Актуальность сравнительного анализа зарубежного опыта административной ответственности в сфере страхования обусловлена необходимостью совершенствования отечественной системы страхового надзора в условиях интеграции финансовых рынков и унификации регуляторных подходов.

В правопорядке зарубежных стран сложились различные модели административной ответственности в сфере страхования, отражающие национальные правовые традиции, особенности организации страхового надзора и подходы к соотношению публичных и частных интересов. Институциональная структура надзора определяет процедуру применения административных санкций, а принципы публичного порядка задают границы допустимости переложения финансового бремени штрафов на страховщиков [1, с. 43–45].

В странах Европейского Союза можно выделить несколько принципиально различных подходов к организации надзора и применению административных санкций. Показательным примером государства с развитой системой страхового надзора, основанной на самостоятельном нормативно-правовом акте — Законе «О надзоре за страховыми организациями» (Versicherungsaufsichtsgesetz — VAG), является Германия [1, с. 43–45]. Этот акт содержит детальный перечень штрафов и санкций. С 1 мая 2002 года страховой надзор в Германии осуществляется мегарегулятором — Федеральным ведомством по финансовому надзору (BaFin), созданным на базе трех ранее самостоятельных ведомств. BaFin насчитывает 2535 сотрудников и контролирует 573 страховые организации, что позволяет осуществлять эффективный надзор за соблюдением страхового законодательства.

Особенностью германской модели является двухуровневый характер страхового надзора. На федеральном уровне действует BaFin, подотчетный Министерству финансов, а на уровне федеральных земель — региональные надзорные органы, контролирующие государственных страховщиков, действующих на конкретной территории, и небольшие частные страховые организации. Параллельно существует Федеральное ведомство по страхованию, осуществляющее надзор за социально ориентированными страховыми институтами — фондами государственного страхования здоровья, пенсий, страхования от несчастных случаев и безработицы — и подотчетное Министерству труда и социальных отношений.

В задачи BaFin входит сбор информации о ведении страховых операций, анализ финансовой документации на предмет выявления нарушений, а также принятие мер в отношении нарушителей в кратчайшие сроки. Орган надзора уделяет особое внимание соблюдению страховщиками пяти существенных норм: ведение страхового бизнеса на законных основаниях; обеспечение страхователей страховыми выплатами и бонусами в срок и в полном объеме; установление экономически обоснованных страховых тарифов и премий; инвестирование страховых резервов на условиях надежности, диверсификации и доходности; соблюдение правил ведения управленческого и бухгалтерского учета. При нарушении требований по поддержанию ликвидности страховщик обязан выполнять предписания органа надзора по восстановлению платежеспособности, а BaFin вправе проводить проверки на местах.

Исследователи отмечают, что германский опыт демонстрирует эффективность жесткого регулирования рынка страховых услуг, основанного на четкой нормативной регламентации и широких полномочиях надзорного органа [1, с. 43–45]. Отличительной чертой является то, что финансирование расходов BaFin осуществляется за счет страховщиков и их обязательных отчислений от страховых премий, что обеспечивает финансовую независимость регулятора.

Иной подход к регулированию демонстрирует Франция, чья правовая система внесла значительный вклад в развитие доктрины административной ответственности в сфере страхования. Ключевым событием стало разъяснение Французского управления по пруденциальному надзору и урегулированию (ACPR), опубликованное в марте 2025 года, которым подтверждено, что административные финансовые санкции являются нестрахуемыми по французскому праву [2]. Правовая позиция ACPR основана на двух фундаментальных принципах: охрана публичного порядка и индивидуальная ответственность.

Согласно французскому праву, договоры не могут отступать от норм публичного порядка, а любые договорные нарушения таких императивных норм влекут ничтожность. Кроме того, французская юриспруденция, включая заключение Государственного совета, исходит из того, что административные санкции в силу их карательной и превентивной природы должны лично возлагаться на нарушившую организацию. Допущение страхования таких санкций нивелировало бы их предупредительный эффект. Исторически вопрос о страхуемости административных штрафов оставался дискуссионным, однако новое разъяснение ACPR решило эту неопределенность, подтвердив нестрахуемость всех административных санкций независимо от формы вины. Применительно к защите данных это означает, что штрафы CNIL и санкции за нарушение кибербезопасности не могут быть застрахованы [2].

В свою очередь, в Великобритании вопрос страхуемости административных штрафов также решается через призму публичного порядка, однако с учетом принципа пропорциональности и оценки тяжести нарушения. Управление по финансовому регулированию и надзору (FCA) прямо запрещает регулируемым фирмам страховать регуляторные штрафы, считая такое страхование противоречащим публичному порядку, поскольку оно подрывает сдерживающий эффект санкций. Прецедентное право поддерживает этот ограничительный подход.

Так, в деле Safeway Stores Ltd v Twigger Апелляционный суд постановил, что компания не может взыскать штрафы за нарушение конкурентного законодательства, когда штрафы стали результатом умышленного противоправного поведения компании, подчеркнув, что допущение такого возмещения противоречило бы публичному порядку [3]. В более позднем деле Patel v Mirza Верховный суд указал на необходимость учета следующих факторов перед применением публично-правовой защиты: основная цель нарушенного запрета; иные публичные интересы, которые могут быть ослаблены отказом в иске; соразмерность применения защиты с учетом серьезности поведения и его умышленного характера [3]. На практике английские полисы страхования киберрисков и ответственности обычно предусматривают покрытие гражданско-правовых штрафов только в той мере, в какой они «страхуемы по закону».

Вопрос о допустимости страхования административных штрафов является одной из наиболее дискуссионных проблем в европейском страховом праве в целом. Общая тенденция, прослеживаемая в большинстве юрисдикций, заключается в признании административных штрафов нестрахуемыми в силу их карательной природы, особенно когда нарушение носит умышленный характер.

Однако правовые позиции отдельных государств существенно различаются. Если в Германии вопрос страхуемости штрафов остается юридически не урегулированным и оценивается через призму публичного порядка, и хотя отдельные авторы предлагали дифференцированный подход (разграничение умышленных и неосторожных нарушений), эта позиция не получила широкого признания, а судебная практика отсутствует, то в Италии административные санкции, налагаемые Garante за нарушения защиты данных, также признаются нестрахуемыми согласно принципам публичного порядка.

В то же время Испания демонстрирует более гибкий подход. Хотя в 2008 году испанский страховой регулятор высказал мнение о нестрахуемости административных штрафов, в проекте нового Закона о страховом договоре 2013 года содержался запрет на страхование штрафов, однако в редакции мая 2014 года этот запрет был исключен, что может свидетельствовать о том, что административные штрафы не являются нестрахуемыми, особенно когда они направлены на защиту частных, а не публичных интересов [4, с. 3–15].

В Швейцарии судебная практика исходит из того, что штрафы карательного характера не образуют возмещаемого ущерба и, следовательно, нестрахуемы, однако исключения возможны для так называемых административных санкций в корпоративном уголовном праве, если штраф не имеет карательного характера и выполняет исключительно компенсационную функцию.

Особую сложность представляет вопрос административной ответственности при осуществлении страховой деятельности на трансграничной основе в рамках ЕС. Ключевым нормативным актом является Директива Solvency II (2009/138/EC), статья 155 которой устанавливает принцип: надзор за деятельностью страховщика в основном осуществляется властями государства регистрации. Вместе с тем, статья предусматривает механизм вмешательства принимающего государства. Согласно статье 155, если надзорные органы принимающего государства устанавливают, что страховщик с филиалом или осуществляющий деятельность на основе свободы предоставления услуг не соблюдает правовые положения, действующие в этом государстве, они требуют устранения нарушения. В случае бездействия страховщика надзорные органы информируют органы государства регистрации, которые принимают соответствующие меры. Если меры оказываются неадекватными, надзорные органы принимающего государства могут, проинформировав органы регистрации, принять меры для предотвращения или наказания дальнейших нарушений, вплоть до запрета заключения новых договоров на территории принимающего государства [5].

Актуальность этой нормы демонстрирует дело NOVIS Insurance Company (C‑18/24), рассматриваемое Судом ЕС, где Чешский национальный банк наложил штраф на словацкую страховую компанию за нарушения, совершенные в Чешской Республике, а компания оспорила юрисдикцию чешского регулятора, ссылаясь на необходимость соблюдения процедуры, установленной статьей 155 Solvency II [6].

Анализ зарубежного опыта регулирования административной ответственности в сфере страхования позволяет сформулировать ряд рекомендаций для совершенствования российского правового регулирования.

Заслуживает внимания германская модель двухуровневого надзора с четким разграничением полномочий федеральных и региональных органов. В России функции страхового надзора с 2013 года переданы Банку России как мегарегулятору, однако целесообразно закрепить за ним более широкие полномочия административного воздействия на участников страховых отношений, включая возможность инициирования уголовного судопроизводства, что позволит повысить эффективность надзора.

Французский опыт однозначного признания административных санкций нестрахуемыми заслуживает внимания в контексте российской дискуссии о допустимости страхования штрафов, однако следует учитывать, что российская правовая система допускает страхование ответственности за нарушение договорных обязательств, и введение абсолютного запрета может потребовать законодательных изменений. Практика применения статьи 155 Solvency II актуальна для стран ЕАЭС, где действуют соглашения о взаимном признании лицензий и трансграничном доступе на рынки финансовых услуг, поэтому четкое разграничение компетенции надзорных органов и процедура взаимодействия при выявлении нарушений должны быть закреплены на уровне наднационального регулирования.

В России уже предприняты шаги по гармонизации ответственности иностранных страховщиков. Федеральным законом от 1 июля 2021 года [7] административная ответственность за необоснованный отказ от заключения публичного договора страхования распространена на иностранные страховые организации, что созвучно европейскому принципу равного применения санкций ко всем страховщикам, осуществляющим деятельность на национальном рынке.

Таким образом, зарубежный опыт регулирования административной ответственности в сфере страхования демонстрирует многообразие подходов, обусловленных национальными правовыми традициями и особенностями организации страхового надзора.

В Германии сложилась жесткая двухуровневая система надзора с широкими полномочиями регулятора, подкрепленными самостоятельным нормативным актом, содержащим перечень санкций. Во Франции и Великобритании получила развитие доктрина нестрахуемости административных штрафов, основанная на принципах публичного порядка и индивидуальной ответственности, однако с различной степенью определенности и наличием исключений для неосторожных нарушений. Испания и Швейцария демонстрируют более гибкие подходы, допускающие возможность страхования административных санкций в определенных случаях.

Трансграничный аспект административной ответственности регулируется на уровне ЕС статьей 155 Solvency II, устанавливающей приоритет полномочий государства регистрации и процедурные ограничения для вмешательства принимающего государства. Этот опыт может быть полезен при формировании механизмов взаимодействия надзорных органов в рамках ЕАЭС.

Общей тенденцией является усиление требований к внутренним системам контроля страховщиков и их готовности нести административную ответственность за нарушения, при этом страхование административных штрафов рассматривается как подрывающее превентивную функцию санкций. Для российской правовой системы представляет интерес германский опыт закрепления за регулятором широких полномочий административного воздействия, а также европейские механизмы взаимодействия надзорных органов при трансграничной деятельности, однако вопрос о страхуемости административных санкций требует самостоятельной оценки с учетом особенностей российского страхового права и практики правоприменения.

Литература:

1. Мягкова Ю. Ю. Особенности страхового надзора в Германии // Интеллект. Инновации. Инвестиции. — 2016. — № 3.

2. Clifford Chance. Insurance is not a safety net for administrative sanctions [Электронный ресурс]. — 2025. — 31 March. — URL: https://www.cliffordchance.com/insights/resources/blogs/talking-tech/en/articles/2025/03/insurance-is-not-a-safety-net-for-administrative-sanctions.html (дата обращения: 23.06.2026).

3. Dillon Eustace. The Insurability of Regulatory Fines and the Doctrine of Ex Turpi Causa [Электронный ресурс]. — URL: https://www.dilloneustace.com/f/220868/x/58addb115c/the-insurability-of-regulatory-fines-and-the-doctrine-of-ex-turpi-causa.pdf

4. Vázquez de Castro, E. Los seguros con cláusula de cobertura de sanciones. Las pólizas de administradores y directivos (D&O) / E. Vázquez de Castro // Práctica de Derecho de Daños. — 2020. — N.º 143. — P. 3–15.

5. Европейский парламент, Совет Европейского Союза. Directive 2009/138/EC of the European Parliament and of the Council of 25 November 2009 on the taking-up and pursuit of the business of Insurance and Reinsurance (Solvency II) (recast) (Text with EEA relevance) // Official Journal of the European Union. — 2009. — 17 December. — L 335. — P. 1–155.

6. Суд Европейского Союза. Решение Суда (четвертая палата) от 22 января 2026 г. по делу C‑18/24 NOVIS Insurance Company, NOVIS Versicherungsgesellschaft, NOVIS Compagnia di Assicurazioni, NOVIS Poisťovňa a. s. против Česká národní banka // Официальный журнал Европейского Союза. — 2026. — 16 марта. — C/2026/1314. — ELI: http://data.europa.eu/eli/C/2026/1314/oj.

7. Федеральный закон от 1 июля 2021 г. N 286-ФЗ «О внесении изменений в статью 15.34.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»// «Российская газета» от 6 июля 2021 г. N 146.