Нецелевое использование бюджетных средств относят к самостоятельным бюджетным нарушениям, прямо установленным в бюджетном законодательстве. Анализ вопросов правовой квалификации нецелевого использования бюджетных средств имеет значение для бюджетного, административного и, при наличии признаков состава преступления, уголовного права.

С точки зрения административного права нецелевое расходование бюджетных средств нарушает порядок формирования, распределения и использования публичных финансов. Бюджетные средства предоставляются для таких конкретных задач, как выплаты зарплат, строительства объектов, реализации социальных программ и развития инфраструктуры. Их направление на другие нужды означает отступление не только от требований финансовой дисциплины, но и от решения, которым были определены приоритеты бюджетного финансирования.

Общественная опасность нецелевого расходования проявляется в том, что бюджетные средства перестают обеспечивать задачу, для которой были выделены. Это может вызвать нехватку финансирования в образовании, здравоохранении и других социально значимых сферах, снизить результативность государственных программ, затруднить исполнение публичных обязательств. Систематические и крупные бюджетные нарушения усиливают коррупционные риски, нарушают установленный порядок предоставления государственной поддержки и создают условия для неправомерного использования средств организациями, получающими бюджетное финансирование. Выявление фактов нецелевого использования бюджетных средств снижает доверие граждан к органам власти и ослабляет авторитет государственных институтов [1].

Нецелевое использование бюджетных средств относится к числу наиболее значимых бюджетных нарушений, поскольку затрагивает один из базовых принципов адресности и целевого характера бюджетного финансирования, что закреплено в статье 38 Бюджетного кодекса Российской Федерации (далее — БК РФ) [2]. Средства бюджета могут предоставляться и использоваться только с указанием конкретной цели, определённой соответствующим правовым основанием. Нарушение возникает тогда, когда фактические расходы расходятся с установленным назначением средств.

Понятие бюджетного нарушения закреплено в статье 306.4 БК РФ. Согласно данной норме, нецелевое использование бюджетных средств имеет место, если средства потрачены не на ту цель или не по тому направлению, которые указаны в законе, сводной и бюджетной росписи, лимитах бюджетных обязательств, бюджетной смете, соглашении или договоре, другом правовом документе, который является основанием для предоставления финансирования. При этом не имеет значения, полностью или только частично деньги использованы на другую цель. В обоих случаях расходование может быть признано нецелевым.

Квалификация бюджетного нарушения зависит от того, какое правило было нарушено, на какой стадии бюджетного процесса это произошло, на каком основании предоставлены средства и соответствуют ли фактические расходы их установленной цели. Квалификация деяния как нарушения в бюджетной сфере предполагает в первую очередь применение норм БК РФ и Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ) [3]. Если в действиях лица усматриваются признаки преступления, к оценке ситуации дополнительно привлекаются положения Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) [4].

Виды бюджетных нарушений закреплены в главе 30 БК РФ Бюджетный кодекс в статье 306.2 определяет и бюджетные меры принуждения, которые могут применяться за совершение бюджетного нарушения, которое прямо предусмотрено главой 30 БК РФ.

БК РФ также определяет, как исполняется бюджет, содержание бюджетных ассигнований и лимитов бюджетных обязательств, условия предоставления субсидий и межбюджетных трансфертов, а также полномочия органов финансового контроля.

Понятие бюджетного нарушения и его состав не полностью совпадают с общепринятой в правоведении конструкцией правонарушения. Это осложняет квалификацию таких деяний и применение соответствующих норм на практике. В теории права состав правонарушения включает четыре элемента: объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону. Однако в части IV «Бюджетные нарушения и бюджетные меры принуждения» БК РФ используется только термин «бюджетное нарушение». Понятие «бюджетное правонарушение» в БК РФ не закреплено. Это вызывает вопросы при определении природы и структуры соответствующих нарушений. А также порождает правовые коллизии в сфере бюджетных нарушений. Различие между понятиями «бюджетное нарушение», закреплённым в БК РФ, и «бюджетное правонарушение», используемым в КоАП РФ влияет на подход к установлению вины как обязательному условию ответственности. В соответствии со статьями 2.1 и 2.2 КоАП РФ вина является необходимым элементом состава административного правонарушения. Однако положения БК РФ не всегда позволяют однозначно определить, как устанавливать вину при совершении бюджетного нарушения и требуется ли она для применения бюджетных мер принуждения. Такая несогласованность осложняет квалификацию деяний и выбор правовых последствий [5].

Состав бюджетного нарушения — это совокупность признаков, необходимых для привлечения лица к юридической ответственности. Применительно к нецелевому использованию бюджетных средств состав бюджетного нарушения включает объект, предмет, объективную и субъективную стороны, а также субъект нарушения.

Объектом являются отношения, обеспечивающие законное и целевое расходование публичных финансов. Нарушение затрагивает финансовые интересы государства или муниципального образования, исполнение бюджетных обязательств и реализацию государственных и муниципальных программ.

Предметом выступают бюджетные средства, предоставленные распорядителю, получателю или иному уполномоченному лицу для определённой цели. При этом значение имеет не только сумма финансирования, но и установленное назначение средств, от которого зависят допустимые направления расходов.

Объективная сторона выражается в совершении финансовой операции вопреки цели, закреплённой в законе, бюджетной росписи, соглашении, договоре или другом правовом основании. Это может быть оплата непредусмотренных товаров, работ или услуг, использование субсидии не по условиям соглашения, направление межбюджетного трансферта на другую задачу либо изменение назначения средств без необходимого согласования. Нарушение обычно считается оконченным с момента списания денег со счёта. Само планирование расходов или заключение договора ещё не означает нецелевого использования.

Субъектом может быть организация — получатель бюджетных средств, а также её должностное лицо, участвовавшее в принятии или исполнении финансового решения. На практике такими лицами чаще всего становятся руководитель и главный бухгалтер, если именно они подписали документы и распорядились средствами. К числу возможных субъектов относятся также распорядители бюджетных средств, казённые, бюджетные и автономные учреждения, получатели субсидий и межбюджетных трансфертов. Одного должностного статуса недостаточно. Необходимо установить полномочия конкретного должностного лица, участвовало ли должностное лицо в расходовании средств и могло ли предотвратить нарушение.

Субъективная сторона связана с отношением лица к совершённому расходу. Вина может выражаться в умысле или неосторожности, если это допускается применяемой нормой. При умышленном нарушении лицо осознаёт, что направляет деньги на цель, не предусмотренную правовым основанием, и допускает либо желает наступления такого результата. Неосторожность может быть вызвана ошибкой в документах, неправильным толкованием условий финансирования, недостаточным контролем или несогласованностью действий подразделений. Цель и мотив обычно не определяют сам факт нецелевого использования, но могут учитываться при выборе меры ответственности. Для признания нарушения оконченным не всегда требуется установить реальный имущественный ущерб: во многих случаях достаточно самого расходования средств на ненадлежащую цель. Последствия имеют значение при оценке тяжести нарушения, решении вопроса о возмещении вреда и разграничении бюджетного нарушения, административного проступка и преступления [6].

Проблема множественности мер ответственности за нецелевое использование бюджетных средств заключается в том, что одно деяние может повлечь разные виды ответственности и несколько мер правового реагирования. В отдельных случаях меры ответственности за нецелевое использование бюджетных средств применяются одновременно. Контрольные механизмы при этом частично пересекаются. В результате возникают риск двойного наказания, разное толкование одних и тех же обстоятельств и неясность в порядке применения мер. К нарушителю могут одновременно или последовательно применяться бюджетные меры принуждения, административный штраф либо уголовное наказание. Это создаёт правовую неопределённость [7].

Проблема множественности мер ответственности за нецелевое использование бюджетных средств проявляется в таких взаимосвязанных характеристиках, как размывание границ между видами ответственности, сложности правоприменения и правовой неопределённости.

Наблюдается пробел в ситуации неурегулированности соотношения бюджетных, административных и уголовных санкций за одно деяние. Выявленный факт нецелевого расходования бюджетных средств может повлечь сразу несколько последствий. Сочетание таких мер ответственности правомерно только при наличии самостоятельных правовых оснований для каждой из них. При этом недопустимо дважды наказывать лицо за одно и то же правонарушение. Границы между данными видами ответственности не всегда очевидны.

В бюджетном праве мерами ответственности законодатель закрепил меры принуждения. В соответствии со статьей 306.2 БК РФ в числе бюджетных мер принуждения могут применяться и бесспорное взыскание средств, и приостановление либо сокращение межбюджетных трансфертов. За то же деяние предусмотрены штраф или дисквалификация по статье 15.14 КоАП РФ. Бюджетные меры принуждения имеют финансово-правовую природу, тогда как административное наказание применяется в рамках производства по делу об административном правонарушении при наличии состава, предусмотренного КоАП РФ.

Административная ответственность за нецелевое использование бюджетных средств предусмотрено статьей 15.14 КоАП РФ, если в действиях отсутствуют признаки преступления. Ответственность по этой статье могут нести получатели бюджетных средств и их должностные лица. Для должностных лиц предусмотрены штраф или дисквалификация, для юридических лиц — штраф в размере от 5 до 25 % суммы нецелевых средств. При квалификации важно учитывать источник и правовой режим финансирования. Не все средства, которыми располагает учреждение, относятся к бюджетным. Доходы от приносящей доход деятельности имеют иной статус и сами по себе не образуют состава нецелевого использования бюджетных средств.

При наличии признаков преступления возможна ответственность по статье 285.1 УК РФ (штраф, принудительные работы, арест или лишение свободы). Уголовная ответственность наступает, в частности, при расходовании средств в крупном размере (свыше 1,5 млн рублей), особо крупном размере (свыше 7,5 млн рублей), а также при совершении деяния группой лиц по предварительному сговору.

Закон не устанавливает чёткого порядка соотношения бюджетных, административных и уголовных мер за один и тот же факт нецелевого расходования бюджетных средств. Остаётся неурегулированным вопрос о том, допустимо ли применять все меры ответственности одновременно или одна мера должна исключать другую. Наличие нескольких видов ответственности за нецелевое расходование бюджетных средств само по себе обоснованно. Это позволяет учитывать размер нарушения и наступившие последствия. Критерии выбора конкретной меры ответственности нередко остаются неясными. На практике контролирующие органы иногда используют несколько видов ответственности параллельно, что создаёт риск несоразмерного наказания. Риск двойного наказания возникает, когда по результатам одной проверки за один эпизод вменяют несколько бюджетных нарушений. В такой ситуации необходимо применять правила о совокупности правонарушений, в том числе учитывать норму части 5 статьи 4.4 КоАП РФ [8].

Отдельные трудности вызывает разграничение административной и уголовной ответственности. Одним из главных критериев разграничения здесь является размер нецелевого расходования (более 1,5 млн рублей). На практике возникает вопрос о том, как оценивать несколько самостоятельных эпизодов нецелевого использования бюджетных средств, если каждый из них по отдельности не достигает порога уголовной ответственности, но в совокупности они превышают установленную в УК РФ сумму. Вопрос о возможности объединения таких эпизодов для квалификации по статье 285.1 УК РФ суды решают по-разному. Поэтому правоприменительная практика остаётся неоднородной. Это затрудняет применение нормы. Кроме того, для привлечения к уголовной ответственности необходимо доказать прямой умысел на нецелевое использование бюджетных средств. Однако установить наличие такого умысла удаётся не при каждом выявленном нарушении.

При анализе проблемы множественности мер ответственности за нецелевое использование бюджетных средств выделяют конкуренцию административных составов при смежных нарушениях. При выявлении нецелевого расходованиябюджетных средств одновременно могут быть выявлены в комплексе и другие нарушения бюджетного права. К наиболее распространённым бюджетным нарушениям, сопровождающим нецелевое расходование, относятся несоблюдение процедур закупок (глава 7 КоАП РФ), нарушения порядка бюджетного учёта и отчётности (статья 15.15.6 КоАП РФ), нарушения условий предоставления субсидий (статья 15.15.5 КоАП РФ). Одна и та же операция может одновременно подпадать под квалификацию по нескольким статьям КоАП. В такой ситуации необходимо установить, есть ли связь между выявленными нарушениями. Если связь установлена, то позволяет ли это сделать вывод о едином продолжаемом нарушении, или все выявленные нарушения образуют несколько самостоятельных составов. Применение отдельной меры ответственности за каждое из бюджетных нарушений может привести к несоразмерному наказанию. Суды применяют часть 2 статьи 4.4 КоАП РФ не всегда одинаково. Эта норма позволяет назначить наказание по статье, предусматривающей более строгую ответственность, если выявлено несколько правонарушений. Часть 5 той же статьи КоАП РФ также используется не во всех случаях. Она позволяет рассматривать несколько эпизодов, выявленных при одной проверке, как одно правонарушение. В результате суды иногда учитывают только количество нарушений, не разбираясь в их содержании.

При анализе множественности мер ответственности выявляется ещё один системный пробел в правоприменении. В законодательстве отсутствует легальное закрепление самостоятельной ответственности за неэффективное использование бюджетных средств, при формальном соблюдении их целевого назначения. Принцип эффективности закреплён в положении статьи 34 БК РФ. Однако самостоятельный состав нарушения принципа эффективности использования бюджетных средств ни в КоАП РФ, ни в УК РФ не закреплен. В результате складывается ситуация, когда факты завышения цены, оплаты невыполненных работ или необоснованные переплаты при их формальном соответствии целевым назначениям трат бюджетных средств, не позволяют привлечь виновное лицо к административной или уголовной ответственности. В таких случаях применяются бюджетные меры, например, предписание о возмещении ущерба. Если же неэффективные расходы выявлены вместе с нецелевым использованием средств, контролирующие органы иногда пытаются квалифицировать их по статье 306.4 БК РФ. Такой подход смешивает разные нарушения и может привести к ошибочной правовой оценке при квалификации деяния.

Квалификацию нецелевого расходования бюджетных средств дополнительно осложняет использование контролирующими органами понятия «неправомерное использование бюджетных средств». Данный термин не имеет легального закрепления ни в бюджетном, ни в административном или уголовном законодательстве. На практике понятие «неправомерное использование бюджетных средств» применяют как общее обозначение бюджетных нарушений, которые нельзя однозначно отнести к конкретному предусмотренному законом составу. Нецелевое использование рассматривается как один из видов неправомерного расходования бюджетных средств. Такой подход закреплён в Методических рекомендациях Минфина России, утверждённых приказом от 30 ноября 2023 г. № 532 [9]. Аналогичная позиция изложена в письме Федерального казначейства от 14 июня 2023 г. № 07–04–05/21–16264 [10].

Использование в правоприменительной практике дефиниции «неправомерное использование бюджетных средств» можно охарактеризовать двояко. С одной стороны, применение данного термина позволяет восполнять пробелы, поскольку учитывает нарушения, которые наносят ущерб публичным финансам, но при этом не могут быть квалифицированы как правонарушение, поскольку не соответствуют признакам конкретного состава. С другой стороны, отсутствие в законодательстве чётких критериев дефиниции «неправомерное использование бюджетных средств» порождает правовую неопределённость. Например, юридические лица испытывают затруднения в прогнозировании правовых последствий собственных действий. Контролирующие органы получают широкие возможности для усмотрения, что повышает риск произвольного применения мер реагирования. В результате организации и учреждения нередко оспаривают предписания, на основании того, что квалификация нарушения формулируется чрезмерно широко [8].

Для устранения проблемы необходимо законодательно закрепить критерии разграничения неправомерного, нецелевого и неэффективного использования бюджетных средств, а также определить последствия каждого из этих нарушений. Точное разграничение неправомерного, нецелевого и неэффективного расходования необходимо для правильной квалификации нарушения. Эти нарушения имеют разную правовую природу и влекут разные последствия. Нецелевое и неэффективное расходование бюджетных средств имеют разное содержание. В первом случае деньги направляются не на ту цель, которая установлена бюджетом, соглашением или иным основанием финансирования. Во втором цель формально сохраняется, но выбранный способ её достижения оказывается неоправданным и нарушается принцип эффективности (статья 34 БК РФ). Это приводит к чрезмерным или экономически необоснованным расходам, которые не дают ожидаемого результата. Нецелевой расход нельзя автоматически признавать неэффективным и наоборот. Иначе нарушается принцип законности и расширяется применение мер ответственности. Нецелевое использование может повлечь бюджетные меры принуждения, административную или, при наличии соответствующих признаков, уголовную ответственность. Неэффективность расходов сама по себе не всегда образует состав правонарушения и чаще требует финансовой оценки, предписания об устранении недостатков или иных контрольных мер. Их разграничение позволяет точнее оценивать действия участников бюджетного процесса и применять к ним соответствующие меры.

Для правильной квалификации нарушения нецелевое использование бюджетных средств необходимо отличать от их хищения. При нецелевом расходовании деньги направляются на публичную, но не предусмотренную правовым основанием цель. Например, для финансирования другой государственной или муниципальной задачи. Кроме того, средства, использованные нецелевым образом, как правило не поступают самому нарушителю или иным частным лицам.

Хищение предполагает корыстное изъятие либо обращение чужого имущества в пользу виновного или третьих лиц. Для его квалификации необходимо установить следующие обстоятельства: корыстную цель, способ завладения средствами, размер ущерба и другие признаки конкретного преступления. В бюджетной сфере перечисленные действия могут образовывать состав мошенничества (статья 159 УК РФ) либо присвоения или растраты (статья 160 УК РФ), в том числе с использованием служебного положения. При этом, само по себе расходование средств не по назначению не доказывает факт хищения. Именно поэтому при квалификации деяния важно установить, произошло ли только изменение цели финансирования или средства были обращены в пользу конкретных лиц. Смешение этих нарушений приводит к необоснованному применению уголовной ответственности [11].

Нецелевое использование бюджетных средств следует отличать не только от хищения, но и от нарушений законодательства о закупках. Это самостоятельные виды правонарушений, квалификация которые проводится по разным основаниям, для которых применяются разные критерии оценки и меры ответственности. В первом случае оценивается назначение расходов, во втором — соблюдение установленной закупочной процедуры.

При нецелевом расходовании проверяют соответствует ли использование бюджетных средств установленному назначению. Если деньги направлены на другую задачу, нарушение считается совершённым с момента их списания со счёта. При проверке процедуры проведения закупок устанавливается, соблюдены ли требования Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ [12]. Ответственность за нарушения в сфере закупок установлена санкциями статей 7.29–7.30 КоАП РФ. Оцениваются выбор способа определения поставщика, сроки размещения информации, требования к участникам, порядок заключения и изменения контракта, оформление документов и приёмка товаров, работ или услуг. Выявленный факт нарушения закупочной процедуры сам по себе не свидетельствует о факте нецелевого использования бюджетных средств. Например, контракт может быть заключён с нарушением закона, но приобретённые товары или выполненные работы соответствуют цели финансирования. Возможна и ситуация, когда закупка проведена правильно, но бюджетные средства потрачены на другую цель. В таких случаях выявленные нарушения рассматриваются отдельно и могут повлечь разные меры ответственности.

Юридическую квалификацию нецелевого расходования субсидий относят к одной из наиболее сложных проблем бюджетного права. Для её решения необходимо учитывать положения БК РФ, прежде всего статьи 306.4, а также сложившуюся судебную практику. Бюджетное законодательство основывается на принципе адресного и целевого использования средств. При проверке есть ли признаки нецелевого расходования субсидий необходимо сопоставить фактические расходы с назначением, указанным в законе о бюджете, смете или соглашении, оценить обстоятельства дела и установить, действовал ли получатель недобросовестно. Разграничение допустимых и неправомерных расходов требует анализа конкретных обстоятельств дела. Субсидия — это безвозмездное и обычно безвозвратное бюджетное финансирование, которое предоставляется для конкретной цели и на определённых условиях. Получателями субсидий могут быть государственные и муниципальные учреждения, организации, индивидуальные предприниматели и физические лица. Для каждой группы действуют свои правила. Основным документом для анализа служит соглашение о предоставлении субсидии, где как правило указаны цель финансирования, ожидаемые результаты и показатели, допустимые расходы, сроки использования денег и порядок отчётности [13]. При проверке учитывается не только целевое направление расходов, но и достижение установленных результатов, соблюдение сроков и представление отчётности. Невыполнение показателя предусмотренных результатов ещё не доказывает нецелевого использования средств. Целевое направление расходов и достижение результата относятся к разным требованиям. Поэтому каждое отклонение необходимо оценивать отдельно. В некоторых случаях они образуют самостоятельные нарушения [14].

Квалификацию бюджетных нарушений осложняет недостаточно точное определение целей финансирования. В законах, подзаконных актах и соглашениях нередко используются общие формулировки: «на развитие социальной сферы», «в рамках программы», «на иные цели» и др. Термины общего характера не позволяют точно установить, какие расходы допустимы, а какие уже выходят за пределы установленного назначения [15]. Из-за этого трудно определить границы допустимых расходов и установить момент, когда использование средств становится нецелевым.

Неопределённость также может возникнуть при расхождении между актами разных уровней (БК РФ, федеральными и региональными законами, муниципальными актами, условиями соглашений и пр.). Дополнительные сложности связаны с изменением бюджетных программ и социально-экономической ситуации. Законодатель не может заранее описать все возможные способы использования средств, поэтому появляются пограничные случаи, в которых трудно отличить допустимое управленческое решение от нецелевого расходования. Такая ситуация затрагивает и получателей средств, и контролирующие органы. Руководитель учреждения не всегда может предвидеть, будет ли обоснованное отклонение от буквальной формулировки документа признано нарушением. Проверяющим, в свою очередь, приходится оценивать, сохранилась ли первоначальная цель финансирования или она была заменена другой.

Дальнейшее развитие вопросов регулирования должно быть связано с более точным разграничением нецелевого, неэффективного и неправомерного использования бюджетных средств и с переходом от формальной оценки к анализу конкретных обстоятельств дела.

Нецелевое использование бюджетных средств нельзя сводить к технической ошибке в финансовых документах. Оно нарушает установленный порядок управления публичными ресурсами и препятствует достижению целей, ради которых бюджетное финансирование было предусмотрено. Именно поэтому данная категория имеет значение не только для определения вида ответственности, но и для оценки эффективности государственного управления

Литература:

1. Гавриш, А. Е. Актуальные проблемы квалификации нецелевого использования бюджетных средств / А. Е. Гавриш. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2026. — № 16 (619). — С. 259–263.
2. Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31.07.1998 № 145-ФЗ (ред. от 26.06.2026) // Собрание законодательства РФ. 1998. № 31. Ст. 3823.
3. Кодекс Российской Федерацииоб административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 04.08.2026) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.
4. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 г. N 63-ФЗ (ред. от 04.08.2026) // Собрание законодательства РФ. 1996. N 25. Ст. 2954.
5. Жужукин, К. А. Общие вопросы нецелевого использования бюджетных средств / К. А. Жужукин, Т. К. Сацкевич. — Текст: непосредственный // Вестник науки. — 2024. — № 12 (81). Том 4. — С.636–642.
6. Жужукин, К. А. Актуальные вопросы ответственности за нецелевое использование бюджетных средств / К. А. Жужукин, Т. К. Сацкевич. — Текст: непосредственный // Вестник науки. — 2024. — № 12 (81). Том 4. — С. 628–635.
7. Крохина, Ю. А. Нецелевое использование бюджетных средств: проблемы законодательного обеспечения и право применения /Ю. А. Крохина. — Текст: непосредственный // Российский научный вестник. — 2025. — № 4. — С.58–63.
8. Нашатынская, Е. А. Практика применения мер ответственности за нецелевое использование бюджетных средств / Е. А. Нашатынская. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2025. — № 52 (603). — С. 239–243.
9. Приказ Минфина России от 30.11.2023 г. № 532 «Об утверждении методических рекомендаций по оценке действий объекта внутреннего государственного (муниципального) финансового контроля в целях подтверждения признаков неправомерного, неэффективного использования бюджетных средств и определения их последствий» // СПС Гарант: [сайт]. — URL:https://internet.garant.ru/#/document/408241843/paragraph/283:5 (дата обращения: 29.08.2026).
10. Письмо Федерального казначейства от 14.06.2023 г. N 07–04–05/21–16264 «О направлении подходов к определению неправомерного использования бюджетных средств» // СПС Гарант: [сайт]. — URL: https://internet.garant.ru/#/document/407494919/paragraph/1:6 (дата обращения: 29.08.2026).
11. Фарахиева, Г. Р. Особенности выявления и раскрытия преступлений, связанных с хищением бюджетных средств /Г. Р. Фарахиева. — Текст: непосредственный // Вестник Уфимского юридического института МВД России. — 2024. — N 1 (103). — С. 129–138.
12. Федеральный закон от 05.04.2013 г. N 44-ФЗ (ред. от 04.08.2026) «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. N 14. Ст. 1652.
13. Монгуш, А. Л. Субсидии, как инструмент государственной поддержки / А. Л. Монгуш, А. В. Куулар. — Текст: непосредственный //Вестник Тувинского государственного университета. Социальные и гуманитарные науки. — 2025. — № 2. — С. 34–44.
14. Башуров, В. Б. Финансовая ответственность публично-правовых образований при невыполнении ими условий соглашений о предоставлении межбюджетных субсидий /В. Б. Башуров. — Текст: непосредственный // Сибирское юридическое обозрение. — 2025. — Т. 22 № 3. — С. 388–402.
15. Агеев, Д. В. Практика признания нарушений в расходовании средств субсидии на финансирование выполнения государственного (муниципального) задания нецелевым использованием бюджетных средств / Д. В. Агеев. — Текст: непосредственный //Финконтроль: журнал о финансовом контроле и аудите. — 2020. — № 3.