The article analyzes the key legal problems of performing a test in pre-trial and trial stages of criminal proceedings, including the specifics of the application of procedural coercion to various participants in the process and the collisions arising when restricting the constitutional right of an individual to the inviolability of private life. Based on the analysis of legislation and law enforcement practice, it is concluded that there are regulatory gaps that impede effective proof and protection of the rights of citizens. As a solution, the author proposes legislative clarification of the criteria for compulsory examination of witnesses and detailing the legal limits of permissible physical coercion.
Keywords: criminal proceedings, investigative actions, examination, procedural coercion, preliminary investigation, judicial investigation, rights.
В системе следственных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, освидетельствование живого лица занимает самостоятельное место, выступая специфическим правовым механизмом собирания и проверки доказательств. Правовая природа данного процессуального действия заключается в визуальном исследовании уполномоченным субъектом уголовного судопроизводства физиологических признаков человеческого тела для обнаружения следов преступления, особых примет, телесных повреждений или выявления состояния опьянения. Законодатель устанавливает ключевой критерий, отграничивающий освидетельствование от иных форм процессуального познания: оно проводится в случаях, когда для достижения указанных целей не требуется производство судебно-медицинской экспертизы.
Определение процессуальной цели и тактических задач освидетельствования остается предметом доктринальных дискуссий. М. А. Магомедов отмечает, что приоритетной целью следственного действия выступает оперативное установление доказательственных фактов, непосредственно отраженных на теле человека. Это позволяет проверить версии о причастности лица к расследуемому деянию на первоначальном этапе производства по уголовному делу [4, с. 74].
Реализация данной цели требует решения комплекса тактико-криминалистических задач, среди которых основное значение имеют процессуальная фиксация физического состояния субъекта и объективное закрепление внешних проявлений микроследов, оставленных орудиями преступления.
Правоприменительная практика требует строгой догматической дифференциации освидетельствования от личного обыска и получения образцов для сравнительного исследования. В отличие от экспертного исследования, предполагающего синтез специальных знаний для формулирования выводов, освидетельствование базируется на непосредственном визуальном наблюдении и констатации фактов. Привлечение медицинского специалиста к участию в его производстве не меняет правовой природы действия, однако в ряде следственных ситуаций выступает обязательным условием обеспечения допустимости формируемых доказательств.
Проблема производства освидетельствования тесно связана с необходимостью ограничения базовых конституционных прав личности, включая право на личную неприкосновенность (статья 22 Конституции РФ). Как указывает В. С. Гривцова, физическое ограничение свободы действий лица в процессе освидетельствования, сопряженного с обнажением тела, требует от правоприменителя соблюдения принципа соразмерности государственного принуждения целям уголовного судопроизводства [2, с. 402].
На досудебной стадии порядок проведения действия регламентирован статьей 179 УПК РФ, императивно требующей вынесения мотивированного постановления следователя или дознавателя. Данный акт обязателен для исполнения подозреваемым, обвиняемым и потерпевшим.
Процессуальный статус лица детерминирует пределы допустимого принуждения. Если подозреваемый и обвиняемый несут обязанность претерпевать процедуру освидетельствования в силу характера осуществляемого уголовного преследования, то процессуальный режим освидетельствования свидетеля включает дополнительные правовые гарантии. Свидетель может быть подвергнут данному действию с его согласия, за исключением случаев, когда процедура объективно необходима для оценки достоверности его показаний.
А. Т. Анешева и Л. Ю. Аксенова обоснованно отмечают, что отсутствие в уголовно-процессуальном законе исчерпывающего перечня критериев, позволяющих констатировать необходимость принудительного освидетельствования свидетеля, ведет к расширительному толкованию нормы и рискам необоснованного ограничения прав граждан [1, с. 26].
Оценка критерия «необходимости» в рассматриваемом аспекте фактически отнесена к пределам следственного усмотрения, что объективно требует выработки соответствующих праворазъяснительных позиций на уровне актов Пленума Верховного Суда РФ.
Производство досудебного освидетельствования регламентировано процессуально-этическими нормами. В случае, когда следственное действие сопряжено с обнажением освидетельствуемого лица, к участию привлекаются понятые исключительно того же пола. При несовпадении пола следователя и освидетельствуемого лица присутствие должностного лица при осмотре не допускается; непосредственное визуальное обследование поручается врачу. Привлечение медицинского специалиста также выступает императивным процессуальным условием для выявления и первоначальной оценки телесных повреждений, требующих профильных знаний.
Самостоятельную правоприменительную проблему представляет расследование посягательств на половую неприкосновенность. Исследуя специфику освидетельствования малолетних и несовершеннолетних потерпевших, А. А. Ломакина указывает на высокие риски вторичной виктимизации. Нивелирование данной угрозы обусловливает необходимость расширения процессуальных гарантий посредством обязательного привлечения квалифицированного психолога или педагога, а также законного представителя [3, с. 22].
Уголовно-процессуальное законодательство предоставляет следователю дискреционное право мотивированно ограничить допуск законного представителя к участию в следственном действии. Подобная мера реализуется при наличии достаточных оснований полагать, что присутствие указанного субъекта прямо противоречит интересам несовершеннолетнего либо способно исказить ход и результаты освидетельствования вследствие латентного внутрисемейного конфликта.
Документальное оформление результатов освидетельствования осуществляется путем составления протокола следственного действия (статьи 166, 180 УПК РФ). В описательной части протокола фиксируются действия следователя, примененные методы наблюдения и полученные объективные результаты. Нормы УПК РФ исключают возможность подмены описания обнаруженных признаков субъективными медицинскими диагнозами или выводами; фиксации подлежат исключительно факты, воспринимаемые объективно (размер, форма, цвет, локализация следов). М. А. Магомедов уточняет, что качество процессуальной фиксации в протоколе определяет перспективу назначения последующих судебно-медицинских или трасологических экспертиз, так как протокол освидетельствования часто становится первичным источником данных для эксперта в условиях быстрого изменения следовой картины на теле человека [4, с. 76].
Производство освидетельствования в судебных стадиях регламентировано статьей 290 УПК РФ и обладает спецификой, обусловленной общими условиями судебного разбирательства (гласность, устность, непосредственность). Судебное освидетельствование инициируется по инициативе суда или ходатайству сторон. Как указывает Л. В. Черепанова, в судебном следствии данное действие выступает преимущественно проверочным механизмом, направленным на устранение противоречий между содержанием протокола следственного освидетельствования и иными материалами уголовного дела [5, с. 115]. Правовым основанием для его проведения выступает определение или постановление суда.
Реализация требований статьи 290 УПК РФ при освидетельствовании, сопровождающемся обнажением лица, выявляет процессуальную коллизию. Закон запрещает проведение такого освидетельствования в зале судебного заседания. Суд делегирует непосредственное проведение осмотра врачу в изолированном помещении, после чего специалист сообщает суду о результатах. Данный механизм, направленный на охрану частной жизни, вступает в объективное противоречие с принципом непосредственности исследования доказательств (статья 240 УПК РФ). Сустав суда и стороны лишаются возможности лично воспринять следы преступления, полагаясь на профессиональное описание врача. Л. В. Черепанова отмечает, что подобная нормативная делегация полномочий от суда к медицинскому работнику снижает самостоятельную доказательственную ценность результатов, требуя их проверки совокупностью иных доказательств, в том числе заключениями судебных экспертиз [5, с. 117].
Правовая квалификация сообщения врача в таком случае вызывает сложности — сочетает элементы результатов следственного действия и показаний специалиста.
Дополнительной процессуальной проблемой судебных стадий является временной фактор, приводящий к естественному исчезновению физиологических следов (гематом, ссадин). Данное обстоятельство снижает результативность судебного освидетельствования и возлагает повышенные требования к полноте документирования доказательств органами предварительного расследования непосредственно после возбуждения уголовного дела.
Применение технических средств фиксации (фотографирование, видеозапись) при производстве освидетельствования подчинено строгим правовым ограничениям. Использование данных средств повышает информативность протокола, однако в ситуациях, сопряженных с обнажением лица, часть 5 статьи 179 УПК РФ устанавливает императивный запрет на применение фото- и видеофиксации без согласия освидетельствуемого. Отказ лица исключает использование аппаратуры. Установленный законом механизм принудительного освидетельствования подозреваемого или обвиняемого не подлежит расширительному толкованию и не предоставляет органам расследования права на принудительную фиксацию обнаженных участков тела с применением технических средств. В данной норме законодатель отдает безусловный приоритет защите достоинства личности перед публичными интересами доказывания.
Системный правовой анализ института освидетельствования указывает на его дуалистичный характер. Являясь эффективным инструментом собирания первоначальной доказательственной информации по уголовным делам, процедура освидетельствования одновременно выступает сферой наиболее существенного процессуального вмешательства в личную неприкосновенность. Дальнейшее развитие уголовно-процессуального законодательства требует нормативного устранения пробелов в части регламентации критериев принудительного освидетельствования свидетелей, а также уточнения юридических пределов допустимого физического принуждения с целью обеспечения строгого баланса между публично-правовыми интересами раскрытия преступлений и конституционными гарантиями прав личности.
Литература:
- Анешева, А. Т. Освидетельствование: сущность и задачи / А. Т. Анешева, Л. Ю. Аксенова // Уголовная юстиция. — 2021. — № 17. — С. 25–29.
- Гривцова, В. С. Процессуальные проблемы производства освидетельствования как следственного действия / В. С. Гривцова // Молодой ученый. — 2021. — № 18 (360). — С. 401–403.
- Ломакина, А. А. Особенности производства следственного осмотра и освидетельствования при расследовании преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних / А. А. Ломакина // Вестник КРУ МВД России. — 2021. — № 4 (54). — С. 20–26.
- Магомедов, М. А. Цель и задачи освидетельствования в российском уголовном процессе / М. А. Магомедов // Наука и образование сегодня. — 2017. — № 4 (15). — С. 72–77.
- Черепанова, Л. В. Освидетельствование в уголовном процессе / Л. В. Черепанова // Алтайский юридический вестник. — 2022. — № 1 (37). — С. 114–119.
