The article discusses promising ways to improve the measures for ensuring proceedings in cases of administrative offenses.

Keywords: administrative offense, enforcement measures, delivery, administrative detention, inspection, vehicle .

Меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях относятся к мерам процессуального принуждения и служат достижению целей, указанных в ч. 1 ст. 27.1 КоАП РФ [1]. К ним закон относит пресечение административного правонарушения, установление личности нарушителя, составление протокола об административном правонарушении при невозможности его оформления на месте выявления правонарушения, обеспечение своевременного и правильного рассмотрения дела и исполнения постановления. Виды мер обеспечения производства закреплены в ч. 1 ст. 27.1 КоАП РФ, а порядок применения отдельных мер урегулирован ст. 27.2–27.19 КоАП РФ. Принудительное применение таких мер связано с временным ограничением свободы передвижения, личной неприкосновенности, имущественных прав и возможности пользоваться транспортным средством.

Административное наказание назначается после рассмотрения дела и выражает итоговую правовую оценку совершенного деяния. Меры обеспечения производства, напротив, применяются в тех случаях, когда для установления обстоятельств дела, его рассмотрения или исполнения постановления необходимо процессуальное принуждение. Законность их применения определяется наличием предусмотренного КоАП РФ основания, соблюдением установленного порядка и соразмерностью ограничения прав лица той процессуальной цели, ради которой используется соответствующая мера.

Одним из направлений совершенствования главы 27 КоАП РФ должно стать более точное определение оснований применения каждой меры обеспечения производства, поскольку закон не связывает отдельные меры с конкретными фактическими обстоятельствами их применения. По замечанию К. А. Клюева, широкое понимание назначения отдельных мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях позволяет ссылаться на обеспечение производства без указания причин, по которым достижение цели меры оказалось невозможным без ее применения [5, с. 251]. В результате выбор между разными мерами нередко обосновывается общим обоснованием необходимости обеспечения производства по делу. Наиболее отчетливо этот недостаток проявляется при административном задержании. КоАП РФ в ч. 1 ст. 27.3 ограничивает его применение исключительными случаями, однако не раскрывает, какие обстоятельства оправдывают использование этой меры. Полагаем, что в ст. 27.3 и 27.4 КоАП РФ следует прямо закрепить обязанность указывать в протоколе время фактического ограничения свободы, основания задержания, причины, по которым менее строгая мера не позволяла обеспечить производство по делу, сведения о разъяснении прав, обращении за защитником, необходимости переводчика, уведомлении родственников и жалобах на состояние здоровья.

Пробел в регулировании виден и на примере судебной практики. В решении Кировского районного суда г. Саратова от 02.04.2024 по делу № 2а-1216/2024 рассмотрена жалоба гражданина, оспаривавшего доставление и административное задержание после конфликта, по поводу которого он первоначально сам обратился за помощью [8]. В ходе разбирательства заявитель ссылался на расхождение между временем регистрации сообщений в КУСП и временем фактического ограничения свободы, а также на отсутствие необходимости в задержании. Несмотря на это, суд признал действия сотрудников полиции законными, сославшись на сообщение о правонарушении и протокол административного задержания. Материалы дела показывают, что проверка была сведена к формальной оценке документов, которыми оформлено задержание, а не его фактических оснований.

Более точного законодательного регулирования требует и разграничение внешнего осмотра и досмотра транспортного средства. Проникновение в салон, багажное отделение, скрытые полости и иные внутренние части автомобиля для обнаружения предметов, имеющих значение для дела, следует признавать досмотром. Как указывают М. В. Давыдов и Р. А. Лубский, на практике содержание такого действия нередко не совпадает с его процессуальным оформлением [6, с. 63]. По мнению А. С. Седовой, трудности применения данной меры связаны с отсутствием ясной границы между видами осмотра автомобиля [9, с. 28]. При таком регулировании должностное лицо может представить досмотр как иное процессуальное действие и тем самым обойти требования закона о понятых либо видеозаписи. По этой причине необходимо прямо закрепить в ст. 27.9 КоАП РФ, что проникновение во внутреннюю часть транспортного средства для обнаружения предметов и следов, имеющих значение для дела, образует досмотр независимо от наименования действия в процессуальном документе.

Практика применения досмотра транспортного средства выявляет еще один недостаток гл. 27 КоАП РФ — отсутствие общего правила о последствиях существенного нарушения порядка проведения меры обеспечения производства. При рассмотрении дела № 12–38/2025 Березовский городской суд Кемеровской области в решении от 14 августа 2025 года установил, что инспектор ДПС осмотрел транспортное средство снаружи и внутри и зафиксировал элементы конструкции, скрывающие государственный регистрационный знак [7]. Сторона защиты ссылалась на фактическое проведение досмотра транспортного средства при несоблюдении требований ч. 2 ст. 27.9 КоАП РФ. Протокол досмотра суд признал недопустимым доказательством ввиду нарушения процессуальной формы. Постановление о привлечении к административной ответственности оставил в силе, поскольку в деле имелись иные доказательства. Соответственно, допущенное нарушение повлияло только на допустимость протокола досмотра, но не повлекло оценки законности применения самой меры обеспечения производства.

КоАП РФ не содержит общего правила о последствиях процессуальных нарушений при применении мер обеспечения производства. Запрет на использование доказательств, полученных с нарушением закона, закреплен в ч. 3 ст. 26.2 КоАП РФ, однако данная норма относится только к доказательствам. Поэтому, даже когда досмотр, задержание или изъятие проведены с отступлением от обязательных требований закона, вопрос обычно сводится к допустимости конкретного доказательства, а не к законности самой меры. Такой пробел должен быть устранен. В главе 27 КоАП РФ необходимо закрепить, что существенное нарушение требований к проведению меры обеспечения производства влечет признание ее незаконной.

Личный досмотр и досмотр вещей в ст. 27.7 КоАП РФ предусмотрены для обнаружения орудий совершения либо предметов административного правонарушения, однако обязанность фиксировать факты, оправдывающие применение этой меры в конкретной ситуации, в законе прямо не закреплена. Одного обозначения цели мало, поскольку оно не заменяет описание обстоятельств, предшествовавших принудительному досмотру лица и находящихся при нем вещей. А. Р. Дуцева исходит из того, что личный досмотр и досмотр вещей допустимы лишь тогда, когда у должностного лица имеются конкретные данные, указывающие на возможное нахождение при лице предметов, связанных с административным правонарушением [3, с. 133].

Анализ практики составления протокола личного досмотра или досмотра вещей показывает, что он фиксирует уже совершенное действие и его результат, но не позволяет проверить, что именно послужило основанием для его начала. В качестве обязательных реквизитов необходимо указать обстоятельства, из-за которых был начат личный досмотр или досмотр вещей. Также в протоколе должны быть отражены данные о должностном лице, сведения об участии понятых либо о применении видеозаписи в случаях, предусмотренных законом, описание каждого обнаруженного предмета с его индивидуальными признаками, а также время начала досмотра. При личном досмотре необходимо указывать и соблюдение специальных требований закона, его проведение лицом одного пола с досматриваемым и участие двух понятых того же пола.

КоАП РФ не предусматривает отдельной судебной процедуры обжалования уже примененной меры обеспечения производства. Законность доставления, административного задержания, личного досмотра, досмотра транспортного средства и изъятия вещей проверяется только при обжаловании постановления по делу об административном правонарушении. Как справедливо отмечает А. Д. Кузнецова, «жалоба на задержание, заявленная до завершения производства по делу об административном правонарушении, подлежит отклонению как преждевременно заявленная, а после завершения такого производства — как не подлежащая рассмотрению в отдельной от обжалования постановления процедуре» [6, с. 293]. В главе 27 необходимо определить перечень обжалуемых действий, срок подачи жалобы, срок ее рассмотрения, пределы судебной проверки и правовые последствия признания меры незаконной.

Недостаточно регламентировано в КоАП РФ использование видеозаписи при применении мер обеспечения производства. Для досмотра транспортного средства устанавливается только общее правило, закрепленное в ч. 2 ст. 27.9 КоАП РФ, о проведении данного процессуального действия в присутствии двух понятых либо с применением видеозаписи. Порядок начала записи, ее непрерывность, способ приобщения и последствия ее отсутствия закон не определяет. Однако, как верно отмечает А. И. Каплунов, способ реализации полномочия должен быть связан с законностью применения административного принуждения [4, с. 75].

При обжаловании мер обеспечения производства спор нередко возникает из-за того, как следует квалифицировать действия инспектора при проверке транспортного средства. В суде рассматривалась жалоба водителя, привлеченного к административной ответственности по ч. 2.1 ст. 12.2 КоАП РФ [7]. По доводам защиты инспектор ДПС без соблюдения требований ст. 27.9 КоАП РФ проник в кабину автомобиля и зафиксировал обнаруженное устройство. Из материалов дела следовало, что он проверил автомобиль снаружи, обнаружил металлический шнур, ведущий от государственного регистрационного знака в кабину, установил наличие рамки с механизмом откидывания номера, после чего произвел фото- и видеосъемку устройства. Однако, по мнению защиты, такие действия уже образуют досмотр транспортного средства.

Суд этот довод отклонил и признал действия инспектора визуальным осмотром, поскольку поиск орудий или предметов административного правонарушения, по его выводу, не проводился. В обоснование были приведены п. 77 и 79 Приказа МВД России от 02.05.2023 № 264, допускающие визуальное исследование автомобиля и государственных регистрационных знаков при осуществлении надзора за дорожным движением. Также суд учел и пояснения инспектора о том, что демонтаж устройства без повреждения кузова был невозможен, поэтому он ограничился фото- и видеосъемкой. Обоснованным представляется в ст. 27.2, 27.3, 27.7, 27.9 и 27.10 КоАП РФ установить обязанность непрерывной видеозаписи при наличии технической возможности с указанием в протоколе времени начала и окончания записи, использованного технического средства и причины ее отсутствия.

В протоколе необходимо указывать, владеет ли лицо русским языком, разъяснено ли ему право на переводчика, был ли переводчик фактически предоставлен, обращалось ли лицо за медицинской помощью и были ли уведомлены родственники или иные близкие. Такое требование должно действовать при применении мер обеспечения производства к несовершеннолетним, иностранным гражданам, лицам без гражданства, а также к лицам, которые из-за состояния здоровья или незнания русского языка не могут самостоятельно реализовать свои процессуальные права. При помещении в специальное учреждение по ст. 27.19 КоАП РФ указание этих сведений обязательно, поскольку такая мера связана с длительным ограничением свободы передвижения.

Литература:

1. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 08.03.2026) (с изм. и доп., вступ. в силу с 19.03.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 1 (ч. 1). — Ст. 1.
2. Давыдов М. В., Лубский Р. А. Досмотр транспортного средства как мера обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, применяемая в деятельности полиции: особенности реализации и проблемы правоприменительной практики // Философия права. — 2025. — № 2 (113). — С. 62–68.
3. Дуцева А. Р. Личный досмотр, досмотр вещей, находящихся при физическом лице как меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях // Гуманитарный научный журнал. — 2025. — № 1. — Ч. 1. — С. 133–138.
4. Каплунов А. И. Значение понятия «способ принудительного воздействия» для совершенствования правовой регламентации мер административного принуждения // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2021. — № 6 (82). — С. 71–79.
5. Клюев К. А. Проблемы достижения целей применения отдельных мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях // Евразийский юридический журнал. — 2024. — № 2. — С. 250–254.
6. Кузнецова А. Д. Рассмотрение судом жалоб по делам об административных правонарушениях // Ступени роста — 2022. — Кострома: Костромской государственный университет, 2022. — С. 291–296.
7. Решение Березовского городского суда Кемеровской области от 14.08.2025 по делу № 12–38/2025 [Электронный ресурс]. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/x02SK60kIyVt/ (дата обращения: 20.03.2026).
8. Решение Кировского районного суда г. Саратова от 02.04.2024 по делу № 2а-1216/2024 [Электронный ресурс]. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/X1qczjSbsOW8/ (дата обращения: 20.03.2026).
9. Седова А. С. Досмотр транспортного средства, находящегося при физическом лице, как мера обеспечения производства по делам об административных правонарушениях // Научный формат. — 2020. — № 1. — С. 27–32.