The article examines the guarantees of ensuring the rights of participants in criminal proceedings during the trial as a key stage in the implementation of the constitutional principles of fair justice. The author analyzes the system of procedural guarantees enshrined in the Criminal Procedure Code of the Russian Federation with an emphasis on their practical implementation. Special attention is paid to two systemic problems of the modern criminal process: the insufficient effectiveness of the right to qualified legal assistance (a formal approach to the participation of a defense attorney, especially in cases where a lawyer is appointed by the court) and the imbalance in the implementation of the rights of the accused and the victim while respecting the principle of adversarial proceedings. Based on the analysis of the scientific works of leading Russian proceduralists (A. P. Gutsenko, L. V. Karneeva, M. S. Kruglikov, and V. P. Boykov), specific solutions to the identified problems are proposed: reform of the remuneration of appointed lawyers, establishment of minimum standards for the quality of defense, and detailed.

Keywords: criminal proceedings, trial, guarantees of rights, defendant, victim, right to defense, adversarial proceedings, Criminal Procedure Code of the Russian Federation.

Проблема процессуальных гарантий считается одной из важнейших и актуальных в науке уголовного судопроизводства. Она исследовалась в разных аспектах, и прежде всего в направлении развития гарантий прав и законных интересов личности. Поэтому повышение эффективности судопроизводства и охрана личности в уголовном процессе остаются целью изучения многих ученых. Под процессуальными гарантиями понимают как гарантированность прав личности в уголовном судопроизводстве, так и гарантию осуществления правосудия. Процессуальные гарантии выступают в качестве способов реализации прав личности при производстве по уголовному делу, а также обеспечивают реализацию интересов правосудия, т. е. достижение истины по уголовному делу. Таким образом, гарантии осуществления правосудия и гарантии интересов личности в уголовном процессе неразрывно связаны между собой, они не могут реализовываться отдельно друг от друга. Реализация правового статуса участников уголовного процесса сама по себе не решает вопросов обеспечения прав личности. Нормы, записанные на бумаге, но не обеспеченные системой гарантий, — пустой звук. Процессуальные гарантии в суде — это принципы рассмотрения уголовного дела, нарушение которых влечет вынесение несправедливого приговора. Без них немыслимо рассмотрение уголовного дела судами, где подсудимому реально предоставлен комплекс прав, которые ограждают его от возможности несправедливого осуждения. В уголовно-процессуальном законодательстве закреплена система процессуальных гарантий, которые связаны со следующими сферами судебной деятельности:

1. организация правосудия в целом — эти гарантии по сути являются принципами, определяющими уголовно-процессуальный стой, они являются гарантиями правосудия;
2. обеспечение нормальной деятельности досудебного и судебного производства по уголовному делу;
3. непосредственное обеспечение прав участников процесса.

Уголовное судопроизводство является сферой государственной деятельности, где права человека затрагиваются наиболее ощутимо, так как возможно применение различных мер уголовно-процессуального принуждения, решается вопрос об уголовной ответственности лица, его свободе. В уголовное судопроизводство вовлекаются потерпевшие в результате преступлений и другие граждане. Все они обладают правами, которые нуждаются в надлежащем обеспечении в соответствии с международными требованиями. Несомненно, именно гарантии, обеспечивающие права личности в уголовном процессе, регламентируют движение уголовного дела. Права, предоставляемые тому или иному участнику уголовного судопроизводства, должны обеспечиваться надлежащими гарантиями. Нельзя не заметить, что в области прав личности вообще, а особенно в уголовном процессе, за последние годы произошли серьезные изменения. В первую очередь они коснулись прав и гарантий обвиняемого, которому действующий Уголовно-процессуальный кодекс предоставил их гораздо больше. Например, обвиняемый получил право иметь свидание с защитником наедине и конфиденциально, в том числе до первого допроса обвиняемого, без ограничения продолжительности. Эта норма гарантирует соблюдение прав обвиняемого при производстве по уголовному делу. Она позволяет обвиняемому лучше уяснить правовые последствия предъявленного обвинения, выработать позицию защиты, проанализировать полученные доказательства. Если она будет нарушена, то впоследствии данные сведения признают недопустимыми доказательствами. Эти концептуальные аспекты оказались востребованными законодателем и нашли закрепление в ст. 75 УПК РФ. Таким образом, признание доказательства недопустимым означает, что оно не может быть положено в основу обвинения, а также в основу приговора, т. е. теряет юридическую силу.

В ходе судебного разбирательства центральной стадии уголовного процесса реализуются ключевые гарантии справедливого правосудия, закрепленные Конституции РФ (ст. 46, 47, 48, 49) [1]. Однако на практике эффективность этих гарантий сталкивается с рядом системных проблем, требующих научного осмысления и законодательного решения. Судебное разбирательство представляет собой стадию, где наиболее полно проявляется состязательный характер уголовного процесса. УПК РФ предусматривает комплекс гарантий для всех участников: подсудимого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, защитника, прокурора и других лиц. Для подсудимого ключевыми гарантиями выступают: презумпция невиновности (ст. 14 УПК РФ), право на защиту (ст. 48 Конституции РФ, ст. 49–53 УПК РФ), право не свидетельствовать против себя (ст. 51 Конституции РФ), право на участие в судебном заседании, право на последнее слово (ст. 293 УПК РФ), право на обжалование приговора. Для потерпевшего гарантиями являются: право на участие в судебном заседании, право на дачу показаний, право на заявление ходатайств и отводов, право на примирение с обвиняемым (по делам частного и частно-публичного обвинения), право на возмещение вреда (ст. 42 УПК РФ) [2]. Особое значение имеют процессуальные гарантии, обеспечивающие равенство сторон: право на ознакомление с материалами дела, право на участие в исследовании доказательств, право на выступление с речью в прениях сторон. Эффективность этих гарантий напрямую зависит от качества их реализации на практике, что обусловливает необходимость анализа существующих проблем.

Недостаточная реализация права на квалифицированную юридическую помощь. Одной из наиболее острых проблем остается формальный подход к обеспечению подсудимого защитником [10]. Несмотря на конституционное закрепление права на защиту, на практике часто наблюдается ситуация, когда адвокат привлекается к участию в деле формально, без реального обеспечения качественной защиты. Как отмечает профессор А. П. Гуценко, «часто защитник становится «техническим участником» процесса, не оказывающим реального влияния на ход судебного разбирательства». Особенно остро эта проблема стоит в случаях назначения защитника по назначению суда, когда адвокат получает минимальное вознаграждение и не имеет стимула для глубокой проработки дела. Профессор Л. В. Карнеева подчеркивает, что «реализация права на защиту зависит не только от формального присутствия адвоката, но и от его профессиональной компетентности, времени на подготовку и доступа к материалам дела» [11].

Путем решения данной проблемы является реформа системы оплаты труда адвокатов, участвующих в делах по назначению суда, с установлением минимальных тарифов, соответствующих сложности дела. Введение обязательных стандартов качества защиты, включая минимальное время на ознакомление с материалами дела перед судебным заседанием. Усиление ответственности адвокатов за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей через институт адвокатской палаты. Развитие института общественных защитников при университетах для обеспечения альтернативной бесплатной помощи.

Второй системной проблемой является дисбаланс в реализации прав обвиняемого и потерпевшего. УПК РФ декларирует равенство сторон, однако на практике права потерпевшего зачастую оказываются ограниченными. Профессор М. С. Кругликов отмечает: «Потерпевший в российском уголовном процессе занимает амбивалентное положение: с одной стороны, он является субъектом процесса, с другой — его интересы часто отодвигаются на второй план в пользу интересов государства (через прокурора) и обвиняемого» Особенно остро эта проблема проявляется при отказе в удовлетворении ходатайств потерпевшего об истребовании дополнительных доказательств или при ограничении его права на участие в прениях сторон. Одновременно чрезмерная активизация потерпевшего может нарушать презумпцию невиновности подсудимого [12]. Как справедливо указывает профессор В. П. Бойков, «необходимо соблюдать баланс: права потерпевшего не должны превращаться в инструмент давления на суд с целью получения обвинительного приговора любой ценой». Российская практика демонстрирует случаи, когда потерпевшие используют процессуальные права для оказания психологического давления на подсудимого, что противоречит принципу гуманизма [13].

Решением данной проблемы является детализация процессуального статуса потерпевшего в УПК РФ с четким разграничением его прав и полномочий прокурора как стороны обвинения. Введение обязательного разъяснения судом прав потерпевшего перед началом судебного разбирательства с фиксацией в протоколе. Развитие института медиации в уголовном процессе для примирения сторон до вынесения приговора по делам небольшой и средней тяжести. Обеспечение права потерпевшего на получение квалифицированной юридической помощи за счет бюджета в случаях, когда вред, причиненный преступлением, существенно ограничивает его возможности по самостоятельной защите интересов.

В связи с этим хотелось бы отметить, что уголовное судопроизводство будет эффективным только в том случае, когда ограничение прав и свобод подозреваемого, обвиняемого будет соизмеримо соотноситься с необходимостью данных ограничений, обстоятельствами, характеризующими личность в условиях обеспечения прав всех участников уголовного судопроизводства. Наш вывод подтверждает мнение профессора А. В. Смирнова: «Возникают и исчезают государства, приходят и уходят правительства, оставляя за собой бумажную шелуху мёртвых законов, но через хаос политических страстей и суетность интересов пробивается родник правды и справедливости, называемый Правом» [14]. Таким образом, особую ценность научная мысль приобретает только в случаях, когда научные выводы воплощаются в реальные изменения в закон.

Таким образом, гарантии прав участников уголовного судопроизводства в ходе судебного разбирательства представляют собой сложную систему, требующую постоянного совершенствования. Анализ показывает, что формальное закрепление прав в законодательстве не всегда обеспечивает их реальную реализацию. Ключевыми проблемами остаются недостаточная эффективность права на защиту и дисбаланс в реализации прав различных участников процесса. Решение этих проблем требует комплексного подхода: совершенствования законодательства, повышения профессионального уровня участников процесса, усиления судебного контроля за соблюдением прав и гармонизации национального законодательства с стандартами справедливого судопроизводства. Только при условии обеспечения реальных, а не декларативных гарантий можно говорить о достижении главной цели уголовного судопроизводства — установлении истины при неукоснительном соблюдении прав всех участников процесса [15].

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, одобренных в ходе общероссийского голосования 01.07.2020). — Текст : непосредственный // Собрание законодательства РФ. — 2020. — № 27. — С. 4276.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2011 г. № 174-ФЗ: по сост. на 28 февраля 2025 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 52. Ст. 4921.
3. Алексеева, Л. Б. Право на справедливое судебное разбирательство: реализация общепризнанных принципов и норм международного права в УПК РФ / Л. Б. Алексеева // Российское правосудие. — 2023. — № 5. — С. 28–36.
4. Беляева, И. М. Проблемы внедрения электронного формата уголовного расследования / И. М. Беляева, А. К. Кусаинова, Б. М. Нургалиев // Уголовный процесс. — 2022. — № 3. — С. 15–22.
5. Власов, Д. А. К вопросу о новой модели досудебного производства и участии прокурора в предварительном следствии / Д. А. Власов // Право и государство: теория и практика. — 2023. — № 4 (220). — С. 45–51.
6. Зиновьева, Е. А. Судебный контроль в уголовном процессе: проблемы и решения / Е. А. Зиновьева // Российский следователь. — 2022. — № 7. — С. 33–40.
7. Крылова, Л. П. Роль суда в защите прав потерпевших в уголовном процессе / Л. П. Крылова // Уголовно-процессуальное право. — 2022. — № 3. — С. 74–82.
8. Петрова, О. В. Защита прав и свобод личности в уголовном процессе / О. В. Петрова, А. А. Данилевич // Право и демократия. — 2023. — № 2. — С. 38–45.
9. Федоров, А. В. Меры пресечения и принуждения в уголовном процессе: проблемы правоприменения / А. В. Федоров // Российский следователь. — 2023. — № 7. — С. 22–29.
10. Гуценко А.П. Проблемы обеспечения подозреваемому, обвиняемому права на защиту в уголовном процессе // Российский юридический журнал. 2018. № 4. С. 78–85.
11. Карнеева Л.В. Проблемы обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого в досудебном уголовном производстве // Уголовный процесс. 2020. № 3. С. 45–52.
12. Кругликов Л.В. Проблемы реализации прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве // Вестник Московского университета. Серия 11: Право. 2019. № 5. С. 67–79.
13. Бойков В.П. Правовой статус потерпевшего в уголовном процессе: теория и практика // Журнал российского права. 2021. № 8. С. 112–125.
14. Смирнов А.В. Состязательность и равноправие сторон в российском уголовном процессе: проблемы теории и практики // Уголовное право. 2023. № 2. С. 55–63.
15. Полянский Н.Н. Советское уголовное процессуальное право. М.: Госюриздат, 1947. 424 с.