Демографическая динамика, в частности уровень рождаемости, остаётся одним из ключевых факторов устойчивого развития страны. После периода относительного роста в 2007–2015 гг., обусловленного как мерами государственной поддержки, так и особенностями возрастной структуры населения, в России наблюдается устойчивая негативная тенденция. Суммарный коэффициент рождаемости к 2023 году снизился до 1,41, что существенно ниже уровня, необходимого для простого воспроизводства населения [3]. Данная ситуация формируется под влиянием комплекса причин, включая исчерпание демографического потенциала прошлых десятилетий, глубокие социокультурные сдвиги, экономическую нестабильность и последствия глобальных кризисов. Целью исследования является выявление и оценка основных детерминант репродуктивного выбора в современной России. Для её достижения решались задачи анализа статистических тенденций, оценки влияния социально-экономических условий, изучения эволюции общественных установок, а также анализа эффективности государственных мер поддержки семей с детьми.

Относительный подъём рождаемости в конце 2000-х — середине 2010-х годов во многом был связан с реализацией отложенных решений о втором ребёнке на фоне введения программы материнского капитала. После пика 2014–2015 гг. началось снижение, достигшее минимальных значений за два десятилетия в 2022 году [2]. Незначительный рост числа рождений в 2023 году носит, по всей видимости, компенсаторный характер и не означает перелома общей тенденции.

Ключевой структурной особенностью является последовательное увеличение возраста матери при рождении первого ребёнка, который приблизился к 27 годам. Наибольшая фертильная активность сместилась в группу 25–34 года. Растёт доля первых рождений после 30 лет, что соответствует модели отложенного родительства [3]. Одновременно сокращается вклад многодетных семей в общий показатель, что свидетельствует об исчерпании стимулирующего эффекта мер, нацеленных на вторые и последующие рождения. Центральной проблемой становится уменьшение числа лиц, принимающих решение о рождении первого ребёнка.

Материальное положение семьи продолжает оставаться значимым, но не единственным фактором репродуктивных планов. Несмотря на статистический рост доходов, для многих актуальным остаётся субъективное ощущение финансовых рисков, связанных с появлением детей. Вопрос обеспечения жильём представляет собой одно из основных препятствий, особенно для молодых пар [4]. Существующие программы льготной ипотеки зачастую малодоступны для данной категории из-за требований к первоначальному взносу и подтверждению доходов, а динамика цен на недвижимость нивелирует эффект таких мер.

Усиление экономической неопределённости и инфляционных процессов в 2022–2023 гг. оказало сдерживающее влияние даже на относительно обеспеченные домохозяйства. Для женщин критически важной остаётся возможность совмещения профессиональной реализации и материнства. Высокий уровень занятости женщин, включая обладательниц высшего образования, вступает в противоречие с традиционной моделью распределения семейных обязанностей и недостатком гибких форм занятости [5]. Сохраняет актуальность проблема доступности мест в учреждениях для детей раннего возраста, рассматриваемая не только с точки зрения количества, но и качества, удобства расположения и стоимости услуг.

Наблюдаются значительные региональные различия. В экономически развитых регионах Центра и Северо-Запада ограничивающими факторами часто выступают карьерные стратегии и высокие субъективные стандарты расходов на ребёнка. В менее благополучных субъектах РФ основными барьерами являются бедность и ограниченность жизненных перспектив. В ряде национальных республик с традиционным укладом сохраняются более высокие показатели рождаемости, что демонстрирует устойчивость культурных норм перед общероссийскими тенденциями [1].

Российское общество, особенно в крупных урбанизированных центрах, демонстрирует черты «второго демографического перехода», для которого характерен приоритет ценностей самореализации и индивидуального выбора [5]. Это находит выражение в нескольких аспектах: расхождении между декларируемым идеалом двухдетной семьи и реальными планами, которые всё чаще ограничиваются одним ребёнком; изменении института брака, который всё более рассматривается как союз, основанный на эмоциональной близости, а не исключительно на деторождении; формировании новой последовательности жизненных этапов, где образовательные, карьерные и личные цели предшествуют родительству. Такая логика сокращает эффективный репродуктивный период и снижает вероятность появления в семье трёх и более детей.

С 2007 года в стране действует разветвлённая система мер поддержки семей с детьми, ядром которой является программа материнского капитала. К ней добавились льготная ипотека, ежемесячные выплаты и иные виды помощи. Данные меры оказали положительное влияние, особенно на рост повторных рождений в начальный период, и продолжают выполнять важную социальную функцию. Однако их потенциал для кардинального изменения долгосрочного тренда в условиях малодетности ограничен. Политика в основном компенсирует прямые расходы, но не решает глубинных проблем, связанных с балансом работы и семьи, гендерным неравенством в бытовой сфере и качеством человеческого капитала. Финансовые выплаты постепенно начинают восприниматься как стандартная государственная поддержка, а их стимулирующий эффект снижается.

Пандемия COVID-19 и события 2022 года стали мощными экзогенными шоками для демографической системы. Пандемия привела к росту смертности, экономическим трудностям и усилению тревожности, что заставило многие домохозяйства пересмотреть краткосрочные планы. Специальная военная операция и её социально-экономические последствия усугубили кризис, создав обстановку высокой неопределённости, которая негативно сказывается на принятии долгосрочных жизненных решений, таких как рождение ребёнка [2]. Социологические исследования фиксируют увеличение доли респондентов, откладывающих или отказывающихся от реализации репродуктивных намерений.

Низкий уровень рождаемости в современной России является результатом сложного взаимодействия множества факторов, среди которых фундаментальные социокультурные изменения играют определяющую роль. Экономические детерминанты сохраняют своё значение, но действуют в рамках новой системы ценностей, где родительство конкурирует с иными формами личной реализации. Государственная поддержка, сфокусированная на финансовой помощи, смягчает последствия, но не устраняет коренные причины малодетности. Кризисные события последних лет выступают в роли катализаторов, усиливающих существующие негативные тенденции.

Для изменения ситуации требуется переход от политики денежных компенсаций к созданию комплексной институциональной и социальной среды, благоприятствующей семьям с детьми. Это подразумевает развитие гибкого рынка труда, сокращение гендерного разрыва в распределении домашних обязанностей, существенные инвестиции в качественную социальную инфраструктуру (образование, здравоохранение, досуг), а также работу по формированию просемейных ценностей. Без учёта глубины социокультурных трансформаций и соответствующей адаптации политических подходов достижение уровня рождаемости, обеспечивающего воспроизводство населения, представляется маловероятным.

Литература:

1. Демографический ежегодник России. 2023: Стат. сб. / Росстат. М., 2023. 299 с.
2. Захаров С. В. Рождаемость в России: первый и второй демографический переход // Демографическое обозрение. 2023. Т. 10, № 3. С. 4–31.
3. Бирюкова С. С., Козлов В. А. Демографические исследования в современном контексте: долгосрочные тренды развития и влияния внешний шоков // Народонаселение. 2023. № 1. С. 47–59.
4. Зайцева, Н. В. Влияние мер семейной политики на рождаемость в России: оценка эффективности 2007–2020 гг. / Н. В. Зайцева, П. В. Ростовцев // Экономическая политика. — 2022. — Т. 17, № 1. — С. 32–59.
5. Архангельский, В. Н. Факторы рождаемости: монография / В. Н. Архангельский. — Москва: ТЕИС, 2006. — 431 с.
6. Народонаселение России 2022: Двадцать девятый ежегодный демографический доклад / Отв. ред. С. В. Захаров. — Москва: Издательский дом Высшей школы экономики, 2023. — 328 с.