В теории уголовного права, а также смежных науках, наблюдаются затруднения относительно квалификации преступлений, где мотивом выступает религиозная ненависть или вражда. Чтобы эффективно бороться с данным видом преступности, необходимо правильно определять признаки и дополнительные характеристики преступлений, совершенных по данному мотиву.

В Российской Федерации показатели преступлений, совершенных на фоне религии, постоянно меняются — так к началу 2026 года их количество существенно увеличилось. Стоит указать, что указанный мотив актуален для убийств, хулиганства и вандализма, а также иных видов преступлений. Примерами подобных преступных посягательств является: осквернение религиозных кладбищ, нападения на церкви и святыни и многое другое. Практика показывает, что в подавляющем большинстве случаев вышеуказанные деяния, не связанные с причинением вреда человеку, квалифицируются в качестве хулиганства [2, с. 235].

Указанный подход к квалификации является неправильным, поскольку он не учитывает личность преступника и условия совершения преступления. Для преступлений, которые совершены по рассматриваемому мотиву, на субъективную сторону и саму характеристику субъекта необходимо уделять дополнительное внимание. Не лишним является составление портрета лица, совершившего преступление. Можно констатировать тот факт, что данные лица совершают преступления по мотиву религиозной ненависти или вражды, являясь членом какой-либо радикальной религиозной организации, либо разделяют крайне деструктивные взгляды относительно отдельных религий.

Основная проблема анализируемых преступлений заключается в том, что принимаемые государством меры по борьбе с проявлениями экстремизма в контексте религиозных конфессий, являются малоэффективными. Во многом это подтверждается правоприменительной практикой — многие меры направлены, не на последовательное уменьшение проявления экстремизма, а лишь на преодоление уже возникшей проблемы в отношении конкретной религии. Иными словами, современное правовое регулирование в полной мере не отвечает будущим возможным вызовам борьбы с экстремизмом, что непосредственно влияет на сохранение показателей рассматриваемых преступлений [5, с. 44].

Во многом совершение преступлений по мотивам религиозной ненависти или вражды обусловлено низким уровнем правовой и социальной культуры населения — на уровне различных образовательных учреждений не ведется достаточная работа относительно истории и специфики различных религиозных течений.

Анализ различных научных источников позволяет сделать вывод о том, что подобные преступления совершаются в целях демонстрации своего негативного отношения к той или иной религии. Своими действиями субъект подчеркивает неправильность чужого исповедания, его несостоятельность и необходимость искоренения. При этом такие люди сами считают себя истинно верующими, определяют свою религию, как исключительно правильную и единственно верную для населения государства, в котором они проживают.

Подобные радикальные подходы к выстраиванию мотива преступления характеризуют вышеуказанные преступления, как преступления с повышенной опасностью. Проблема заключается в том, что на практике определить такой мотив не всегда представляется возможным — он может быть скрытым, либо проявиться в определенный момент при достижении определенных результатов преступления [4, с. 122].

У религиозного мотива имеется две составные части, которые отражаются в соответствующих положениях уголовного законодательства — это религиозная вражда и религиозная ненависть. По мнению исследователей, подобное разграничение обусловлено тем, чтобы охватить все возможные негативные проявления человека, выраженные относительно «чужой» религии. Поэтому подавляющее большинство ученых признают эти понятия синонимичными.

Однако если обратиться к положениям Уголовного кодекса Российской Федерации [1], можно заметить, что законодатель разделяет эти понятия союзом «или», подчеркивая их различие, которое должно учитываться при квалификации. Можно предположить, что ненависть в рассматриваемом контексте является активным проявлением отрицательной эмоциональной и чувственной оценки иной религии, которое вступает в противоречие с его ценностями и моральными ориентирами. В свою очередь, вражда может восприниматься в качестве активного действия, сопряженного с открытой неприязнью и ненавистью. Представляется возможным посчитать, что вражда является аккумулирующим понятием по отношению к ненависти, так как её проявление порождает более масштабные последствия. Вражда проявляется в тяжких и особо тяжких преступлениях, в то время как религиозная ненависть трактуется в качестве эмоционального порыва, послужившего основой для формирования мотива преступления [4, с. 123].

Проще говоря, вражда может трактоваться в качестве внешнего проявления, влияющего на объективную сторону совершенного преступления, а ненависть может выступать самостоятельной характеристикой субъективной стороны рассматриваемых преступлений.

К сожалению, на законодательном уровне не дается детальных разъяснений относительно разграничения двух вышеуказанных понятий, что создает проблемы в правоприменительной практике при квалификации подобных преступлений.

Среди исследователей все чаще наблюдается позиция относительно того, что религиозная вражда должна быть выделена в качестве отдельного самостоятельного признака объективной стороны преступления, так как именно вражда является активным внешнем проявлением в отношении лиц или объектов, связанных с иной религией [3, с. 109].

Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что на уровне уголовного законодательства наблюдается проблема разграничения понятий «религиозная ненависть» и «религиозная вражда». На мой взгляд, необходимо изменить подход к законодательному регулированию данного квалифицирующего признака, оставив мотив религиозной ненависти, поскольку, как уже было указано ранее, религиозная вражда — это самостоятельное понятие, характеризующее внешнее проявление действий субъекта.

Чтобы устранить данную проблему, необходимо внести соответствующие изменения в составы преступлений, где квалифицирующим признаком выступает указанный мотив, а также стоит внедрить дополнительную статью, которая будет характеризовать содержание данного мотива в полном объеме, что позволит выстроить эффективную практику квалификации подобных преступлений.

Решение данной проблемы позволит изменить подход к раскрытию и расследованию преступлений, совершенных по мотивам религиозной ненависти и вражды, что является одном из важнейших направлений современного уголовного процесса в России, поскольку наша страна является многонациональным, светским государством с республиканской формой правления, в связи с чем необходимо исключить все возможные проявления ненависти, обеспечив гармоничное развитие российского общества в будущем.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 09.04.2026) //Собрание законодательства РФ. — 17.06.1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Гончаров Ю. Н. Преступления, совершенные на почве политической, идеологической или религиозной ненависти или вражды, как проявление социального конфликта / Ю. Н. Гончаров // Вестник Саратовской государственной юридической академии. — 2025. — № 2 (163). — С. 234–240.
3. Дятлова Е. В. К вопросу о детерминантах преступлений, совершаемых по мотиву расовой, национальной, религиозной или политической ненависти или вражды / Е. В. Дятлова // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. — 2022. — № 4. — С. 107–110.
4. Дятлова Е. В. К вопросу о проблеме разграничения расовой, национальной и религиозной ненависти или вражды / Е. В. Дятлова // Юридическая наука. — 2022. — № 4. — С. 121–123.
5. Малинина Я. В. Вопросы квалификации преступлений, совершаемых по мотивам ненависти или вражды / Я. В. Малинина // Вестник Академии права и управления. — 2023. — № 1 (71). — С. 43–48.