Институт мер предварительной защиты в административном судопроизводстве выступает важнейшим процессуальным механизмом, направленным на обеспечение реальной эффективности судебной защиты прав и законных интересов граждан и организаций. Его назначение заключается в предотвращении причинения значительного вреда до разрешения дела по существу и в обеспечении исполнимости будущего судебного акта.

Меры предварительной защиты по административному иску находят свое отражение в главе 7 Кодекса административного судопроизводства РФ (КАС РФ) [1] и активно используются судами общей юрисдикции. Вместе с тем практика применения указанных мер свидетельствует о наличии системной проблемы, связанной с отсутствием четко сформированного механизма достижения баланса между публичными и частными интересами. Это обусловливает ограничительное применение мер предварительной защиты и снижает их эффективность как инструмента судебной защиты.

Нормативная модель мер предварительной защиты предполагает их использование в качестве превентивного инструмента, направленного на предотвращение негативных последствий для заявителя. Однако действующее правовое регулирование не содержит четких критериев оценки допустимости их применения, включая такие категории, как «значительный вред» и «необходимость обеспечения исполнимости судебного акта».

В результате соответствующие вопросы решаются судами на основе усмотрения, что приводит к формированию неоднородной правоприменительной практики. При этом в большинстве случаев суды исходят из приоритета публичного интереса, устанавливая повышенные стандарты доказывания для заявителей.

Фактически это приводит к подмене превентивной функции мер предварительной защиты их использованием в качестве инструмента предварительной оценки спора по существу, что противоречит их процессуальной природе.

Характерной чертой современной практики является отсутствие единообразного подхода к применению мер предварительной защиты.

Характерным примером ограничительного подхода является Апелляционное определение Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 12 ноября 2024 г. по делу № 66а-2057/2024, в котором суд отказал в применении меры предварительной защиты, указав на недоказанность заявителем опасности нарушения его прав и отсутствия оснований полагать, что их защита будет невозможна без принятия соответствующих мер [5]. Данный подход свидетельствует о возложении на заявителя повышенного бремени доказывания и фактическом формировании строгого стандарта обоснования необходимости применения мер предварительной защиты.

В то же время судебная практика демонстрирует и иной подход, ориентированный на снижение стандарта доказывания. Так, в Кассационном определении Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 15 августа 2025 г. по делу № 8а-18656/2025 указано, что меры предварительной защиты носят ускоренный и предварительный характер, в связи с чем для их применения не требуется представления доказательств в объеме, необходимом для разрешения спора по существу [6]. Суд подчеркнул, что достаточным является обоснование вероятности наступления неблагоприятных последствий, что фактически соответствует критерию предварительной (prima facie) обоснованности требований.

Сопоставление указанных судебных актов свидетельствует о формировании противоречивой практики, обусловленной отсутствием единых критериев применения мер предварительной защиты.

Проблема пределов применения мер предварительной защиты получила отражение в научной литературе, в рамках которой сформировались три основных подхода.

Представители ограничительного подхода исходят из приоритета публично-правовой природы административного судопроизводства. Так, Старилов Ю. Н. указывает на «недопустимость чрезмерного вмешательства суда в деятельность органов публичной власти и необходимость сохранения устойчивости публичного управления» [2, с. 112–118]. В этой связи меры предварительной защиты рассматриваются как исключительный инструмент, применение которого требует повышенного стандарта обоснования.

Сторонники противоположного подхода акцентируют внимание на необходимости обеспечения эффективной судебной защиты. В частности, Шакарян М. С. обосновывает, что «процессуальные механизмы должны гарантировать реальное восстановление нарушенных прав, а не ограничиваться формальным разрешением спора» [3, с. 198–205]. В этом контексте меры предварительной защиты рассматриваются как необходимый элемент судебной защиты, применение которого должно основываться на оценке вероятности нарушения права и риска наступления неблагоприятных последствий.

Компромиссный подход, получающий все большее распространение в современной юридической науке, основан на необходимости достижения баланса между публичными и частными интересами. Так, Ярков В. В. подчеркивает, что «применение обеспечительных мер должно осуществляться с учетом принципа соразмерности и предполагает сопоставление последствий их применения для всех участников правоотношения» [4, с. 223–230]. Данный подход ориентирован на формирование сбалансированной модели судебной защиты, исключающей как формализм, так и чрезмерное вмешательство в публичное управление.

Таким образом, научная дискуссия отражает противоречие между необходимостью эффективной защиты прав и недопустимостью необоснованного вмешательства в сферу публичного управления.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что ключевой проблемой применения мер предварительной защиты является отсутствие нормативно закрепленного механизма достижения баланса публичных и частных интересов.

В этой связи представляется обоснованным формирование комплексного подхода, основанного на внедрении принципа соразмерности и установлении процессуальных гарантий его реализации.

В целях устранения выявленных проблем представляется обоснованным внесение изменений в Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации, направленных на нормативное закрепление механизма достижения баланса публичных и частных интересов.

Прежде всего, предлагается дополнить статью 85 КАС РФ положением, закрепляющим принцип соразмерности как обязательный критерий применения мер предварительной защиты. Данный принцип должен предполагать обязанность суда учитывать соотношение возможного вреда для административного истца и последствий вмешательства в публичную сферу, а также выбирать меру, достаточную для защиты прав, но не создающую чрезмерного ограничения публичных интересов.

Кроме того, целесообразно внести изменения в статью 87 КАС РФ, установив обязанность суда по мотивированному сопоставлению публичных и частных интересов при разрешении вопроса о применении мер предварительной защиты. Судебный акт должен содержать анализ последствий как применения, так и неприменения соответствующих мер, а отсутствие такой мотивировки должно рассматриваться как существенное нарушение процессуальных требований.

Реализация указанных предложений позволит сформировать единый подход к применению мер предварительной защиты и обеспечит повышение качества судебного контроля в административном судопроизводстве.

Подытожив рассмотрение вопроса учета публичных и частных интересов в аспекте применения мер предварительной защиты в административном судопроизводстве можем отметить, что меры предварительной защиты играют ключевую роль в обеспечении эффективности судебной защиты в административном судопроизводстве. Однако их современное применение характеризуется ограничительным подходом и отсутствием единообразия, что обусловлено недостаточной определенностью правового регулирования.

Научный анализ и судебная практика свидетельствуют о необходимости формирования сбалансированной модели применения данных мер, обеспечивающей учет как публичных, так и частных интересов. Внедрение принципа соразмерности и установление обязанности суда по мотивированному сопоставлению интересов участников правоотношения представляются ключевыми направлениями совершенствования правового регулирования, способными обеспечить повышение эффективности административного судопроизводства.

Литература:

1. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2015. — № 10. — ст. 1391.
2. Старилов, Ю. Н. Административное судопроизводство в Российской Федерации: учебник / Ю. Н. Старилов. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Норма, 2022. — 704 с.
3. Шакарян, М. С. Гражданский процесс: учебник / М. С. Шакарян. — 6-е изд., перераб. и доп. — М.: Норма, 2021. — 784 с.
4. Ярков, В. В. Гражданский процесс: учебник / В. В. Ярков. — 8-е изд., перераб. и доп. — Москва: Статут, 2020. — 768 с.
5. Апелляционное определение Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 12 ноября 2024 г. по делу № 66а-2057/2024 // ЭПС ГАРАНТ. — URL: https://base.garant.ru/343331904/ (дата обращения: 08.04.2026).
6. Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 15 августа 2025 г. по делу № 8а-18656/2025 [88а-21310/2025] // ЭПС ГАРАНТ. — URL: https://base.garant.ru/347348022/ (дата обращения: 08.04.2026).