В современном следствии всё активнее применяются информационные технологии, что обусловливает необходимость учёта цифровых (электронных) носителей информации как доказательств. В условиях цифровизации общества преступная деятельность оставляет нематериальные «следы» — файлы, записи, электронные сообщения и т. д., — которые становятся источником данных для установления обстоятельств дела [1]. Законодательство РФ уже предусматривает возможность использования таких доказательств: так, ст. 84 УПК РФ прямо относит к документам фотоматериалы, аудио- и видеозаписи и «иные носители информации [2]. Однако правоприменительная практика подчёркивает, что в отечественном уголовном процессе правовая природа «цифровых доказательств» пока не до конца определена. Актуальность темы состоит в необходимости всестороннего изучения юридических основ предъявления цифровых доказательств при допросе, в том числе с точки зрения соблюдения прав участников процесса и совершенствования законодательства.

В научной литературе под цифровыми (digital) доказательствами обычно понимают фактические данные в цифровой (дискретной) форме, зафиксированные на электронных носителях и доступные к восприятию с помощью компьютеров и другой техники. Иными словами, это информация (текст, звук, изображение, код и т. д.), существующая в «нематериальном» виде на электронном устройстве. В российском УПК цифровые данные могут рассматриваться либо как документы, либо как вещественные доказательства в зависимости от формы их представления. Так, согласно ст. 84 УПК РФ «иные документы» включают материалы фото- и киносъёмки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации. Это значит, что цифровое изображение или видеозапись оформляются как документ, допустимый в качестве доказательства, если содержащаяся в нём информация имеет значение для установления обстоятельств дела (ст. 73 УПК РФ). Одновременно электронный носитель (жёсткий диск, флешка, смартфон) может быть изъят и признан вещественным доказательством (ст. 81, 81.1 УПК РФ) при соблюдении правил изъятия.

Исходя из вышеизложенного, что определить классификацию цифровых доказательств [3]:

— Документы (файлы) — электронные письма, документы в электронном виде, базы данных, журналы регистрации, чаты, логи доступа и т. п., содержащие текстовую информацию.

— Аудио- и видеозаписи — цифровые аудиозаписи переговоров, телефонных разговоров, видеозаписи с камер наблюдения или видеоконференций.

— Фотоизображения — цифровые фотографии или скриншоты, сделанные с помощью фотоаппаратов или камер видеонаблюдения.

— Программные объекты — компьютерные программы, скрипты или код, связанный с преступлением (например, вирус, троян, шифровальщик).

— Носители информации — физические электронные носители (жёсткие диски, USB-флешки, SIM-карты, электронные ключи), содержащие цифровые данные.

Важно отметить, что российская доктрина нередко различает понятия «электронных доказательств» и «цифровых доказательств», подчёркивая, что «электронный» описывает устройство (medium), а «цифровой» — форму данных. Однако обе категории условно объединяются при правоприменении под общим понятием электронно-цифровых доказательств. Независимо от терминологии, оценка их допустимости и достоверности проводится в общем порядке доказывания (ст. 74 УПК РФ). Согласно ст. 74 УПК РФ «доказательствами» признаются любые сведения, на основе которых устанавливаются обстоятельства дела; электронные данные в цифровом виде подпадают под это определение, если они помогают пролить свет на события преступления.

Процесс предъявления любых доказательств, в том числе цифровых, на допросе регламентируется общими нормами УПК о следственных действиях. При допросе следователь действует в соответствии со ст. 189 УПК РФ (общие правила проведения допроса). Так, допрашиваемое лицо имеет право пользоваться документами и записями при даче показаний. Из этого следует, что если у допрашиваемого имеется в распоряжении электронный носитель или цифровой файл, он вправе предъявить его следователю для ознакомления. Аналогично следователь может по своей инициативе предъявлять материалы допросу [4]. Ст. 189 УПК также предусматривает проведение фотосъёмки, аудио- и видеозаписи хода допроса по ходатайству следователя или допрашиваемого. Эти записи после следствия приобщаются к делу.

Ст. 190 УПК РФ («Протокол допроса») обязывает фиксировать факт предъявления доказательств: в протоколе допроса должна содержаться запись о том, что допрашиваемому предъявлялись вещественные доказательства, документы или воспроизводились аудио/видеоматериалы. Таким образом, при демонстрации цифровой информации (например, видеофайла или фотографии на экране) следователь обязан отразить это в протоколе допроса, а также записать показания допрашиваемого, данные в этой ситуации. Это требование обеспечивает прозрачность процедуры и предотвращает спор о том, что именно видел и комментировал допрашиваемый.

С 2021 г. в УПК введена ст. 189.1, регулирующая допросы и опознания через видео-конференц-связь. При проведении допроса через ВКС обязательно ведётся видеозапись всей процедуры (п. 4 ст. 189.1 УПК РФ). Полученный цифровой видеоматериал прикладывается к протоколу как составная часть следственного действия. Таким образом, использование цифровых технологий при допросе допускается на законодательном уровне: речь идёт как о применении технических средств фиксации (ст. 189 и 189.1 УПК), так и о праве участников использовать электронные документы (ст. 189 УПК, ст. 53 УПК РФ о праве защитника). Все эти нормы направлены на обеспечение всестороннего сбора и проверки доказательственной информации при соблюдении законности.

Основной целью допроса, как следственного действия, является получение правдивых и полных показаний об обстоятельствах преступления. Предъявление доказательств во время допроса служит конкретизации и проверки этих показаний. В частности, демонстрация цифровой информации способствует:

— Уточнению обстоятельств дела: визуализация или предъявление документов позволяет проверить соответствие слов допрашиваемого объективным данным. Например, показ фотографии с места преступления может подтвердить или опровергнуть его рассказ о событии.

— Проверке достоверности показаний: столкновение допрашиваемого с цифровыми доказательствами (аудио-/видеозаписью происшествия, логами переговоров и т. п.) помогает выявить ложь, несоответствия или даже стимулировать признательные показания, если человек видит очевидные улики против себя.

— Конкретизации и детализации информации: допрашиваемый может разъяснить технические или визуальные детали цифрового материала (например, пояснить, кому принадлежат изображения, или назначение найденных файлов), что помогает следствию собрать дополнительную информацию.

— Достижению процессуальныхзадач расследования: предъявленные доказательства могут служить основанием для назначения экспертиз, проведения дополнительных следственных действий или уточнения круга подозреваемых.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ доказательствами являются любые сведения, позволяющие установить обстоятельства, подлежащие доказыванию. Предъявляя цифровые доказательства на допросе, следователь стремится именно к этому — с помощью современных средств предоставить максимальное количество объективной информации, относимой к делу. При этом демонстрация доказательств не должна превращаться в «запугивание» допрашиваемого. Поэтому и процедуру допроса, и предъявление материалов проводят спокойно, без применения насилия или угроз (ч. 4 ст. 164 УПК РФ). Цели предъявления — получение правды и уточнение деталей — всегда должны сочетаться с соблюдением прав и гарантий допрашиваемого (ст. 50 УПК РФ и др.).

На практике предъявление цифровых доказательств сталкивается с рядом проблем и правовых споров. Во-первых, возникают вопросы подлинности и происхождения цифровых файлов. Цифровые доказательства легко копируются и модифицируются, поэтому защита может усомниться в их аутентичности. В таких случаях требуется проведение компьютерно-технической экспертизы для установления целостности данных и источника их происхождения. Если выяснится, что материалы получены с нарушением закона (например, тайно скопированы из личного устройства без ордера при отсутствии оснований), то их использование будет признано недопустимым (ст. 75 УПК РФ).

Во-вторых, нарушением может являться ущемление прав допрашиваемого и защитника. УПК гарантирует участникам процесса право знакомиться с материалами дела и получать копии процессуальных документов. Однако в ряде случаев следователь отказывает защите в копиях предъявляемых цифровых материалов (например, видеозаписей) до окончания расследования. Это не предусмотрено УПК, что было подтверждено судебной практикой. Так, по делу адвоката Д. Ципиновой Ставропольский краевой суд признал незаконным отказ следователя передать защитникам копии видеозаписей допроса обвиняемой и обязал это сделать. Суд подчеркнул, что защита имеет право «с применением технических средств изготовить копии материалов дела, с которыми они вправе знакомиться на основании ст. 46, 47 и 53 УПК». Этот пример показывает, что ограничение доступа к цифровым доказательствам нарушает принцип состязательности сторон и может служить основанием для отмены решений [5].

Третья проблема — техническая. Допрашиваемый может не иметь достаточных знаний для работы с цифровыми носителями (форматами файлов, оборудованием). В таких случаях следователь обязан обеспечить воспроизведение информации в доступном виде (например, запустить видео на оборудовании в кабинете) или разъяснить содержание записи. Иначе присутствует риск того, что данные останутся непонятными или отпадут формально введёнными в протокол.

Наконец, существует процессуальная неопределённость в отношении статуса цифровых доказательств. Российский УПК не содержит отдельного определения «цифрового доказательства», и терминология в науке спорна. Это затрудняет выработку единообразной практики и приводит к спорам, что считать «оригиналом» цифрового доказательства (оригиналом считается носитель или файл?). Современные авторы подчёркивают: правовому признанию цифровых доказательств мешает именно отсутствие законодательного разграничения «электронных» и «цифровых» носителей и форм. Отсутствие чёткой правовой конструкции может вести к спорам и отменам доказательств по формальным основаниям.

Специальных постановлений Пленума или Судебной коллегии по уголовным делам по теме предъявления цифровых доказательств при допросе не имеется. Тем не менее отдельные решения показывают тенденции судопроизводства. Так, рассмотренный выше случай Ципиновой стал важным прецедентом: суд признал незаконным отказ следователя предоставить копии видеозаписи допроса обвиняемой и подтвердил право защитника запрашивать цифровые материалы до завершения следствия [6]. Суд сослался на нормы УПК о праве стороны знакомиться с материалами (ст. 46, 53 УПК) и факте того, что видеозапись допроса приобщена к делу.

В других ситуациях судебные инстанции указывают, что предъявление цифровой информации при допросе само по себе не нарушает законности доказательств. Например, по ст. 190 УПК РФ протокол допроса фиксирует предъявление «вещественных доказательств, документов (в т. ч. фотографий)», а суды трактуют цифровые фото и видео как «иные документы» или «вещественные доказательства» в зависимости от вида. Если допрашиваемый видит законно полученный видеоматериал и об этом сделана запись в протоколе, то такие показания могут быть учтены судом. Главное — соблюсти процедуру оформления: фиксировать предъявление, изъятие оригиналов (если нужно) и дать возможность сделать копию [7].

В целом практика подтверждает, что цифровые доказательства (аудиозаписи, видеозаписи, фотоснимки, скриншоты, переписка) рассматриваются судами как допустимые материалы, если они получены и оформлены законно. При оценке судами доказательств учитывают их достоверность и связь с делом, а не сами носители. Отдельно отмечается, что согласие участников процесса на съёмку (например, видеоконференцию) не требуется для признания такой записи допустимой.

Поскольку цифровые доказательства становятся важной частью уголовного производства, законодателю целесообразно чётче урегулировать этот институт. Во-первых, рекомендуется ввести в УПК РФ специальное определение «цифровых доказательств» (или «электронных доказательств») с привязкой к международному опыту. Это поможет устранить терминологическую неясность и унифицировать правила обращения с такими материалами. Во-вторых, необходимо определить порядок изъятия, копирования и хранения цифровых данных в рамках предварительного следствия, как это уже сделано для носителей информации (ст. 164.1 УПК). Например, следует регламентировать, когда и как допрашиваемый (или защитник) может попросить копию электронного доказательства. Прецедент Ципиновой указывает на востребованность такого правила.

Текущие изменения уже двигают процесс в сторону досудебной цифровизации. С 2023 г. введены нормы об электронном документообороте с участниками (ст. 474.2 УПК РФ) и о подаче ходатайств в электронном виде, что упростит взаимодействие в преддверии и во время следствия. Следующим шагом может стать внедрение автоматизированных систем анализа цифровых доказательств и интеграция криминалистических баз данных, что повысит скорость и объективность проверки цифровых следов.

Наконец, нужно продолжать правовое просвещение следователей и судей в части цифровой экспертизы и соблюдения прав участников при работе с IT-доказательствами. Совместно с усилением технической базы важно выработать тактику «цифрового допроса», учитывающую психологические аспекты предъявления электронных материалов (чтобы не нарушить права допрашиваемого). Академики и практики отмечают, что признание ценности цифровых доказательств неизбежно, но для эффективного применения требуется уточнение понятий и повышение процессуальной предсказуемости. Введённые технические нормы (ст. 189.1 об обязательной видеозаписи по ВКС, нормы об электронных документах в УПК) — лишь первый шаг; необходима комплексная доработка уголовно-процессуальных правил с учётом возможностей и рисков цифровой эпохи.

Предъявление цифровых доказательств при допросе является важным инструментом современной криминалистики. Цифровые носители и их содержимое открывают дополнительные возможности для установления истины, однако требуют строгого процессуального оформления. Законодатель уже создал базовые правовые механизмы (право использовать электронные документы, обязательную аудиовидеофиксацию, нормы о цифровых носителях), но правоприменение сталкивается с новыми задачами: аутентификацией данных, обеспечением доступа к материалам для защиты и уточнением правовых определений. Анализ законодательства и практики показывает, что эффективное использование цифровых доказательств на допросе требует баланса между интересами следствия и соблюдением гарантий допрашиваемого. Перспективы совершенствования включают конкретизацию юридических понятий и расширение прав участников процессу (в том числе на досудебную электронную переписку), а также развитие технических регламентов сбора и проверки цифровых улик. Эти меры необходимы для того, чтобы цифровая трансформация правосудия приносила максимум пользы без ущемления прав человека и принципов состязательности.

Литература:

1. Кузнецова Е. Н. Цифровые доказательства в уголовном процессе: понятие, критерии и проблемы правоприменения // Научный лидер. 2025. № 5 (206).
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2001 № 174-ФЗ (ред. от 07.06.2025).
3. Лукьянова Е. С. Цифровые доказательства в уголовном судопроизводстве: понятийный аппарат и проблемы квалификации // Уголовное судопроизводство. 2022. № 4.
4. Потапова И. Н. Особенности предъявления доказательств на допросе в условиях цифровизации уголовного судопроизводства // Вестник Томского государственного университета. Право. 2023. № 49.
5. Письмо ФПА РФ от 12 декабря 2022 № 03–12/157 «По вопросам получения копий материалов дела защитниками».
6. Решение Верховного Суда РФ по делу № 5-АД21–69.
7. Соловьев Д. Б. Право на ознакомление с материалами уголовного дела: судебная практика и доктринальные подходы // Российская юстиция. 2021. № 6.