The article presents a theoretical analysis of the role of internalized ideas about parents on the formation of the structure of the self-image in young people with a perfectionistic attitude. Perfectionism is examined as a multidimensional construct comprising both adaptive and maladaptive components; socially prescribed perfectionism is associated with dependence of self-evaluation on external appraisal and self-criticism [3] [5]. The paper distinguishes self-image (concrete self-representations) from self-concept (system of cognitive self-evaluation standards) [1] [2]. Based on a synthesis of Russian and international research, the paper demonstrates that perceived parental expectations and criticism are linked to heightened perfectionistic tendencies [7] [8]; however, the mechanisms through which parental image becomes integrated into personal cognitive standards and reflected in self-image structure among youth remain insufficiently clarified. The paper argues for the value of qualitative methods (in-depth narrative interviews) to identify subjective mechanisms of internalization of demands and the relationship between parental image and self-concept in young people with perfectionistic attitudes.

Keywords: perfectionism, socially prescribed perfectionism, self-image, self-concept, parental image, parental expectations, parental criticism, self-criticism, self-evaluation standards, youth.

Введение

Перфекционизм в молодежной среде рассматривается психологией как многомерный конструкт, содержащий как потенциально адаптивные, так и дезадаптивные компоненты [4]. В подростковом и молодом взрослом возрасте дезадаптивные формы перфекционизма связываются с повышенной самокритикой, чувством несоответствия и зависимостью самооценки от внешней оценки [6]. На социально-психологическом уровне это делает перфекционизм актуальной темой исследования в контексте образовательной среды, конкурентного давления и ожиданий значимых других [8].

Одним из недостаточно прояснённых вопросов остаётся механизм, посредством которого семейный опыт и воспринимаемые ожидания значимых взрослых трансформируются во внутренние стандарты самооценивания и влияет на структуру Я‑образа. Теория самосознания подчеркивает, что ранние отношения с родителями постепенно становятся внутренними образцами и критериями самооценки [2] [6]. Однако в молодежных выборках по-прежнему требуется более конкретное описание того, как образ родителя как внутренняя репрезентация соотносится с когнитивными компонентами Я-концепции и проявляется в содержании Я-образа.

Цель статьи — опираясь на современные модели перфекционизма и исследования семейных факторов теоретически проанализировать механизмы, посредством которых образ родителя включается в когнитивные стандарты Я-концепции и связывается с формированием перфекционистских установок у молодежи.

Я-образ и Я-концепция как система самопредставлений

Понимание Я-образа и Я-концепции задаёт рамку анализа стандартов и самооценивания. Я-образ — это доступные переживанию и рефлексии конкретные самопредставления: «какой я», «каким должен быть», «каким меня видят» [2].

Я-концепция — более широкая и устойчиво организованная система самопонимания, включающая нормы, ценности, атрибуции успеха и неудачи, а также когнитивные правила самооценивания [2]. Через когнитивные компоненты Я-концепции на уровне психологической регуляции социальный опыт (в том числе семейный) оформляется в устойчивые внутренние критерии и требования к себе [2]. Именно когнитивные компоненты Я-концепции (внутренние стандарты, критерии достаточности, правила интерпретации результатов) образуют переходное звено между социальным опытом и проявлениями перфекционизма [2]. В молодежном возрасте происходит активное формирование и переопределение этих компонентов под влиянием расширяющегося социального контекста. Вместе с тем семейный опыт остаётся значимым источником стандартов [2] [6]. Образ родителя в этой логике рассматривается не только как воспоминание о конкретных событиях, но и как внутренняя репрезентация «источника норм и

критериев» — того, через что закрепляются представления о том, что считается успехом, ошибкой, поводом для принятия или осуждения [2]. Эти критерии могут складываться под влиянием культуры достижений и образовательной среды, а также через семейные нормы, практики сравнения и оценивания [8].

Перфекционизм как многомерный конструкт

Современные теоретические модели описывают перфекционизм как многомерное явление, включающее стремление к высоким стандартам наряду с уязвимостью перед ошибками, чрезмерной озабоченностью критикой и жёсткими критериями достаточности [4] [5]. Принципиально различаются адаптивные проявления (высокие, но гибкие стандарты, позволяющие обучаться на ошибках) и дезадаптивные (жёсткие стандарты, страх оценки, генерализация единичной неудачи на личность в целом) [5] [7].

Социально предписанный перфекционизм, при котором стандарты переживаются как заданные извне и требующие постоянного подтверждения соответствия, особенно тесно связывается с самокритикой и эмоциональным неблагополучием [4] [9]. На уровне Я-образа это может выражаться в доминировании идеального образа над реальным и в организации самопредставлений через оценочные категории («правильно/неправильно», «достаточно/недостаточно»). На уровне Я-концепции это поддерживается когнитивными правилами «ошибка равна провалу», «результат должен быть безупречным», «моя ценность зависит от оценки» [2].

Семейные факторы: родительские ожидания и критика

Современные исследования показывают, что воспринимаемые родительские ожидания и критика связаны с усилением перфекционистских тенденций у детей и подростков, включая социально предписанный компонент [9]. Мета-аналитические обобщения подтверждают, что родительский перфекционизм связан с показателями психического здоровья у детей (уровнем эмоционального дистресса и показателями благополучия) [11]. Эти данные значимы, поскольку показывают, что перфекционизм формируется не только как стабильная личностная черта, но как результат интериоризации требований и ожиданий значимых взрослых [9] [11].

В отечественной клинико‑психологической традиции показано, что перфекционистские установки связаны с тревожно‑депрессивной симптоматикой, особенно когда доминируют озабоченность ошибками, сомнения в действиях и зависимость самооценки от внешней оценки; поэтому важно анализировать не только “высоту стандартов”, но и правила самооценивания и переживание ошибки [3].

Отечественные исследования указывают, что родительский перфекционизм и ориентация на достижения могут становиться мотивационной основой воспитания, задавая специфическую систему критериев успеха и допустимости ошибок [1]. На уровне психологической реальности молодого человека семейное влияние фиксируется как в отдельных воспоминаниях, так и в целостном образе родителя — представлении о том, как родитель оценивает, чего ожидает, что считает нормой, как относится к ошибкам [2]. Такой образ может функционировать как внутренний оценщик, влияющий на структуру Я-образа и стиль самоотношения [2]. В этой связи представляется продуктивным различать деструктивный перфекционизм и ориентацию на высокий, но реалистичный уровень качества. В модели excellencism/perfectionism P. Gaudreau (Патрик Годро) и соавторов предлагается разводить «погоню за совершенством» и «погоню за превосходным результатом», показывая, что стремление к отличному выполнению задач не обязательно связано с самокритикой и эмоциональным неблагополучием [10].

Степень научной разработанности проблемы

Несмотря на достаточное количество работ о связи родительских ожиданий и критики с перфекционизмом, имеется ряд вопросов, которые остаются нерешёнными. Во-первых, недостаточно раскрыто, какие компоненты образа родителя (эмоциональные, когнитивные, поведенческие аспекты) оказываются психологически встроенными в стандарты самооценивания молодежи и становятся источником самокритики [9]. Во-вторых, требуется более тонкое описание того, как Я-образ организуется вокруг перфекционистских критериев: какие ситуации запускают самосравнение, какие «голоса» или ожидания обнаруживаются во внутреннем диалоге, какие сценарии переживания ошибок типичны [2]. В-третьих, необходима разработка методических подходов, позволяющих исследовать субъективные механизмы интериоризации (самообъяснение, нарративное конструирование, специфику переживания требований) [2].

Полуструктурированное интервью с включением свободных самоописаний респондентов помогло бы выявить индивидуальную логику формирования перфекционистских установок. Такой подход позволяет обсуждать перфекционизм как жизненную историю стандартов: когда появилось «нужно», кто был источником оценки, какое объяснение дает молодой человек успеху и неудаче, как это связано с представлением о родителях и о себе [2]. Результаты могут уточнить какие компоненты образа родителя и Я-образа встречаются в нарративах молодежи и подготовить основание для дальнейшего исследования.

Заключение

Перфекционистские установки у молодежи целесообразно рассматривать как результат взаимодействия семейного опыта, воспринимаемых требований и развивающихся компонентов Я-концепции и Я-образа. Воспринимаемые родительские ожидания и критика связаны с усилением перфекционистских тенденций, что подтверждается современными данными [9] [11]. Образ родителя как внутренняя репрезентация оказывает влияние на когнитивные стандарты самооценивания и способ переживания ошибок [2]. Недостаточная изученность психологических механизмов интериоризации определяет необходимость качественного исследования с использованием нарративных методов для изучения субъективного опыта молодежи с перфекционистской установкой, то, как они интерпретируют завышенные требования, воспринимают родителей и формируют образ себя [2].

Литература:

1. Андреева, А. Д. Родительский перфекционизм как мотивационная основа воспитания и образования детей / А. Д. Андреева. — Текст: непосредственный // Теоретическая и экспериментальная психология. — 2015. — Т. 8, № 1. — С. 40–48.
2. Бернс, Р. Развитие Я-концепции и воспитание / Р. Бернс. — Москва: Прогресс, 1986. — 420 с. — Текст: непосредственный.
3. Гаранян, Н. Г. Перфекционизм, депрессия и тревога / Н. Г. Гаранян, А. Б. Холмогорова, Т. Ю. Юдеева. — Текст: непосредственный // Московский психотерапевтический журнал. — 2001. — № 4. — С. 18–48.
4. Гаранян, Н. Г. Психологические модели перфекционизма / Н. Г. Гаранян. — Текст: непосредственный // Вопросы психологии. — 2009. — № 5. — С. 74–83.
5. Гаранян, Н. Г. Факторная структура и психометрические показатели опросника перфекционизма: разработка трехфакторной версии / Н. Г. Гаранян, А. Б. Холмогорова, Т. Ю. Юдеева. — Текст: непосредственный // Консультативная психология и психотерапия. — 2018. — Т. 26, № 3. — С. 8–32.
6. Кон, И. С. В поисках себя: личность и ее самосознание / И. С. Кон. — Москва: Политиздат, 1984. — 225 с. — Текст: непосредственный.
7. Ларских, М. В. Когнитивные критерии конструктивного и деструктивного перфекционизма студента / М. В. Ларских, И. В. Пятаева. — Текст: непосредственный // Психологические исследования. — 2014. — Т. 7, № 38. — С. 11. URL: psystudy.ru (дата обращения: 30.07.2026). — Текст: электронный.
8. Филясова, Ю. А. Перфекционизм как тип социального поведения личности / Ю. А. Филясова. — Текст: непосредственный // Социология. — 2021. — № 1. — С. 46–55.
9. Curran, T. Young People's Perceptions of Their Parents' Expectations and Criticism Are Increasing Over Time: Implications for Perfectionism / T. Curran, A. P. Hill. — Text: immediate // Psychological Bulletin. — 2022. — Vol. 148, № 1–2. — P. 107–128.
10. Gaudreau, P. Because excellencism is more than good enough: On the need to distinguish the pursuit of excellence from the pursuit of perfection / P. Gaudreau, B. J. I. Schellenberg, A. Gareau [et al.]. — Text: immediate // Journal of Personality and Social Psychology. — 2022. — Vol. 122, № 6. — P. 1111–1136.
11. Lilley, C. A meta-analysis of parental multidimensional perfectionism and child psychological outcomes / C. Lilley, F. M. Sirois, G. Rowse. — Text: immediate // Personality and Individual Differences. — 2020. — Vol. 162. — Art. 110015.