Несмотря на многократные обращения к теме аффилированности среди исследователей российского банкротного права, понятие аффилированности в настоящее время не обладает достаточной определённостью, вследствие чего остаётся дискуссионным.

Поднимая вопрос аффилированности в институте банкротства, невозможно не обратить внимание на то, что само понятие законодатель закрепил только в виде одноимённой статьи в Гражданском кодексе РФ (ст. 53.2 ГК РФ). [1] Однако без формулировки и указания признаков аффилированности. Более того, ознакомившись с упомянутой нормой, можно предположить, что она имеет отсылочный характер. Поскольку отсылает на ст. 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948–1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» (далее Антимонопольный закон), а также на постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 года.

Исходя из содержания ст. 4 Антимонопольного закона 1991 года можно сделать вывод, что аффилированные лица — это связные лица, способные влиять на деятельность как юридических, так и на физических лиц [2]. Следовательно, норма определяет категорию аффилированных лиц, а не понятие аффилированность. Из чего следует предположить: аффилированность относится к связности. Однако не стоит исключать наличие субъективности в этом понятии.

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 года определяет категорию аффилированный лиц как имеющие с должником экономические интересы и находящиеся под контролем контролирующего должника лица или группой лиц [8]. Следовательно, в данном случае мы также можем говорить о наличии связности. Важно отметить: пленум также указывает на упомянутую ст. 4 Антимонопольного закона 1991 года, а также на ст. 19 Закона о банкротстве.

Ст. 19 Закона о банкротстве определяет категорию заинтересованных лиц, к которым относит также и аффилированных лиц [4]. Из содержания статьи установить точное понятие аффилированности невозможно. Поскольку Закон о банкротстве тесно переплетает понятие аффилированность и заинтересованность. Однако указание аффилированных лиц даёт нам возможность снова обратиться к связности.

Помимо этого, ст. 19 Закона о банкротстве отсылает к ст. 9 Закона о конкуренции, определяющую понятие «группа лиц» [3]. Важно отметить, что этот закон является преемником Антимонопольного закона РСФСР 1991 года.

Распутывая правовой клубок, можно сделать два вывода:

1. необходимо разделять понятие «аффилированность» и понятие «заинтересованность»;
2. толкование понятия аффилированности должно быть системное.

Егоров А. В. считает аффилированность — конструкцией с абстрактным содержанием. [5] Согласиться с данным утверждением скорее можно, но не полностью. В контексте солидарности можно отметить достаточно размытое понимание аффилированности. О чём нам говорит отсылка в ст. 53.2 ГК РФ на Антимонопольный закон РСФСР 1991 года. В свою очередь применение в судебной практике понятия аффилированности переплетается с понятием аффилированного лица и упоминанию ст. 4 Антимонопольного закона РСФСР. Примером могут служить определение от 11.11.2020, по делу А81–1827/2017, определение от 04.04.2022 дела А81–5295/2015, в определении от 19.12.2025 в деле А81–3964/2023 правоприменитель отмечает, что формально-юридические критерии аффилированности установлены той же статьёй.Вкачестве сомнения с Егоровым А. В. можно отнести явное проявление общего явления связности во всех перечисленных выше нормах. Что уже формирует общий контур понятия.

Габов А. В. считает, что для понимания содержания аффилированности в рамках урегулирования споров о несостоятельности (банкротстве) также стоит обращаться к ст. 4 Антимонопольного закона РСФСР 1991 года [6]. При этом автор разделяет понятия «связность» и «аффилированность» поскольку не считает верным принимать эти понятия за синонимы.

Шайдулин А. И. также придерживается позиции, что у категории аффилированности российском праве отсутствует содержание. Поэтому определение понятия аффилированность достаточно размыто [7]. Также автор считает, что на сегодняшний день понятие аффилированности не основано на положениях антимонопольного законодательства РСФСР, а приобрело большую самостоятельность. Причиной тому позиция Верховного Суда Российской Федерации (далее ВС РФ), который считает доказывание аффилированности должно происходить посредством косвенных доказательств при рассмотрении дел о несостоятельности. Более того, в результате многочисленных упоминаний в определениях ВС РФ исследуемого понятия, возложения дополнительного бремени по подозрению в аффилированности, автор говорит о собственном формировании понятия ВС РФ с целью урегулирования споров о несостоятельности. Автор делает вывод, что в настоящее время понятия аффилированность далеко универсального.

Сложно не согласиться с позицией автора об отсутствии универсальности понятия. В свою очередь не представляется возможным поддержать позицию о формировании ВС РФ понятия аффилированности. Поскольку, исследуя все примеры применения ВС РФ, сложно сказать о формировании понятия. Скорее можно отметить обособленное понимание ВС РФ аффилированности, но, опять же, без конкретного его описания. Так в определении от 26.05.2017 по делу № А12–45751/2015 ВС РФ указывает, что доказывание аффилированности должно сопровождаться косвенными доказательствами. [10] Другими словами — отсутствует определение понятия аффилированности.

Помимо упомянутых примеров, ВС РФ в деле А53–885/2014 отметил, что аффилированность может быть как подтверждённая документально (юридическая), так и в качестве установленного факта (фактическая). [11] Получается, что несмотря на отсутствие исходного понятия, ВС РФ создаёт более усложнённую конструкцию с целью конкретизации. Однако, раскрывая понятия фактической и юридической аффилированности мы можем установить: фактическая аффилированность подразумевает отношения неформальной связности между лицами. В свою очередь юридическая аффилированность — связность, закреплённая на правовой основе. Следовательно, мы можем сделать вывод, что фактическая и юридическая аффилированность также в своей основе лежат на отношениях связности.

Обращаясь к обзору судебной практики ВС РФ от 29.01.2020, мы также не сможем найти прямого определения понятия аффилированности, не смотря на его частое использование [9]. В обзоре его применение рассматривается как важное обстоятельство, влияющее на рассмотрение споров в делах о банкротстве.

На основании выше изложенного в заключении можно сделать следующие выводы.

В российском праве отсутствует определение понятия «аффилированность». Для понимания аффилированности необходимо придерживаться системного толкования. При этом можно отнести понятие аффилированности больше к «связности». Поскольку мы говорим о наличии возможности влияния одного лица на другое.

В связи, с чем следует предложить законодателю рассмотреть вопрос о закреплении в российском праве понятия аффилированности и его общих признаков для придания унификации в применении правоприменителем.

При правовом закреплении необходимо учитывать баланс (возможен даже компромисс) между гибкостью механизма при рассмотрении дел о несостоятельности (банкротстве) и юридической определённостью.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 года N 51-ФЗ;
2. Закон РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948–1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» — URL:https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_51/932741089b4d76ab07c535e5835a98a88479b2e8/ (дата обращения: 14.11.2024);
3. Федеральный закон от 26.07.2006 (ред. от 08.08.2024) «О защите конкуренции» N 135-ФЗ;
4. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 N 127-ФЗ;
5. Егоров А. В. Влияние аффилированности на банкротство // Цивилистика. 2021. N 2. — URL:https://privlaw-journal.com/vliyanie-affilirovannosti-na-bankrotstvo/(дата обращения: 17.02.2026);
6. Габов А. В. Аффилированность в делах о несостоятельности (банкротстве). / А. В. Габов // Гражданское право социального государства сборник статей, посвящённый 90-летию со дня рождения профессора А. Л. Маковского (1930–2020) / ответственные редакторы В. В. Витрянский и Е. А. Суханов. Москва: Статут, 2020. С. 295–322;
7. Шайдуллин А. И. Субординация обязательственных требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц в делах о банкротстве хозяйственных обществ // Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ — URL: https://izak.ru/upload/iblock/151/SHaydullin-A.I._Kandidatskaya_dissertatsiya_final_pdf.pdf (дата обращения: 21.02.2026);
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 N 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника» // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_522781/ (дата обращения: 14.02.2026);
9. Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_344078/?ysclid=mlbwa9ur8q297518294 (дата обращения: 07.02.2026);
10. Определение Верховного Суда РФ от 26.05.2017 N 306-ЭС16–20056(6) по делу А12–45751/2015 URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=500963#iHibqBVCM74m8xOV1 (дата обращения: 20.02.2026);
11. Определение Верховного Суда РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16–1475 по делу № А53–885/2014 URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=464228#5NKeqBVoAPFyLzLm (дата обращения: 20.02.2026).