Современное общество сталкивается с проблемой роста психологического неблагополучия среди детей и подростков. Одним из самых мощных факторов, провоцирующих развитие тревожности, агрессии и асоциального поведения, является воспитание в дисфункциональной семье. Такие дети ежедневно сталкиваются с хроническим стрессом: насилием, отвержением, нестабильностью, отсутствием эмоционального тепла и базовой безопасности. Однако в психологии до сих пор недостаточно внимания уделяется тому, какими именно способами эти дети пытаются совладать с давлением среды. Именно здесь возникает ключевое понятие, а именно копинг-стратегии.

Копинг-стратегии — это осознанные и неосознанные действия, мысли и эмоциональные реакции, которые человек использует, чтобы справиться со стрессом и внутренним напряжением [1]. У детей из ресурсных, благополучных семей репертуар таких стратегий обычно широк: они могут попросить помощи у родителей, предложить решение проблемы, отвлечься или обсудить обиду. В неблагополучных же семьях ребёнок либо не получает обучения здоровым копингам, либо вынужден закреплять те из них, которые помогают ему выжить любой ценой, но не развиваться и не социализироваться в обычной среде (ложь, избегание, агрессивный отпор, уход в аутоагрессию или фантазии).

Для ребёнка копинг-стратегии являются инструментом выживания и адаптации в той среде, где он находится. Они выполняют несколько критически важных функций: защита психики от разрушающего стресса, поддержание самооценки через ощущение «я справляюсь», социальное приспособление к правилам группы, сохранение отношений с теми, от кого ребёнок зависит, иногда ценой отказа от собственных желаний. Не существует абсолютно плохих или абсолютно хороших стратегий. Даже уход в фантазии может спасти психику ребёнка от разрушения в момент жестокого насилия. Однако критерий благополучия оценивается на дистанции. Адаптивные копинг-стратегии — это те, которые не разрушают здоровье ребёнка, позволяют решить проблему или снизить её остроту без потери социальных связей, не закрепляют травматичный паттерн на всю жизнь и могут быть изменены, когда ситуация меняется. Дезадаптивные стратегии, напротив, дают быстрое, но временное облегчение (ударить, убежать, замереть, врать до потери контроля), а затем ведут к усугублению проблемы: изоляции, наказанию, новым конфликтам, потере доверия и закреплению беспомощности [2]. Таким образом, знание копинг-стратегий конкретного ребёнка помогает понимать его скрытые ресурсы и точки риска. Для детей из неблагополучных семей набор адаптивных стратегий либо крайне беден, либо полностью отсутствует.

Необходимо чётко определить, какие именно семьи в данной статье относятся к категории «неблагополучных». В психолого-педагогической литературе понятие неблагополучной семьи не имеет единого жёсткого определения, однако большинство исследователей сходятся в следующем: это семья, в которой нарушено выполнение основных функций: воспитательной, эмоциональной, защитной и экономической, вследствие чего ребёнок испытывает хронический дискомфорт, стресс или прямой вред своему психическому и физическому здоровью. Важно добавить, что неблагополучие может быть и скрытым, внешне маскироваться под благополучную семью [3]. Например, родители могут иметь высокий доход и социальный статус, но при этом предъявлять к ребёнку перфекционистские требования, жестоко наказывать за несоответствие или эмоционально игнорировать его. Такие варианты часто выпадают из поля зрения служб профилактики, однако разрушительное воздействие на психику ребёнка от этого не становится меньше.

В благополучной семье ребёнок наблюдает за родителями, которые в стрессовой ситуации способны договариваться, успокаиваться, искать помощь или решать проблему шаг за шагом. Родители обучают ребёнка словам для выражения чувств и разрешают эти чувства проживать безопасно. В неблагополучной семье картина противоположная. Ребёнок ежедневно видит модели пьяных истерик, рукоприкладства, замирания в бессилии или бегства от реальности через телевизор или алкоголь. Ему не объясняют, как справляться с гневом или страхом, потому что родители сами этого не умеют [4]. Более того, попытка ребёнка применить конструктивный копинг часто заканчивается ещё большим насилием, потому что прямота угрожает хрупкому равновесию дисфункциональной системы. В результате у детей из неблагополучных семей формируется искажённый, парадоксальный набор стратегий, который работает в одной среде (семье) и почти всегда выходит из строя в другой (школе, среди сверстников, во взрослой жизни). Например, ложь и манипуляции могут быть единственным способом избежать наказания дома, но в школе они приводят к изоляции и ярлыку «лжец». Агрессия может быть способом защитить свои границы в семье, но в классе провоцирует драки. Без целенаправленного вмешательства и обучения извне ребёнок рискует навсегда застрять в этом репертуаре, перенося его в собственное партнёрство и воспитание своих детей, тем самым воспроизводя цикл неблагополучия из поколения в поколение.

Для того чтобы получить достоверные данные о реальных копинг-стратегиях детей из неблагополучных семей, была разработана и проведена специальная анкета. Стандартные опросники, созданные для детей из общего населения, часто не чувствительны к специфике жизни в дисфункциональной среде или содержат вопросы, которые могут травмировать ребёнка. Поэтому анкета создавалась на нескольких методологических основаниях. Первым основанием стала теоретическая база: за основу были взяты классические методики измерения копинг-поведения ACS Э. Фрайденберг и Р. Льюиса [5], а также адаптированные версии опросника Р. Лазаруса и С. Фолкман [6], однако из них были отобраны те шкалы и утверждения, которые напрямую связаны с такими стрессовыми ситуациями, как наказание, крик взрослых, унижение и необходимость скрывать правду. Вторым основанием стал принцип возрастной доступности и безопасности: анкета предназначалась для детей от 9 до 15 лет, поэтому все вопросы сформулированы простым, конкретным языком, без психологических терминов. Третьим основанием стала процедура проведения: анкетирование проходило анонимно, в привычной для детей обстановке, перед заполнением с каждым ребёнком проводилась краткая беседа, в которой ему объясняли, что правильных и неправильных ответов нет.

В анкетировании приняли участие 13 детей из неблагополучных семей в возрасте от 9 до 15 лет (5 мальчиков и 8 девочек). Анкета включала 16 утверждений (оценивались от 1 — «никогда» до 4 — «часто») и четыре открытых вопроса. Главная цель была понять, как именно эти дети справляются с трудными ситуациями. Результаты показали (рис. 1), что лучше всего дети справляются с помощью отвлечения. Утверждение «Я отвлекаюсь (играю, рисую, занимаюсь спортом)» набрало 3,0 балла из 4. Это значит, что уйти в какое-то дело для них самый доступный и привычный способ переключиться от стресса. На втором месте среди полезных стратегий — «я стараюсь сам(а) решить проблему» (3,0 балла) и «я думаю, как исправить ситуацию» (2,9). Хуже всего дети умеют рассказывать о чувствах другу (1,6 балла). Просить помощи у взрослого тоже получается не очень хорошо (2,5 балла), причём часть детей делает это часто, а часть — никогда, что говорит о том, что доверяющий взрослый есть не у всех.

Рис. 1. Средний балл относительно параметра «Категории»: 1 — «Избегание и отрицание»; 2 — «Агрессия и самообвинение»; 3 — «Поиск помощи у других»

Среди дезадаптивных стратегий самый высокий балл получило утверждение «Я делаю вид, что проблемы нет» — 3,2 из 4 (рис. 2). Это главный способ защиты: не замечать проблему, чтобы не было больно. Чуть меньше баллов набрали «Я замыкаюсь и ни с кем не общаюсь» (2,8) и «Я злюсь и кричу» (2,6). При этом мальчики чаще кричат, а девочки замыкаются в себе. Физическая агрессия («я могу ударить кого-то или сломать») встречается реже (2,2), но у мальчиков заметно чаще, чем у девочек. Также дети часто думают, что сами виноваты (2,6 балла), и долго переживают, не могут успокоиться (2,6 балла). В открытых ответах на вопрос «Кто тебе помогает?» дети назвали маму (5 раз), друзей (5 раз), бабушку (3 раза), кота (1 раз), папу (1 раз), сестру (2 раза). Никто не назвал учителя или психолога. На вопрос «Что помогает успокоиться быстрее всего?» ответили: котёнок, игры, телефон, музыка, прогулка, чай, сон, слёзы, дыхание, мультфильмы, и снова ни одного упоминания помощи со стороны взрослого специалиста. На вопрос «Бывает ли, что никто не помогает?» большинство ответили, что либо такого не бывает, либо они сами справляются: убираются, гуляют, решают всё сами.

Рис. 2. Дезадаптивные стратегии детей: 1 — «Я делаю вид, что проблемы нет»; 2 — «Я замыкаюсь и ни с кем не общаюсь»; 3 — «Я злюсь и кричу»; 4 — «Я могу ударить кого-то или сломать»; 5 — «Я виню себя»; 6 — «Я долго не могу успокоиться»

Таким образом, можно сделать вывод, что дети из неблагополучных семей в основном справляются со стрессом двумя способами: отвлекаются на занятия или делают вид, что проблемы нет. Обращаться за помощью к взрослым (особенно чужим — учителям, психологам) они почти не умеют и не хотят, потому что у них нет опыта безопасной помощи. Часть детей всё же имеет поддержку (чаще всего от мамы или бабушки) и умеет замечать свои чувства — это важно, потому что на этот ресурс можно опираться при обучении более здоровым стратегиям. Но без специальной работы дезадаптивные привычки (отрицание проблемы, замкнутость, крик, самообвинение) закрепятся и будут мешать детям во взрослой жизни.

Из анкеты видно, что дети неплохо умеют отвлекаться через деятельность. Это уже адаптивная стратегия, и её нужно не ломать, а усиливать и расширять. Некоторые дети способны к саморегуляции («пытаюсь успокоиться», «я себя успокаиваю словами»). Кроме того, у части детей есть поддерживающий взрослый (чаще мама или бабушка), значит, канал доверия уже открыт, его можно укреплять и постепенно подключать других взрослых. Замкнутость (девочки) и крик (мальчики) — это две стороны одной медали: нет навыка просить помощь словами. Вместо того чтобы ругать за крик или наказывать за молчание, ребёнку нужно показать альтернативу. Например, можно ввести правило: «Если тебе очень плохо, ты можешь подойти ко мне и просто отдать карточку с красным кружком: я пойму, что ты не справляешься, и помогу». Это снижает порог обращения за помощью, потому что не требует проговаривать стыдное или страшное. Для детей постарше можно использовать короткие фразы-опоры: «Я сейчас не могу. Мне нужно 5 минут тишины», «Я злюсь, но не на тебя. Дай мне отойти». В безопасной обстановке, вне стрессовой ситуации, можно проигрывать трудные моменты. Взрослый не даёт готовый ответ, а помогает ребёнку самому дойти до здорового варианта через последствия. Полезной может быть «лестница решений»: когда случается проблема, ребёнок подходит к плакату с тремя ступеньками: «Стоп, не делай сразу», «Подумай, что я чувствую?», «Выбери: сказать, отойти, сделать паузу». Со временем эта схема переходит внутрь и становится автоматической.

Роль школы и центра поддержки для таких детей трудно переоценить. Для детей из неблагополучных семей школа часто оказывается единственным стабильным и предсказуемым местом. Именно здесь можно создать «островок безопасности», где действуют другие правила: не кричат, не бьют, на просьбу о помощи отвечают делом. Психолог или социальный педагог должен стать тем самым взрослым, который виден, доступен и предсказуем [7]. Для этого достаточно простых действий: ежедневно здороваться, интересоваться самочувствием не формально, создать уголок с красками и бумагой, где можно «выгрузить» гнев, развесить карточки с эмоциями. Дети в анкете сказали прямо: их никто не учит справляться по-другому. Значит, научить может только тот взрослый, который окажется рядом и не предаст. При этом нельзя стыдить за «неправильные» стратегии, нельзя требовать от ребёнка просьбы о помощи, если тот не уверен в безопасности, и нельзя разрушать его существующие способы выживания, не предложив взамен рабочих и доступных. Самое главное, что нельзя ждать быстрых результатов. Дети, которые годами учились делать вид, что проблемы нет, не научатся открыто говорить о чувствах за две недели. Но если взрослый будет стабильным, терпеливым и безопасным, маленькие шаги в сторону здорового копинга обязательно начнутся.

Проведённое исследование позволило сделать несколько ключевых выводов. Результаты подтвердили, что дети из неблагополучных семей имеют качественно иной репертуар копинг-стратегий по сравнению с их сверстниками из относительно благополучной среды. В здоровой семье ребёнок осваивает навыки обращения за помощью, вербализации чувств и совместного решения проблем. В дисфункциональной среде основными становятся стратегии отрицания, эмоциональной разрядки и избегания. Анкета показала, что наиболее частой дезадаптивной стратегией стало именно отрицание проблемы, а конструктивные стратегии вроде поиска помощи у взрослого или рассказа о чувствах используются крайне редко. Эти данные подтверждают необходимость целенаправленной психолого-педагогической работы по формированию адаптивных копинг-стратегий у детей из неблагополучных семей.

Литература:

1. Бадмаева А. О. Понятие «копинг-стратегии» и пример защитных механизмов личности / А. О. Бадмаева, А. В. Ангиров, А. В. Муева // Вестник науки. — 2024. — № 12 (81), Т. 4. — С. 1433
2. Сирота Н. А. Копинг-поведение в подростковом возрасте и профилактика его аддиктивного варианта / Н. А. Сирота // Аддиктивное поведение: профилактика и реабилитация. — М.: МГППУ, 2024.
3. Целуйко В. М. Психология неблагополучной семьи: Книга для педагогов и родителей. — М.: Изд-во ВЛАДОС-ПРЕСС, 2004. — 6–9 с.
4. Михайлычева, И. В. Копинг-поведение младших подростков с различными рисками девиантного поведения: диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук / Михайлычева И. В.. — Кострома, 2008. — 17 с.
5. Фрайденберг Э., Льюис Р. ACS (Adolescent Coping Scale) / Адаптация Т. Л. Крюковой // Психологические тесты онлайн [сайт]. — URL: https://psytests.org/coping/acs.html (дата обращения: 14.04.2026).
6. Лазарус Р., Фолкман С. WCQ (Ways of Coping Questionnaire) / Адаптация Т. Л. Крюковой // Психологические тесты онлайн [сайт]. — URL: https://psytests.org/coping/wcq.html (дата обращения: 14.04.2026).
7. Волченкова Е. В. и др. Анализ копинг-стратегий подростков делинквентного поведения как условие оптимизации психолого-педагогического сопровождения учащихся // Science for Education Today. — 2020. — Том 10. — № 5. — С. 84–103.