансформации подходов к законодательному регулированию и фактическому осуществлению КНД на примере Российской Федерации и зарубежных государства.

1. Понятие и цели цифровизации КНД

Под цифровизацией КНД обоснованно предлагается понимать трансформацию административных процедур контроля и надзора на основе информационно‑коммуникационных технологий, включающую перевод ключевых стадий процесса публично-правового взаимодействия государства с гражданами и субъектами предпринимательской деятельности (с гражданами как индивидуальными предпринимателями/самозанятыми и юридическими лицами) в электронный формат, автоматизацию обработки данных и использование аналитики для планирования и проведения мероприятий КНД.

В отечественной доктрине подчёркивается, что речь идёт не о простом «оцифровывании» документов, а о качественном изменении форм и методов государственного воздействия, включая дистанционный контроль, автоматическая сортировка объектов по отдельным категориям при учёте риск-ориентированной модели и межведомственный обмен сведениями в машиночитаемом виде [1, с. 4–7].

Цифровизация КНД прямо связана с целями цифровой трансформации государственного управления, закреплёнными в стратегических документах, где акцент сделан на использовании данных в электронном виде и внедрении информационных технологий для оптимизации исполнения государственных функций.

Здесь речь идёт в первую очередь о следующих актах подзаконного толка, принятых во исполнение профильного Федерального закона «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» [2] и закладывающих цели осуществления политики государства по цифровизации, в том числе и в части цифровизации КНД:

1. Указ Президента РФ от 09.05.2017 № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» [3];
2. Паспорт национального проекта «Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации (утв. президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам, протокол от 04.06.2019 № 7) [4].

Именно данные акты во многом способствовали началу полномасштабной реформы в сфере цифровизации государственного управления и, как следствие, созданию механизмов для переноса «классических» методик осуществления КДЛ в цифровую среду.

В одном из правительственных актов цифровая трансформация определяется как совокупность действий государственного органа, ориентированных на изменение модели государственного управления и внутренней организации его работы, включая порядок оказания госуслуг и исполнения публичных функций, посредством систематического использования данных в электронном виде и внедрения информационных технологий в его деятельность [5].

2. Нормативно‑правовые основы цифровизации КНД в России

Ключевым актом, задающим основы цифровой реформы, является Федеральный закон от 31.07.2020 № 248‑ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» (далее — Закон № 248-ФЗ).

Закон № 248-ФЗ устанавливает обязанности контрольных органов по использованию информационных систем, включая Единый реестр видов контроля (далее — ЕРВК), Единый реестр контрольных (надзорных) мероприятий (ЕРКНМ) и Единый реестр проверок (далее — ЕРП), а также регламентирует электронный документооборот и раскрытие информации в сети «Интернет».

С 1 июля 2021 года в Российской Федерации начал действовать ЕРВК как подсистема Федерального реестра государственных и муниципальных услуг, содержащая совокупность данных о контроле и надзоре на всех уровнях публичной власти. ЕРВК включает описание видов контроля и сведения о надзорных органах. Данный реестр служит первоисточником данных для других информационных систем, прежде всего ЕРКНМ. Правила формирования и ведения реестра контрольных мероприятий, утверждённые постановлением Правительства РФ от 16.04.2021 № 604 [6], обеспечили формирование единообразного массива данных о проверках и иных мероприятиях.

Реформа КНД сопровождается внедрением государственных информационных систем: ФГИС ЕРП, подсистем досудебного обжалования на портале «Госууслуги», реестров заключений о соответствии и иных ресурсов, интегрируемых через ЕРВК и ЕРКНМ. Нормативная база реформы тесно связана с риск‑ориентированным подходом, предполагающим дифференциацию интенсивности осуществления государственного контроля и надзора в зависимости от потенциального вреда охраняемым законом ценностям, что также отражается в цифровых инструментах планирования и мониторинга.

3. Отечественный опыт цифровизации КНД: практические аспекты

Исследование М. А. Ступневой показывает, что во внутреннем государственном финансовом контроле приоритетными направлениями цифровизации являются развитие информационных систем, интеграция цифровых технологий в процессы планирования контрольных мероприятий и автоматизация сбора и анализа информации об объектах контроля [7, c. 124–128].

Автор фиксирует, что федеральные стандарты внутреннего финансового контроля допускают как автоматизированный, так и ручной сбор и анализ данных, что приводит к неоднородности уровня цифровизации в регионах и снижению общей эффективности контрольной деятельности [7, c. 126–127].

В статье Д. С. Егорова цифровизация рассматривается как фактор перехода к новой парадигме государственного финансового контроля, при которой мониторинг, встроенный в информационные системы, становится основой контрольной деятельности, а проверки сводятся к минимуму. На примере Федерального казначейства автором описывается использование автоматизированной системы казначейства, официального ресурса госзакупок, ГИС по платежам и портала о государственных учреждениях, что обеспечивает постоянный доступ к данным и позволяет встраивать контрольные инструменты непосредственно в бизнес‑процессы объектов контроля [8, c. 139–141].

Сводный доклад Правительства РФ, анализируемый в экспертной среде, свидетельствует о внедрении ГИС ТОР КНД, интегрированной с реестром обязательных требований, а также о развитии мобильного приложения «Инспектор» и подсистемы «Административное производство» для цифровизации проверок и дел об административных правонарушениях. При этом в научных публикациях подчёркивается, что цифровизация государственного контроля и надзора требует совершенствования информационного обеспечения, архитектуры систем и правового регулирования, иначе сохраняются ведомственная разобщённость, различие платформ и стандартов и ограниченное использование аналитики данных [9, с. 144].

4. Зарубежный опыт цифровизации контрольной и надзорной деятельности

В зарубежной практике цифровизация контроля тесно связана с распространением риск‑ориентированного подхода и концепции «digital‑by‑design» в сфере правового регулирования. В последние годы в государствах — членах ЕС и странах ОЭСР усиливается тенденция к построению гибких риск‑ориентированных регуляторных рамок, где интенсивность контроля и объём обязанностей регулируемых субъектов масштабируются в зависимости от уровня риска и возможного вреда [10].

Применительно к цифровому регулированию ЕС концепция «risk‑based regulation» реализуется, в частности, в Общем регламенте по защите данных (GDPR) [11] и в формируемом регулировании сфере искусственного интеллекта (AI Act) [12], где устанавливаются категории риска и соответствующие требования к участникам рынка. Рекомендации ОЭСР по реформам лицензирования системы подчёркивают значимость цифровых технологий, практику использования «одного окна» и систематического ex‑post‑анализа эффективности цифровых практик как способов снижения нагрузки на государственные учреждения и повышения прозрачности государственной деятельности как таковой.

5. Сопоставление отечественного и зарубежного опыта. Направления развития законодательства и правоприменительной практики

Сопоставление отечественного и зарубежного опыта позволяет выделить общие тенденции: переход к риск‑ориентированному контролю, создание централизованных цифровых платформ, усиление аналитических компонентов и стремление к снижению административной нагрузки на бизнес. Российская реформа КНД с введением Закона № 248‑ФЗ, ЕРВК и ЕРКНМ в значительной степени стала соответствовать заданным трендам. При этом важно учитывать, что отечественная модель цифровизации КНД базируется на более жёстко централизованной государственной инфраструктуре данных и значительной роли прокуратуры и контрольных органов в планировании мероприятий.

В отличие от ряда зарубежных юрисдикций, где цифровизация контроля развивается через публично‑частные партнёрства и систему дозволений, российская модель опирается на государственные информационные системы и нормативное закрепление ключевых процессов в единых реестрах и платформах. В то же время отечественные исследования по цифровым технологиям в финансовом контроле и цифровому профилированию объектов контроля показывают движение в сторону платформенных решений, использованию цифровых профилей и «цифровых двойников», что сближает российский подход с современными зарубежными моделями управления рисками.

Перспективы развития цифровизации КНД в Российской Федерации связаны с углублением интеграции ведомственных информационных систем, повышением качества данных в ЕРВК и ЕРКНМ, внедрением алгоритмов предиктивного анализа и правовым обеспечением использования искусственного интеллекта в надзорной деятельности. Учитывая зарубежный опыт, особое значение приобретает закрепление требований к цифровой прозрачности алгоритмов, гарантиям прав проверяемых лиц в цифровой среде и механизмам независимого контроля за использованием данных и автоматизированных решений в КНД.

Представляется, что цифровизация КНД в Российской Федерации сформировалась не как вспомогательное техническое направление реформы, а как самостоятельный правовой и организационный феномен, трансформирующий саму модель государственного контроля и надзора. Цифровые реестры видов контрольно-надзорных мероприятий, платформенные решения и встроенная аналитика данных фактически изменяют характер взаимодействия государства и проверяемых субъектов: контроль смещается от эпизодических выездных проверок к постоянному цифровому мониторингу, основанному на анализе массивов данных и риск‑профилях. В этих условиях вопрос о гарантиях прав проверяемых лиц и прозрачности алгоритмов планирования и проведения мероприятий приобретает статус ключевого принципа правового регулирования КНД.

В доктрине и правоприменении складываются основания для вывода о том, что дальнейшая цифровизация КНД возможна и допустима лишь при нормативном закреплении минимальных стандартов «цифровых гарантий» проверяемых лиц.

К таким стандартам целесообразно отнести: предсказуемость и проверяемость алгоритмических решений (включая доступ к информации о критериях риск‑категорирования), процессуальную обжалуемость действий в пределах разумных сроков, совершённых с использованием информационных систем, а также обязанность органов исполнительной власти обеспечивать целостность, актуальность и достоверность данных, загружаемых в реестры и платформы. Реализация этих стандартов на практике позволит в последующем подтвердить суждение о том, что цифровизация КНД не только не снижает уровень правовых гарантий, но и создаёт предпосылки для их усиления за счёт повышенной прозрачности и воспроизводимости контрольных действий.

Таким образом, можно заключить, что современный этап реформы контрольно‑надзорной деятельности в Российской Федерации требует признания цифровизации КНД самостоятельным предметом правового регулирования, в рамках которого должны быть закреплены специальные принципы и механизмы защиты прав проверяемых лиц в цифровой среде. Без формализации этих принципов в федеральном законодательстве и подзаконных актах возникает риск «технологического смещения» баланса в пользу эффективности и управляемости контроля в ущерб обеспечению законности, справедливости и доступности юридических средств защиты для участников проверок.

Литература:

1. Агамагомедова С. А. Цифровизация государственного контроля и надзора: административно-процедурное содержание // Материалы работы ХIII Международной научно-практической конференции, посвященной памяти Юрия Марковича Козлова на тему: «Административно-правовые формы реализации исполнительной власти в условиях цифровизации государственного управления» (20 февраля 2020 года). 332 с.
2. Федеральный закон «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» от 31.07.2020 № 248-ФЗ // Официальный интернет‑портал правовой информации (pravo.gov.ru). 31.07.2020. № 0001202007310018.
3. Указ Президента РФ от 09.05.2017 № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» // СЗ РФ. 2017. № 20. Ст. 2901.
4. Паспорт национального проекта «Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации (утв. президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам, протокол от 04.06.2019 № 7) // [электронный ресурс]: URL: http://government.ru/info/35568/ (дата обращения: 16.02.2026).
5. Постановление Правительства Российской Федерации от 10.10.2020 № 1646 «О мерах по обеспечению эффективности мероприятий по использованию информационно-коммуникационных технологий в деятельности федеральных органов исполнительной власти и органов управления государственными внебюджетными фондами» // [электронный ресурс]: URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202010140027?ysclid=lh3puwh52z921256&index=9 (дата обращения: 16.02.2026).
6. Постановление Правительства РФ от 16.04.2021 № 604 (ред. от 01.07.2025) «Об утверждении Правил формирования и ведения единого реестра контрольных (надзорных) мероприятий и о внесении изменения в постановление Правительства Российской Федерации от 28 апреля 2015 г. № 415» // [электронный ресурс]: URL: http://government.ru/docs/all/133989/ (дата обращения: 16.02.2026).
7. Ступнева М. А. Цифровые технологии в контрольно-надзорной деятельности органов внутреннего государственного финансового контроля // Исследования молодых ученых: материалы LXV Междунар. науч. конф. (г. Казань, сентябрь 2023 г.). Казань: Молодой ученый. 2023. С. 124–128.
8. Егоров Д. С., Терехова Т. Б. Развитие государственного финансового контроля в условиях цифровизации // Образование и право. 2020. № 1. С. 137–142.
9. Кузнецова Н. В. Информационное обеспечение государственного контроля предпринимательской деятельности в условиях цифровизации // Вестник Университета им. О. Е. Кутафина. 2023. № 18. С. 139–144.
10. Dunn P., De Gregorio G. Risk‑based regulation in European digital constitutionalism // Digital Constitutionalist (DigiCon). 2022.04.26. [электронный ресурс]: URL: https://digi-con.org/risk-based-regulation-in-european-digital-constitutionalism/ (дата обращения: 16.02.2026).
11. Регламент (ЕС) 2016/679 Европейского парламента и Совета о защите физических лиц в отношении обработки персональных данных и о свободном перемещении таких данных и отмене директивы 95/46 / ЕС (Общие правила защиты данных) // Официальный журнал Европейского Союза. 2016. l 119. 4 мая. p. 1–88.
12. The EU Artificial Intelligence Act Up-to-date developments and analyses of the EU AI Act // [электронный ресурс]: URL: (дата обращения: 16.02.2026).