The article examines graffiti as a psycho-semiotic system within the urban culture of Kazakhstan. Graffiti is interpreted as a polymotivated phenomenon of youth subculture that serves as a tool for self-expression, construction of psychosocial identity, and social interaction. The authors identify three cultural types of graffiti — carnival, official, and informational — as well as four genre formations: discursive, pictorial, symbolic, and numerical. Special attention is given to the socio-psychological motives of graffiti authors, cognitive mechanisms of meaning compression and defocusing, and the current trends in the legitimization of street art in urban environments. The study highlights the significant role of graffiti in shaping urban identity and emphasizes the importance of recognizing its educational and cultural potential within the context of Kazakhstan’s modern urban development.

Keywords: graffiti, youth subculture, urban space, psycho-semiotic system, identity, genre formations, cultural types, deviant behavior, Kazakhstan.

Граффити как полимотивированный феномен неинституциональной изобразительной деятельности представляет собой важнейший элемент молодежной субкультуры в крупных городских пространствах, таких как Астана. Отношение общества к граффити остается противоречивым: оно рассматривается либо как вандализм и следствие упадка городской среды [15, с. 102–120; 17, с.144–164], либо как искусство и форма «уличного самовыражения». Данная работа анализирует граффити как психосемиотическую систему [3, с. 37; 5, с.293], которая служит средством конструирования социокультурной реальности и регуляции социального поведения. В отличие от классического искусствоведения, анализ граффити лежит в области социальной и культурно-исторической психологии, а также семиотики и культурологии [4, с.361–369; 14, с. 136–146].

Граффити, определяемое как любая надпись, знак или изображение, нанесенное от руки на объекты частной и общественной собственности и носящее не институционализированный характер, является повсеместным элементом современного городского ландшафта [15, с. 102; 6, с.97]. Общественное отношение к граффити остается противоречивым: их рассматривают как следствие упадка городской среды, вандализм [16, с. 113] либо как форму «уличного самовыражения» и искусство [19, с.102–104, 10, с. 124; 18, с. 221].

Феномен граффити представляет собой обыденную, промежуточную, междисциплинарную реальность, анализ которой лежит в плоскости социальной и культурно-исторической психологии, а также семиотики. Семиотика (наука о знаках и знаковых системах) важна для анализа граффити. Граффити можно рассматривать как сегменты психосемантической системы, свойствами которой являются: отрыв означающего от означаемого, анонимность, конструирование символической идентичности [4, с. 361–369; 3, с. 50].

В своих работах Белкин А. И. говорит о возникновении граффитологии — междисциплинарной области научного познания неинституционального изобразительного творчества. При этом граффитология находится на пересечении психологии, социологии, культурологии, семиотики, истории и археологии.

Также отмечается, что социально-психологическое знание получает преимущественное развитие в этой области, что позволяет говорить о возникновении социальной психологии граффити как нового направления [5, с.295]

В контексте Республики Казахстан, где наблюдается трансформация укладов жизнедеятельности и активно обсуждаются вопросы молодежных объединений, изучение граффити приобретает особую актуальность [11, с. 3].

Граффити представляют собой характерное проявление современной молодежной субкультуры, выступая значимым социально-психологическим феноменом. Эта форма неинституциональной изобразительной активности становится способом выражения и формирования психосоциальной идентичности ее авторов в условиях постсовременного общества. Потребность человека в осознании и утверждении собственной идентичности реализуется, в частности, через творческие практики, выходящие за рамки официальных культурных институтов. В контексте тотальной знаково-информационной среды граффити выполняют функцию самопрезентации, самоопределения и символического взаимодействия личности с социумом. [12]

Целью данной работы является систематизация культурных типов и жанровых характеристик граффити, применимых для исследования городской среды Астаны.

Теоретические основы: Граффити как система культурных типов

Для классификации граффити используется типология, выделяющая три основных культурных типа:

1. Смеховая (карнавальная) культура. Это древняя, народная культура, преимущественно телесная и мифологическая. Граффити являются выражением смеховой культуры, которая характеризуется двутонностью слова, неофициальностью и нарушением границ. Большинство граффити создается на основе потребностей их авторов в принадлежности и любви, что реализуется в рамках смеховой культуры. Она доминирует в изобразительной и дискурсивной формациях. [7, С. 119–124]
2. Официальная (индустриальная) культура. Связана с институционализированными способами выражения и четкими границами. К ней относятся граффити, не имеющие антиинституционализированной направленности [8, с 125]. Числовая и символическая формации, как правило, представляют собой способы воспроизводства официальной культуры. Числовая и символическая формации, как правило, выступают в качестве ключевых механизмов воспроизводства официальной культуры. Они обеспечивают не только передачу, но и институционализацию нормативных представлений, ценностей и моделей поведения, которые закрепляются в общественном сознании как легитимные и обязательные.

Числовая формация отражает рационально-упорядоченную составляющую культурного пространства, связанную с процессами классификации, измерения и контроля. Её функционирование выражается в стремлении к объективизации и стандартизации социальных явлений, что характерно для административных и бюрократических структур современного общества.

Символическая формация, в свою очередь, реализует идеологическую и знаковую функции культуры. Посредством символов, мифов и знаковых систем она формирует коллективное восприятие действительности, задаёт модели идентификации и конструирует систему смыслов, поддерживающих социальный порядок.

Таким образом, числовая и символическая формации функционируют как взаимодополняющие уровни культурного воспроизводства: первая обеспечивает формально-рациональную основу культурной системы, а вторая придаёт ей смысловое и ценностное наполнение. Их взаимодействие способствует устойчивости и воспроизводимости официальной культуры, определяя границы допустимого и закрепляя идеологические ориентиры, признаваемые обществом как универсальные. [4 c. 361–362]

3. Информационная (постиндустриальная) культура. Характерна для постиндустриального общества, основана на тотальной текстуализации [6, с. 100, с. 103]; [3, c.42]. Ее маркерами являются английский язык (как прообраз мирового языка) и отсутствие четкого позиционирования. Надписи на английском языке чаще встречаются в учреждениях высшего профессионального образования [6 с.100].

1. Жанровые характеристики и функции граффити

Граффити является полимотивированной деятельностью. Основные мотивы, побуждающие молодежь к созданию надписей и рисунков, включают:

— Идентификационная функция: Доминирующая функция. Граффити — это средство конструирования психосоциальной идентичности, стремление «заявить о своем существовании» и оставить свой след.

— Протестная функция: Нарушение социальных запретов и порча имущества. Граффити выступают как элемент субкультуры, находящийся в оппозиции к доминирующей культуре.

— Агрессивные реакции: Высвобождение подавленных агрессивных и враждебных импульсов. Акт написания граффити приравнивается к агрессивному поведению, или «письменной агрессии».

— Мотивы творчества и самовыражения: Граффити могут быть весьма изощрены по стилю, отражая эвристически-сублимативную функцию.

— Сексуальные и развлекательные мотивы: Сексуальная тематика часто преобладает в личных (туалетных) граффити. Рисование может быть частью игры. [5, c.293–294]

2. Жанровые формации: Граффити делятся на стандартизированные (типичные) и нестандартизированные (индивидуальные) высказывания. По знаково-семиотическому критерию выделяют четыре формации:

— Дискурсивная: Наиболее многочисленная. Включает надписи, афоризмы, вопросы. Доминируют функции идентификации, выражения агрессии и интеракции. Для нее характерна обрывочность, недосказанность.

— Изобразительная: Рисунки (лица, животные, узоры). Доминируют эвристически-сублимативная, идентификационная и эстетическая функции. Графические изображения в основном схематичны.

— Символическая: Символы групп и явлений (сердечко, свастика, звезды). Доминируют идентификационная и эстетическая функции. Символы выражают принадлежность к референтной группе и символизацию действительности.

— Числовая: Даты, расчеты, формулы, номера телефонов, «крестики-нолики». Доминирует прагматическая функция и тема исчисления. [5, c.295–298]

3. Новые тенденции: Когнитивные механизмы и легитимация:

В современной коммуникативной среде граффити используют когнитивные механизмы для эффективной передачи смысла:

— Компрессия: Передача объемной информации минимальными языковыми ресурсами. Реализуется через языковую игру или дискурсивные тексты, что требует интеллектуальных усилий от адресата и способствует длительной фиксации в памяти.

— Фокусировка: Реализуется через тексты-философствования, побуждающие к размышлениям над глубинными смыслами.

— Дефокусирование: Смещение фокуса внимания, часто через абсурдизацию, что вызывает удивление и обеспечивает длительную фиксацию в памяти. [1, c 177–185]

Происходит трансформация от девиантной субкультуры к «творческому активу». В Санкт-Петербурге легитимными (допустимыми) в глазах горожан стали нелегальные граффити, которые:

1. Связаны с историей города или знаменитыми людьми (концепция «спонтанной мемориализации».
2. Обладают высоким изобразительным качеством и «дружелюбны» для распознавания.
3. Расположены на обветшалых поверхностях, преобразуя их. Граффити низкого качества, хаотичные и грязные, вызывают негативную оценку и чувство небезопасности [16, с.113–116].

Заключение

Граффити в крупном городском пространстве, таком как Астана, выступает как многомерная психосемиотическая система на стыке смеховой, официальной и информационной культур. Ключевые функции — идентификация и самовыражение. Участие в граффити, особенно в подростковом возрасте (12–16 лет), мотивировано потребностью в адреналине, идентичности и признании.

В то время как классическое граффити имеет маскулинный характер, стрит-арт (муралы) привлекает девушек благодаря легализации и оценке художественного навыка. Девушки чаще приходят в эту сферу, чтобы расширить круг общих интересов со своим молодым человеком или ради профессиональной самореализации.

Изучение типов культуры и жанровых характеристик граффити в Астане позволяет не только понять механизмы конструирования идентичности, но и разработать меры по предотвращению деструктивных практик и использованию воспитательного потенциала легального стрит-арта, который, как показывают исследования, может быть эффективным при краткости, однозначности призыва и дополнении его графическим образом.

В дальнейшем нами будет предпринята попытка выявить социально- психологические характеристики и особенности письменной ментальности уличных граффити, собранных в Казахстане в городе Астана.

Литература:

1. Бабикова, М. Р. Когнитивные механизмы граффити: компрессия, дефокусирование, фокусировка // Научный диалог. — 2024. — Т. 13. — № 8. — С. 172–185
2. Барсамов, С. А. Необходимость девиантного опыта для одобряемой карьеры в граффити: социальная аномия или норма переходного периода? // Теория и практика общественного развития. — 2011. — № 7.
3. Белкин, А. И. Исследование граффити в психологии и интенциональность сознания авторов граффити // Креативная экономика и социальные инновации. — 2012. — № 1 (2). — С. 36–53.
4. Белкин, А. И. Герменевтическое понимание в коммуникации авторов граффити. — Сибирский Педагогический Журнал- 2008.-№ 15. — с.361–369.
5. Белкин А. И. Феномен граффити: психологические аспекты // Вестник Санкт-Петербургского университета.- 2009. — Вып.2.Ч.1. — с.293–298
6. Белкин, А. И. Психосоциальная идентичность авторов граффити // Вестник Самарской гуманитарной академии. — 2008. — № 2 (4). — с.97, с.100, с. 103, с. 100
7. Белкин А. И. Граффити как современная форма народной карнавальной культуры // Психология искусства: образование и культура. Самара: СГПУ, МИР, 2000. — С. 119–124
8. Белкин А. И. Социально-психологический анализ граффити различных формаций// Известия Самарского научного центра Российской академии наук. — 2008. — c.125
9. Белкин А. И. Социальная перцепция граффити и оценка неинституциональной изобразительной деятельности авторов граффити// Вестник СамГУ.-2011.-№ 7.- с.166–172
10. Волкова, Л. А. Вандализм и граффити как одна из форм проявления девиации среди молодежи // Социальная и юридическая психология. — 2014. — С. 121–127.
11. Калиева Ж. А. Cоциологическая рефлексия молодежных объединений: теория и практика (на примере республики Казахстан). -Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук, - Саратов.-2019. - с.3
12. Махмутова, Д. О. История возникновения и развития граффити, популярные граффитчики и принятие граффити как одного из видов искусства в музеях // Инновационная наука. — 2024. — № 5. — С. 195–199.
13. Нугаева, А. Р., Беймишева А. С. Структурные элементы и содержание феномена городской идентичности — социальный и пространственный компоненты (на примере города Алматы) // Алматы Менеджмент университет. — 2024.
14. Порозов Р. Ю., Клюсова П. С. Выражение ментальных установок народа в субкультуре граффити // Культура и цивилизация. 2021. Том 11. № 4А. С. 136–146. DOI: 10.34670/AR.2021.36.90.018
15. Рыбина Е. А., Широкова Л. К., Горшенкова А. О., Сущева С. М., Разумова В. В. Психологический аспект граффити // Гуманитарные научные исследования. 2022. № 7 [Электронный ресурс]. URL: https://human.snauka.ru/2022/07/50532
16. Сафонов, И. Е., Шапиро Е. В., Лукина Е. М., Щепкина С. А. Граффити для города или город для граффити? Легитимность нелегальных граффити в историческом центре Санкт-Петербурга // Galactica Media: Journal of Media Studies. — 2022. — № 3 (4). — С. 102–120.
17. Скороходова А. С. Граффити: значение, мотивы, восприятие // Психологический журнал. — 1998. — Т. 19. № 1. — С. 144–164.
18. Терещенко, В. А. Граффити как социально-психологический феномен современной художественной субкультуры / В. А. Терещенко; рук. работы С. Ю. Девятых // Студенты — науке и практике АПК: материалы 108-й Международной научно-практической конференции студентов и магистрантов (г. Витебск, 26 мая 2023 г.) / Витебская государственная академия ветеринарной медицины. — Витебск: ВГАВМ, 2023. — Ч. 2: Биологические, сельскохозяйственные и гуманитарные науки. — С. 214–215.
19. Штепа В. В. Динамика субкультуры граффити в современной России// Аспирант и соискатель. — 2006. — 2008. № 3. — С. 102–104
20. Lewis D. A., Salem G. Fear of crime: Incivility and the production of a social problem. New Brunswick, 1986. — С.55–75.