В ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации [1] установлено, что каждый задержанный, заключенный под стражу или обвиняемый в преступлении имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения. Конституция гарантирует адвокату статус защитника по уголовному делу. После принятия УПК РФ осталась нерешенной проблема неравенства процессуального положения адвоката-защитника и следователя на этапе предварительного расследования, несмотря на провозглашенное в статье 17 УПК РФ [2] равенство сторон обвинения и защиты. Еще в 90-х годах, в ходе судебной реформы, в проектах уголовно-процессуального законодательства предлагалось расширить полномочия защитника на стадии предварительного расследования. В частности, обсуждалось предоставление права защитнику проводить «частные расследованные меры», обращаться к частному детективу для выполнения отдельных следственных действий, а результаты таких частных осмотров, освидетельствований и других следственных действий предлагалось признавать доказательствами. Предусматривалась возможность для защитника и представителя потерпевшего самостоятельно собирать доказательства, а их допустимость должна определяться законом, без ограничений на встречи адвоката с очевидцами событий или другими лицами, обладающими сведениями по делу.

Современные исследователи, например, А. С. Александров, выдвигают идею о необходимости закрепления в УПК РФ принципа «диспозитивности и равенства сторон», который предусматривает свободу обеих сторон в собирании и представлении доказательств, что фактически приравнивает защитника к субъектам доказывания. Однако в действующем законодательстве адвокат-защитник по-прежнему ограничен в полномочиях относительно представления доказательств невиновности обвиняемого в отличие от следователя, который вправе осуществлять любой комплекс следственных действий для установления вины, в том числе допрос, освидетельствование, осмотр места происшествия.

Адвокат-защитник может проводить только опрос лиц (при их согласии), истребовать справки и документы согласно ч. 3 ст. 86 УПК РФ, однако полученные таким образом материалы не всегда отвечают требованию допустимости доказательств, так как не проходят закрепление в процессуальном порядке. По мнению П. А. Лупинской, документы и сведения, полученные адвокатом в ходе опроса, не обладают обязательным для доказательств признаком допустимости без соблюдения процессуальной формы. Если подозреваемый или обвиняемый отказывается от дачи показаний, защитник на практике вынужден самостоятельно инициировать сбор доказательств своей позиции через частные следственные действия. К числу таких действий следует относить деятельность адвоката по формированию линии защиты, сбору необходимых доказательств с опорой на положения ст. 73 УПК РФ. Для реализации этого подхода представляется необходимым определить новые полномочия защитника на законодательном уровне, внесением соответствующих изменений в закон о статусе адвоката в Российской Федерации.

Уточнение понятия допроса очевидцев в уголовном процессе требует корректного разграничения полномочий между следователем и адвокатом-защитником. По действующему законодательству допрос относится исключительно к компетенции следственных органов, а защитник может лишь проводить опросы, которые не обладают полным процессуальным статусом. Предлагаемое расширение полномочий защитника, позволяющее ему самостоятельно допрашивать очевидцев, логически выводит к необходимости формального закрепления соответствующих правовых инструментов и процедур: ведения протоколов, передачи их следствию и установления порядка обжалования решения следователя об использовании таких протоколов. Это способствовало бы уравниванию процессуальных возможностей сторон и более объективному формированию доказательной базы [3, c.174].

В ходе предварительного расследования защитник, ознакомившись с материалами дела, может выявить лиц, способных дополнить картину событий. Введение процедуры уведомления свидетеля и следователя о намерении провести допрос со стороны защиты обеспечит дополнительный процессуальный контроль. Особое внимание уделяется вопросу ответственности за дачу ложных показаний: поскольку статус свидетеля формально присваивается только государством, протокол допроса, проведенного адвокатом, не может быть самостоятельным основанием для уголовной ответственности за ложные показания, но имеет существенное доказательное значение при возникновении противоречий в дальнейшем судебном расследовании. В таких случаях суду предстоит определить достоверность позиций сторон путем анализа всех представленных материалов и выявления причин несовпадения свидетельских показаний, что поспособствует процессуальной честности и защите интересов обвиняемого.

В современных условиях появляется необходимость расширения полномочий защитника, особенно в части инициирования и проведения частных следственных действий. Частное освидетельствование, проводимое специалистом по поручению защитника, становится жизненно важным инструментом для надлежащей оценки состояния подозреваемого непосредственно после задержания. Это касается как вопросов алкогольного либо наркотического опьянения, так и фиксации телесных повреждений, что имеет ключевое значение для построения линии защиты. При этом данные, полученные защитником, неизбежно сопоставляются с результатами, полученными органами следствия, а достоверность всей совокупности доказательств уже оценивается судом.

Процедура заключения соглашения между защитником и детективом отражает тенденцию к включению фигуры частного детектива в процессуальный инструментарий. Подобная практика предложена в проектах уголовно-процессуального кодекса, а также поддержана крупными учеными и практиками процессуального права, включая Сибирцева Г.И [5, c.33]. Детектив действует на основании законодательства о частной детективной и охранной деятельности, осуществляя опросы и собирая сведения легальными способами, а полученные результаты становятся основанием для ходатайств защитника о приобщении собранных данных к делу или вызове свидетелей. Альтернативно, информация предоставляется либо органу следствия, либо суду, либо непосредственно защитнику, что способствует наполнению дела доказательствами различного происхождения.

Вопрос о процессуальном статусе собранных материалов остается актуальным: куда и как их приобщать, а также какой процессуальный документ должен быть оформлен в результате адвокатского расследования. Возможность формировать отдельное «адвокатское дело» или включать собранные сведения в материалы основного уголовного дела позволяет гибко подходить к защите интересов подзащитного. Оформление этих доказательств адвокатским заключением, отражающим позицию стороны защиты на основе проанализированного материала, способно уравновесить субъективность существующих процедур предварительного расследования.

Проблемы произвольного отказа следователя в приеме заявлений и ходатайств адвоката подтверждаются результатами проведенного анкетирования, где 95 % адвокатов сталкивались с подобными случаями. Традиционно процессуальный статус доказательств, собранных защитником, воспринимается как второстепенный, а неравномерность распределения процессуальных прав препятствует эффективной реализации принципа состязательности.

В научной литературе обсуждается необходимость введения института адвокатского заключения, оформляемого по принципу диспозитивности, что позволяет сохранить волеизъявление доверителя как первоочередное условие построения защитительной позиции. Структура такого документа может быть по аналогии с обвинительным заключением стороны следствия, но юридическое равенство данных актов вызывает дискуссии. Хотя только 21 % опрошенных адвокатов считают необходимым оформить завершение действий на стадии предварительного расследования процессуальным актом, 85 % настаивают на праве приобщать доказательства к материалам уголовного дела, что отражает заинтересованность в повышении эффективности защитительной деятельности, несмотря на риски дополнительной нагрузки [4, c.45].

Обращение к международным стандартам и практике Верховного Суда РФ, который подчеркивает важность реализации принципа состязательности и обеспечения права на защиту на всех стадиях процесса, лишь подтверждает необходимость изменений. Обеспечение баланса процессуальных прав сторон будет способствовать равноправию участников процесса, что позволит сделать уголовное судопроизводство более справедливым и эффективным. Таким образом, модернизация процессуальных инструментов в пользу защиты, несмотря на опасения относительно реформирования системы предварительного расследования, может стать залогом не только улучшения практики — но и общего изменения системы в сторону усиления правовой защищенности личности.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный текст Конституции РФ, включающий новые субъекты Российской Федерации — Донецкую Народную Республику, Луганскую Народную Республику, Запорожскую область и Херсонскую область, опубликован на Официальном интернет-портале правовой информации http://pravo.gov.ru, 06.10.2022.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 29.12.2025)
3. Доля Е. А. О доказывании и доказательствах // Уголовно-процессуальный кодекс РФ: год правоприменения и преподавания: материалы Международной научно практической конференции. М., 2021. С. 174–178.
4. Исаенко В. Н. «Правовая» экспертиза и другие средства оценки доказательств в уголовном судопроизводстве / В. Н. Исаенко // Законность. 2019. № 3. С. 44–49.
5. Сибирцев Г. И. Развитие представлений о защитительной деятельности в уголовном процессе / Г. И. Сибирцев // Адвокатская практика. 2021. № 3. С. 33–38.