Данное научное исследование направлено на изучение субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 171 УК РФ. Автором делается акцент на рассмотрении вопроса о форме вины незаконного предпринимательства. Производится анализ различных точек зрения относительно формы состава преступления, предусмотренного ст. 171 УК РФ.

Среди экономических правонарушений особое место занимает незаконное предпринимательство. С появлением рыночных отношений в Российской Федерации в 1990-х годах и принятием новых законов, разрешающих частную предпринимательскую деятельность, вопрос о наличии уголовного наказания за данную деятельность, осуществляемую незаконно, обострился. Российская Федерация на современном этапе предоставила большой перечень возможностей для осуществления предпринимательской деятельности. Охрана общественных отношений, связанных с законным осуществлением деятельности в Российской Федерации, обеспечивается ст. 171 УК РФ. Полагаем, что указанная норма требует определённых теоретических усовершенствований, которые найдут отражение в правоприменительной практике и позволят повысить эффективность уголовно-правового запрета как средства государственного регулирования.

Незаконное предпринимательство является одним из наиболее распространенных преступлений, совершаемых в сфере экономической деятельности. В соответствии с ч. 1 ст. 171 УК РФ: «Осуществление предпринимательской деятельности без регистрации или без лицензии либо без аккредитации в национальной системе аккредитации или аккредитации в сфере технического осмотра транспортных средств в случаях, когда такие лицензия, аккредитация в национальной системе аккредитации или аккредитация в сфере технического осмотра транспортных средств обязательны, если это деяние причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере, за исключением случаев, предусмотренных статьей 171.3 настоящего Кодекса» [1].

Законодательное определение признаков предпринимательской деятельности в РФ представлено в абз. 3. п. 1 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации: «…предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность, должны быть зарегистрированы в этом качестве в установленном законом порядке» [2].

Объектом незаконной предпринимательской деятельности выступают охраняемые уголовным законом интересы в сфере экономической деятельности. В целях верной квалификации деяний по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 171 Уголовного кодекса Российской Федерации, следует определиться с тем, что рассматриваемый состав преступления является неналоговым, поскольку объектом уголовно-правовой охраны не являются налоговые правоотношения. Потому правоприменителю следует особо обращать внимание, что нарушение норм налогового права не охватываются составом преступления, предусмотренным ст. 171 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В рамках данной научной работы видится целесообразным обратить внимание на форму вины состава преступления, предусмотренного ст. 171 Уголовного кодекса Российской Федерации. В рассматриваемом составе преступления нет никаких указаний относительно формы вины. Между тем, в современной доктрине уголовного права можно встретить разные точки зрения по вопросу формы вины в составе преступления, предусмотренном ст. 171 Уголовного кодекса Российской Федерации. Например, А. В. Губарева полагает, что «привлечение к уголовной ответственности за совершение экономических преступлений по неосторожности с политической точки зрения является неверным» [3, с. 92]. Мы также разделяем позицию, что действия по осуществлению предпринимательской деятельности без регистрации, без аккредитации и при наличии причинения ущерба исключает возможность неосознанного характера таких действий. Следует выделить, что действия по осуществлению регистрации предпринимательской деятельности или аккредитации в установленных законом случаях являются императивными требованиями, подлежащими исполнению. И, полагаем, что окончательную точку в споре о форме вины рассматриваемого состава преступления ставит положение ч.2 ст. 24 Уголовного кодекса Российской Федерации, в соответствии с которым, если в соответствующей статье Особенной части прямо указано на неосторожную форму вины, то деяние признается совершенным по неосторожности.

Вопрос о виде умысла в данной норме уголовного права представляется менее однозначным, поэтому кажется целесообразным остановиться на этом вопросе. Если предположить, что незаконный предприниматель действует с прямым умыслом, направленным на причинение крупного ущерба, то в таком случае справедливо говорить о том, что речь идет об ином составе преступления, например, о мошенничестве, когда лицо желает и стремится к причинения крупного ущерба или извлечения дохода в крупном размере, не осуществляя регистрацию предпринимательской деятельности или осуществляя ее без лицензии.

А. В. Силаев считает, что гражданин, осуществляющий незаконное предпринимательство преследует цель извлечения крупного дохода, что свидетельствует о наличии прямого умысла. На примере разграничения мошенничества и незаконного предпринимательства автор пишет: «При осуществлении незаконной предпринимательской деятельности совершаются те действия, которые подпадают под признаки недействительной сделки, а при мошенничестве происходит завладение чужим имуществом путем обмана или злоупотребления доверием, в основе которого лежит фиктивная сделка. Целью мошенничества является завладение чужим имуществом, а цель незаконного предпринимательства — получение дохода как результата такой деятельности» [4, с. 100].

По-нашему мнению, если же прямой умысел незаконного предпринимателя направлен лишь на осуществление предпринимательской деятельности без регистрации или без лицензии, а умысел в отношении общественно опасных последствий отсутствует, то нет необходимости криминализировать такие последствия, как причинение крупного ущерба или извлечение крупного дохода.

О. В. Проценко в рамках своего научного труда, а именно анализа незаконного предпринимательства и его субъективных признаков приводит доказательства того, данной норме Уголовного кодекса РФ присущ не только прямой, но и косвенный умысел, как форма вины [5, с. 18]. Для подтверждения своей позиции О. В. Проценко указывает на сходство двух видов умысла; обязательностью и для прямого, и для косвенного умысла понимания преступником противоправности и общественной опасности своей деятельности, а также осознанием возможности или неизбежности наступления общественно вредных последствий. Разграничение же этих двух видов умысла проходит по линии субъективного отношения и характера восприятия: при прямом умысле лицо желает наступления последствий, при косвенном — сознательно их допускает либо относится к ним безразлично.

Аргументированной видится позиция А. В. Коробейникова относительно определения вида умысла: «…когда извлекается доход в крупном размере, трудно говорить о какой-либо иной форме вины, кроме как о прямом умысле, поскольку в этом случае лицо, совершая незаконное предпринимательство, и осознавало общественную опасность своего поведения, и желало наступления соответствующего результата, в противном случае оно просто бы не стало заниматься данной деятельностью» [6, с. 32].

В доктрине конца 20 столетия указывается, что «незаконное предпринимательство, причинившее крупный ущерб гражданам, организациям или государству, может быть совершено как с прямым, так и косвенным умыслом, а вина при незаконном предпринимательстве, сопряженном с извлечением доходов в крупном или особо крупном размере, может выражаться только в форме прямого умысла» [7, с. 40].

Таким образом, представляется, что незаконное предпринимательство является умышленным преступлением как по отношению к общественно-опасным действиям, так и общественно-опасным последствиям. При этом, умысел незаконного предпринимателя по причинению ущерба может быть косвенным, в том случае, когда незаконный предприниматель допускает причинение крупного ущерба в результате осуществления предпринимательской деятельности без лицензии или без аккредитации, когда умысел является неконкретизированным.

Незаконное предпринимательство — умышленное преступление [8, с. 46]. Незаконный предприниматель осознаёт, что осуществляет предпринимательскую деятельность без регистрации или без лицензии, в случаях, когда такая лицензия обязательна, несмотря на это продолжает заниматься такой деятельностью. Вместе с тем, форма умысла виновного лица к общественно-опасным последствиям в виде причинения крупного ущерба или извлечения дохода может быть различной: по отношению к извлечению из незаконной предпринимательской деятельности дохода в крупных размерах налицо осознание субъектом этого и, как правило, желание извлечения такого дохода, а по отношению к причинению крупного ущерба умысел незаконного предпринимателя может быть косвенным, когда он предвидит наступление такого последствия и желает или сознательно допускает его, либо относится к этому безразлично.

Рассмотренные нами вопросы квалификации могут позволить в дальнейшем разрешить проблемы квалификации незаконного предпринимательства, связанные с определением признаков субъективной стороны данного состава преступления, авторские выводы могут быть взяты за основу совершенствования уголовной ответственности за незаконное предпринимательство.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 24.09.2022) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ (ред. от 07.10.2022) // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32–. Ст. 3301.
3. Губарева, А. В. Юридическая ответственность за незаконное предпринимательство // Российское право: образование, практика, наука. — 2019. — № 6 (119). — С. 89–95.
4. Силаев А. В. Проблемы отграничения незаконного предпринимательства от смежных составов преступлений // Вестник Челябинского государственного университета. Вестник Челябинского государственного университета. — 2012. — № 29(283). — С. 97–101.
5. Проценко С. В. О субъективной стороне и субъекте преступления как элементах состава преступления // Российский следователь. — 2016. — № 14. — С. 18–23.
6. Коробейников Д. В. Незаконное предпринимательство (ст.171 УК РФ): проблемы формы вины // Инновации. Наука. Образование. — 2021. — № 33. — С. 26–32.
7. Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической деятельности: понятия, система, проблемы квалификации и наказания: Монография — Саратов, 2006. — С. 70–71; Савченко А. О. О незаконном предпринимательстве. // Российская юстиция. — 1999. — № 12. — С.40.
8. Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. СПб., 2007. С. 211.; Устинова Т. Д. Уголовная ответственность за незаконное предпринимательство. — М., 2001. — 763 с.