Вопрос о смертной казни остается одним из наиболее острых и дискуссионных в уголовно-правовой и общественно-политической жизни современной России.

Несмотря на действующий с 1996 года мораторий на исполнение смертных приговоров и правовые позиции Конституционного Суда РФ, дебаты о возможности возврата к применению этой исключительной меры наказания периодически актуализируются, особенно в контексте обсуждения ужесточения уголовной политики в ответ на совершение особо тяжких преступлений.

Настоящая статья ставит целью систематизировать и проанализировать основные дискуссионные точки зрения по данной проблеме, опираясь на современные научные исследования и правовые аргументы.

Формально-юридической основой современных дискуссий служит сложная эволюция статуса смертной казни в российском праве.

Согласно ч. 2 ст. 20 Конституции РФ, принятой 12 декабря 1993 года, смертная казнь впредь до её отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей [2].

Однако, присоединение России в 1996 году к Протоколу № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (относительно отмены смертной казни в мирное время) и последовавший указ Президента о поэтапном сокращении её применения де-факто ввели мораторий [6].

Ключевым этапом стало Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 года № 3-П, которым был установлен запрет на назначение смертной казни до создания на всей территории России судов присяжных [5].

Впоследствии, в Определении от 19 ноября 2009 года № 1344-О-Р, Конституционный Суд, развивая свою правовую позицию, указал, что с момента ратификации Протокола № 6 за Россией возникли международно-правовые обязательства, не допускающие восстановления смертной казни [4].

Суд пришел к выводу о недопустимости вынесения смертных приговоров, что фактически означает конституционно-правовой запрет на применение данной меры наказания, вытекающий из принципов правового государства, гуманизма и права на жизнь.

Таким образом, с правовой точки зрения, дискуссия ведется в условиях, когда восстановление применения смертной казни потребовало бы либо денонсации международного договора, либо пересмотра правовых позиций Конституционного суда РФ, что представляет собой крайне сложную процедуру.

1. Основные аргументы сторонников восстановления смертной казни

Сторонники возврата к применению смертной казни (сторонники «позиции удержания» или «возвращения») обосновывают свою точку зрения рядом аргументов, которые можно условно разделить на несколько групп:

1. Аргумент социальной справедливости и возмездия (ретрибутивизм). Считается, что за совершение особо тяжких преступлений (серийные убийства, терроризм, педофилия с тяжкими последствиями) единственно справедливым наказанием является лишение жизни виновного. Это рассматривается как акт высшей справедливости по отношению к жертве и обществу.

Как отмечает А. В. Наумов, идея справедливого воздаяния глубоко укоренена в общественном сознании и в периоды роста тяжкой преступности закономерно актуализируется [3].

2. Аргумент воли народа (социологический). Часто апеллируют к данным социологических опросов, которые на протяжении многих лет фиксируют значительную долю населения (от 60 % до 80 % в зависимости от формулировки вопроса), поддерживающую смертную казнь за отдельные виды преступлений. Это трактуется как необходимость приведения закона в соответствие с общественными ожиданиями.

3. Контраргументы противников смертной казни

Противники смертной казни (аболиционисты), среди которых большинство современных российских правоведов и правозащитников, выдвигают систему контраргументов, опираясь на ценности правового государства и международные стандарты:

1. Неотчуждаемость права на жизнь. Право на жизнь является абсолютным, основополагающим правом человека, закрепленным как в международных актах (ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах), так и в российской Конституции. Государство, лишая жизни своего гражданина, даже по приговору суда, само совершает акт насилия, легитимируя убийство как форму социального контроля, что недопустимо в гуманистическом правовом государстве.

2. Необратимость судебной ошибки. Это один из наиболее весомых аргументов. Уголовное судопроизводство не застраховано от ошибок, и вынесение смертного приговора невиновному является непоправимой трагедией, подрывающей основы доверия к правосудию и государству. Как подчеркивает С. В. Бородин: «история знает немало случаев судебных ошибок, и риск такой ошибки абсолютно несовместим с применением необратимого наказания» [7].

В научной дискуссии также присутствуют умеренные или компромиссные позиции. Некоторые авторы, например, предлагают закрепить пожизненное лишение свободы без права на условно-досрочное освобождение (реальное пожизненное заключение) как альтернативу смертной казни, удовлетворяющую и потребность в строгом наказании, и принцип гуманизма. Другие обсуждают возможность проведения всенародного референдума по данному вопросу, хотя его правовые последствия и соответствие международным обязательствам остаются крайне спорными.

Дискуссия о смертной казни в современной России вышла за рамки чисто уголовно-правовой проблематики, превратившись в комплексный вопрос, затрагивающий конституционные основы, международный престиж, этические принципы и общественные настроения. Анализ основных точек зрения показывает глубокий мировоззренческий раскол между ретрибутивной логикой «справедливого возмездия» и аболиционистской парадигмой, основанной на приоритете неотчуждаемого права на жизнь и недопустимости риска судебной ошибки.

Сложившаяся правовая реальность, определяемая конституционной юстицией и международными обязательствами, создала высокий барьер для возобновления исполнения смертных приговоров. Однако сама дискуссия не теряет актуальности, выполняя функцию социального «клапана» и индикатора общественных тревог.

Дальнейшее развитие уголовной политики, по-видимому, будет связано не с возвратом к смертной казни, а с поиском адекватных, суровых, но гуманных альтернатив в системе наказаний, способных обеспечить как социальную безопасность, так и соблюдение высших стандартов прав человека.

Литература:

1. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (с изм. и доп.) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 2. Ст. 163.
2. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) // Российская газета. 1993. 25 декабря.
3. Наумов А. В. Избранные труды. О реформе Уголовного кодекса Российской Федерации (публикации 2009–2019 гг.). / [сост. е.Н. Карабанова, И. А. Стаценко; вступит. ст. О. С. Капинус]; Ун-т прокуратуры Рос. Федерации. — М., 2019. — 384 с. — URL: https://agprf.org/userfiles/ufiles/nii/2019/7 %20Сборник %20Избранные %20труды %20АВ %20Наумова.pdf (дата обращения: 20.01.2026).
4. Определение Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2009 г. № 1344-О-Р «О разъяснении пункта 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 года № 3-П» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2010. № 1.
5. Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР»... // Собрание законодательства РФ. 1999. № 6. Ст. 867.
6. Ратификационная грамота к Протоколу № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод относительно отмены смертной казни (Страсбург, 28 апреля 1983 г.) // Бюллетень международных договоров. 1998. № 4. С. 3–5.
7. Ананиан Л. Л. 2001. 01. 063. Бородин С. В. Преступления против жизни. М.: Юристъ, 1999. 356 с. (Pinkerton: б-ка следователя) // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 4, Государство и право: Реферативный журнал. 2001. № 1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/2001–01–063-borodin-s-v-prestupleniya-protiv-zhiz-ni-m-yurist-1999–356-s-pinkerton-b-ka-sledovatelya (дата обращения: 20.01.2026).