В категории преступных посягательств на личность отдельно выделяются противоправные действия в отношении несовершеннолетних. Данные деяния отличаются повышенным цинизмом и особой жестокостью, служа ярким проявлением нравственной деградации лиц, которые их совершают. Такие преступления представляют собой исключительную угрозу для общества в целом.

Как справедливо отмечает В. Б. Хатуев, «использование виновным в своих преступных целях этих особых качеств потерпевшего повышает степень общественной опасности содеянного, свидетельствует об особой безнравственности, опасности и жестокости преступника» [4]. Среди всех возрастных категорий именно несовершеннолетние отличаются максимальной уязвимостью и минимальной степенью социальной защищенности.

Важно отметить, что преступные посягательства в отношении интересов несовершеннолетних не ограничиваются рамками главы 20 Уголовного кодекса РФ «Преступления против семьи и несовершеннолетних». Значительный массив деяний, в том числе тяжких и особо тяжких (убийства, изнасилования, причинение тяжкого вреда здоровью), содержится в иных главах УК РФ. При этом возраст потерпевшего (малолетний, несовершеннолетний) в таких составах выступает в роли квалифицирующего признака, существенно усиливающего наказание.

Проблема терминологической неопределенности смежных понятий («ребенок», «несовершеннолетний», «малолетний», «подросток») уже привлекала внимание исследователей. В частности, С. А. Пичугин и А. С. Руденко обоснованно указывают на то, что возрастные границы подростков в различных отраслях права варьируются по-разному например в Семейном кодексе РФ или же Федеральным законом «Об основных гарантиях прав ребенка» под несовершеннолетним (ребенком) понимается лицо не достигшее возраста восемнадцати лет, Уголовный Кодекс РФ же в этом вопросе в ч. 1 ст. 87 УК РФ гласит, что: несовершеннолетними уголовный закон считает лиц, которым ко времени совершения преступления исполнилось 14, но не исполнилось 18 лет, что значительно сужает возрастные границы подростков [5].

Говоря об уголовном праве касаемо несовершеннолетних, складывается парадоксальная ситуация: понятие «несовершеннолетний» выполняет одновременно две разнонаправленные функции. С одной стороны, оно обозначает статус потерпевшего, требующего повышенной уголовно-правовой охраны. С другой стороны, в Общей части УК РФ это же понятие определяет возраст, с которого наступает уголовная ответственность. Такое дуалистическое использование одного термина в разных смысловых контекстах неизбежно порождает коллизии: лицо в возрасте 15 лет, будучи субъектом преступления, признается несовершеннолетним, но, становясь жертвой преступления, в ряде составов формально таковым не признается. С теоретической точки зрения, это свидетельствует о том, что законодатель не сформировал единой доктрины охраны детства, заменив ее ситуативным подходом, при котором степень защищенности ребенка варьируется в зависимости от конкретного состава преступления.

Показательным является сравнение примечания к ст. 131 УК РФ (изнасилование) и диспозиций ст. 134, 135 УК РФ. В примечании к ст. 131 УК РФ законодатель использует понятие «лицо, не достигшее 12-летнего возраста», устанавливая презумпцию непонимания таким лицом характера совершаемых с ним действий. В то же время в ст. 134 УК РФ (половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста) и в ст. 135 УК РФ (развратные действия) ключевым является понятие «лицо, не достигшее 16-летнего возраста», а в квалифицированных составах фигурирует «потерпевший (потерпевшая), не достигший (не достигшая) 14-летнего возраста» (малолетний).

Данное нормативное разграничение приводит к формированию разнонаправленных правовых презумпций в рамках одного института охраны половой неприкосновенности несовершеннолетних.

Особую сложность здесь будет представлять ситуация, когда виновный добросовестно заблуждается относительно возраста потерпевшего, то есть затрагивается такое понятие как «заведомость». Как отмечает С. В. Рахманин «В контексте рассматриваемого вопроса о возможной ошибке субъекта в возрасте потерпевшего значимым является наличие или отсутствие в формулировках текста нормы уголовного закона указания на заведомость знания о возрасте потерпевшего» [6]. Соответственно наличие или отсутствие указания на данный факт в статье особенной части УК РФ может изменить правила квалификации.

Если применительно к ст. 131 УК РФ законодатель исходит из заведомой неспособности лица младше 12 лет осознавать происходящее, что делает квалификацию независящей от субъективного восприятия виновного, то в отношении подростков в возрасте от 13 до 16 лет уголовный закон фактически требует доказывания осознания виновным их возрастной незрелости. В результате при внешне сходных объективных признаках деяния (например, при совершении полового акта с лицом в возрасте 13 лет) правовая оценка будет варьироваться в зависимости от того, удалось ли установить прямой умысел на возраст потерпевшего либо имело место добросовестное заблуждение, что создает предпосылки для неоправданно широкого судейского усмотрения и ставит степень уголовно-правовой защиты несовершеннолетнего в зависимость от доказуемости субъективного отношения виновного к его возрасту.

Данное нормативное разграничение приводит к формированию разнонаправленных правовых презумпций в рамках одного института охраны половой неприкосновенности несовершеннолетних. Такой подход, основанный на субъективном вменении, существенно снижает эффективность уголовно-правовой охраны несовершеннолетних и противоречит принципу приоритетной защиты прав детей, закрепленному в ст. 38 Конституции РФ и ст. 3 Федерального закона от 24.07.1998 № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации».

На основе выявленной проблемы (отсутствие легального определения, терминологическая разобщённость, использование разрозненных возрастных порогов) возможны следующие предложения по реформированию российского законодательства:

1. Дополнить Уголовный кодекс РФ статьей Общей части или примечанием к статье Особенной части, в котором дать легальное определение единого понятия «ребенок» (0–18 лет) и его подкатегорий: «малолетний» (0–14 лет) и «несовершеннолетний» (14–18 лет).

2. Унифицировать понятийный аппарат в отраслевых законах (УК РФ, СК РФ, Федеральный закон № 120-ФЗ, Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка»), закрепив единое правило: «ребенок (несовершеннолетний) — лицо, не достигшее 18 лет», с сохранением при необходимости уточняющих подкатегорий «малолетний» (до 14 лет) и «несовершеннолетний» (14–18 лет) в случаях, когда дифференциация обусловлена особенностями правового регулирования.

3. Отказаться от разрозненных возрастных порогов (12, 14, 16 лет) в пользу единой шкалы. Внести изменения в статьи 131, 132, 134, 135, 150, 151, 156 УК РФ и иные составы, где возраст потерпевшего имеет квалифицирующее значение, установив следующую систему:

а) «лицо, не достигшее 14-летнего возраста» — для малолетних (повышенная уголовная ответственность);

б) «лицо, не достигшее 18-летнего возраста» — для несовершеннолетних.

Предлагаемый подход позволит устранить необоснованные различия в правовой охране несовершеннолетних одной возрастной группы (12–16 лет) в зависимости от вида преступления.

Реализация предложенных изменений позволит устранить существующую терминологическую неопределенность, обеспечить единообразие судебной практики (особенно при квалификации половых преступлений в отношении подростков 12–16 лет), повысить эффективность уголовно-правовой защиты несовершеннолетних и сформировать непротиворечивый механизм установления признака «заведомости» . Вменение виновному знания о возрасте потерпевшего становится предсказуемым: достаточно доказать его осведомленность о том, что потерпевший относится к категории «ребенок» (до 18 лет), а для применения особо квалифицированных составов — к категории «малолетний» (до 14 лет). Это соответствует принципу правовой определенности, исключает двойное толкование и обеспечивает единообразие судебной практики при рассмотрении дел о преступлениях против несовершеннолетних.

Литература:

1. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 20.02.2026). — Текст: электронный // consultant.ru: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/ (дата обращения: 01.04.2026).
2. «Семейный кодекс Российской Федерации» от 29.12.1995 N 223-ФЗ (ред. от 23.11.2024, с изм. от 30.10.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 05.02.2025). — Текст: электронный // consultant.ru: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (дата обращения: 01.04.2026).
3. Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» от 24.07.1998 N 124-ФЗ (последняя редакция). — Текст: электронный // consultant.ru: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_19558/ (дата обращения: 01.04.2026).
4. Хатуев В. Б. Уголовно-правовое значение особых свойств потерпевшего от преступления как основных или квалифицирующих признаков преступлений // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 3 (100). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ugolovno-pravovoe-znachenie-osobyh-svoystv-poterpevshego-ot-prestupleniya-kak-osnovnyh-ili-kvalifitsiruyuschih-priznakov-prestupleniy (дата обращения: 01.04.2026).
5. Пичугин С. А., Руденко А. С. Некоторые проблемы терминологии, используемой в уголовном кодексе Российской Федерации для определения возрастных категорий несовершеннолетних // Пенитенциарная наука. 2010. № 12. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nekotorye-problemy-terminologii-ispolzuemoy-v-ugolovnom-kodekse-rossiyskoy-federatsii-dlya-opredeleniya-vozrastnyh-kategoriy (дата обращения: 01.04.2026).
6. Рахманин С. В. Проблемы квалификации преступлений при фактической ошибке в возрасте потерпевшего // Право и политика. 2019. № 5. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-kvalifikatsii-prestupleniy-pri-fakticheskoy-oshibke-v-vozraste-poterpevshego (дата обращения: 01.04.2026).