В современной России одним из ключевых элементов правовой защиты конкуренции выступает ст. 178 УК РФ «Ограничение конкуренции» , призванная обеспечивать ответственность за нарушение принципа свободной конкуренции, включая проявления картельных сговоров. Вместе с тем уголовно‑правовое определение картельного сговора в рамках указанной статьи носит неоднозначный характер, что порождает существенные проблемы как для правоведа‑теоретика, так и для практикующего юриста [1].

Традиционно в экономической теории и антимонопольном праве под картельным сговором понимается соглашение между субъектами предпринимательской деятельности, направленное на ограничение конкуренции (например, установление монопольно высоких/низких цен, закрепление сегментов рынка, ограничение объёмов производства и т. д.). При этом такие соглашения могут быть как формальными (договорными), так и неформальными (молчаливое согласие, практика координации поведения на рынке). Есаков Г. А. отмечает, что именно неформальный характер картельного сговора часто затрудняет его доказывание и квалификацию по уголовному закону, что особенно актуально для ст. 178 УК РФ [2].

В правоприменительной практике обращение именно к ст. 178 УК РФ объясняется тем, что она предусматривает уголовную ответственность за ограничение конкуренции , которое включает в себя и действия, направленные на заключение запрещённых картелей. Однако в самой статье УК РФ картельный сговор не упоминается прямо как отдельный вид преступных действий, что приводит к необходимости его соотнесения через положения антимонопольного законодательства.

Так, Тенишев А. П. подчёркивает, что картельный сговор в рамках уголовного права целесообразно рассматривать как специальную форму ограничения конкуренции, поскольку он предполагает скоординированное поведение нескольких субъектов, направленное на ограничение конкуренции и получение незаконной выгоды. При этом подчёркивается, что в отличие от одностороннего злоупотребления доминирующим положением картельный сговор характеризуется субъектным составом из нескольких лиц, что усложняет выявление и доказывание сговора [3].

Существует ряд проблем, связанных с объективной стороной преступления, предусмотренного ст. 178 УК РФ, в контексте картельного сговора. Во‑первых, в диспозиции статьи не определена ни специфика действий, ни признаки сговора как такового, что приводит к расширительному толкованию нормы и возможной «подтягиванию» под неё обычных рыночных практик. Чучаев А. И. указывает на эти проблемы квалификации экономических преступлений. Во‑вторых, отсутствие чётких критериев доказывания сговора (прямые доказательства, косвенные выводы, модель поведения на рынке) создаёт риск ложной квалификации [4].

Не менее важной представляется проблема субъективной стороны . Картельный сговор, как правило, носит умышленный характер: участники осознают, что их соглашения или координация ведёт к ограничению конкуренции и ущемлению интересов экономических субъектов и потребителей. Есаков Г. А. указывает, что в ряде случаев может возникать ситуация, при которой участники не имеют прямого умысла на ограничение конкуренции, но фактически создают совокупность действий, эквивалентную картельному сговору. В этом случае вопрос о квалификации по ст. 178 УК РФ становится предметом спора и требует балансирования между уголовно‑правовым и антимонопольным подходом [2].

Дополнительную сложность вносит разделение ответственности между антимонопольным (КоАП РФ) и уголовным правом. Тенишев А. П. подчёркивает, что не каждое ограничение конкуренции, квалифицируемое по антимонопольным нормам, должно автоматически рассматриваться как уголовное преступление. Переход от административного к уголовному наказанию требует установления особо тяжких последствий, значительного масштаба сговора и систематического характера действий. В настоящее время отсутствие единообразных критериев в УК РФ и судебной практике приводит к дроблению подходов и неоднозначности в решении вопроса о применении ст. 178 [3].

Кроме того, в научной доктрине обсуждается необходимость системного подхода к уголовно‑правовому определению картельного сговора:

– интеграции положений ст. 178 УК РФ с Федеральным законом «О защите конкуренции»;

– использования экономического анализа рыночного поведения для доказывания сговора;

– развития специальных следственных и доказательственных механизмов, свойственных антимонопольным и уголовным делам об экономических преступлениях [4].

Рассматривая правовые аспекты данного вопроса невозможно не упомянуть и проблемы экономические, которые порождаются в связи с законодательными изъянами. Картельный сговор оказывает влияние на множество сфер жизни человека, и в последующем снижает уровень жизни общества. Опасность картельных сговоров видна при раскрытии факторов их отрицательного влияния на рыночную ситуацию, среди которых можно выделить: — создание дополнительных барьеров, препятствующих входу на рынок новых фирм; — затруднение рыночной саморегуляции и, соответственно, ограничение конкуренции; — «замораживание» НТП, отсутствие мотивации к обновлению технической оснащенности производственных мощностей; — опасность политической дестабилизации вследствие расширения производства в экономике и влияния на баланс в общественном регулировании; — нарушение интересов потребителей, вызванное искусственным завышением цен, снижением качества и ассортимента товара.

Таким образом, уголовно‑правовое определение картельного сговора в рамках ст. 178 УК РФ, имеет большое значение для общества в целом и сталкивается с рядом проблем, связанных с отсутствием чёткой дефиниции, неоднозначностью критериев доказывания и размытостью границ между административным и уголовным наказанием. Это требует дальнейшего теоретического обсуждения и, возможно, законодательного уточнения конструкции состава преступления, а также развития единой правоприменительной практики, учитывающей как специфику экономического поведения на рынке, так и принципы справедливого уголовного наказания [2] [3] [4].

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 08.08.2024) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
2. Есаков Г. А. Судебная практика по ст. 178 УК РФ: спорные вопросы квалификации // Уголовное право. 2022. № 6. С. 39–47.
3. Тенишев А. П. и Даниловская А. В.: Приоритетные направления уголовно-правовой политики в сфере защиты конкуренции // Законодательство. 2022. № 5. С. 41–49.
4. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (ред. от 30.12.2023) // СЗ РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3434.
5. Чучаев А. И. Проблемы квалификации экономических преступлений // Вестник ИГП РАН. 2022. № 4. С. 33–42.