The concept of the digital ecosystem is gaining increasing importance amid the digitalisation of the economy and the financial-services industry. Leading corporations worldwide are building proprietary digital ecosystems that integrate a broad spectrum of services and products on a single platform, thereby enhancing competitiveness and addressing the multifaceted needs of customers. Nevertheless, scholarly and industry definitions of the term remain heterogeneous and continue to evolve, which underscores the relevance of analysing the conceptual trajectory of digital ecosystems. This study traces the evolution of conceptual approaches to defining digital ecosystems—from their initial use as a purely technological metaphor to their current interpretation as an autonomous business model in finance and credit markets. The research draws on a critical review of up-to-date academic literature and sector-specific sources on digital and business ecosystems. A comparative analysis of the successive stages in the interpretation of digital ecosystems reveals that the notion has transformed from a descriptive technological analogy into a practical framework for business management and a source of sustainable competitive advantage.

Keywords: digital ecosystems, ecosystem approach, digital platforms, business model, digital transformation.

Введение

Концепция цифровой экосистемы претерпела значительную эволюцию за последние два десятилетия — от первоначального употребления как технологической метафоры до оформления в полноценную бизнес-модель. Впервые термин «цифровая экосистема» прозвучал еще в 2000 г. — в выступлении главы Hewlett-Packard Карли Фиорины, которая употребила его как образное обозначение глобальной информационной среды. В середине 2000-х идею цифровых экосистем подхватили как представители индустрии (например, в отчетах Accenture и инициативах ВЭФ, где цифровая экосистема рассматривалась в контексте цифровой экономики), так и исследователи, пытавшиеся придать метафоре строгий научный смысл. Постепенно понятие наполнилось новым содержанием благодаря различным подходам — технико-ориентированному, биологически-инспирированному, социотехническому и, наконец, бизнес-ориентированному. Каждый из этих подходов внес свой вклад в понимание цифровых экосистем, акцентируя разные аспекты: технологическую инфраструктуру, принципы самоорганизации, взаимодействие людей и технологий или стратегическое управление ценностью.

Этапы развития концепции цифровых экосистем

Первый этап (2000–2006): Технико-ориентированный подход

На первом этапе «цифровая экосистема» фигурировала преимущественно как технологическая метафора и общее описание развивающейся цифровой среды. В этот период термин использовался для обозначения совокупности взаимосвязанных цифровых технологий, инфраструктур и участников, но без строгого научного определения. Характерным примером является выступление С. Фиорины в 2000 году «The Digital Ecosystem», где подчеркивалась необходимость «поставить людей в центр технологий» и обеспечить «здоровье и стабильность глобальной экосистемы» [1]. Понятие применялось для широкого описания цифровой экономики и интернета как экосистемы, подчёркивая взаимозависимость участников.

Одновременно начались первые шаги к научному осмыслению термина. В 2002 г. группа европейских экспертов (Francesco Nachira, Paolo Dini, Andrea Nicolai и др.) предложила концепцию «Digital Business Ecosystem» для описания процессов внедрения ИКТ-решений в условиях фрагментированного рынка Европы. В этом понимании цифровая экосистема рассматривалась как открытая сеть взаимодействующих организаций (особенно малых предприятий), обменивающихся знаниями и технологиями для совместного развития. Уже к 2005 г. в рамках инициатив Европейской Комиссии была сформулирована исследовательская программа Digital Ecosystems Research Vision 2010+, нацеленная на поддержку МСП и регионального развития посредством экосистемного подхода [2]. Данный подход сочетал социальные и технические аспекты: отмечалось, что выработка «европейской концепции цифровых экосистем» требует интеграции социальных наук и компьютерных наук. Однако на начальном этапе технико-ориентированный подход все же ставил во главу угла цифровую инфраструктуру — платформы для обмена данными и службами — а социально-организационные моменты учитывались лишь в общих чертах.

Таким образом, к 2006 году термин «цифровая экосистема» закрепился как удобная метафора для сложных ИТ-экосистем и сетей знаний. Его использовали в стратегических визиях (например, DEBII — Digital Ecosystem and Business Intelligence Institute в Австралии [3]) и в бизнес-консалтинге (отчет Accenture о «полностью цифровой экосистеме» для индустрии развлечений). Тем не менее, строгого единого определения не существовало: акцент делался либо на технической связанности приложений и данных, либо на общей идее экосистемы как метафоры сотрудничества.

К середине 2000-х возникла потребность придать метафоре более формальное содержание и разобраться, как принцип экосистемы можно использовать в ИТ-системах. Это подготовило почву для появления биологически-инспирированных моделей после 2006 г., когда исследователи начали заимствовать принципы живых экосистем для организации цифровых.

Второй этап (2006–2010): Биологически-инспирированный подход

На втором этапе в понимании цифровых экосистем все больший вес приобретают биологические аналоги и модели. Исследователи стали рассматривать цифровую экосистему как цифровой аналог биосистемы, пытаясь использовать свойства самоорганизации и эволюции, присущие природным экосистемам, в мире информационных технологий. Такой биологически-инспирированный подход во многом вырос из идей биомимикрии и эволюционных алгоритмов.

Ключевой работой, отражающей данный подход, стала статья Gerard Briscoe и Philippe De Wilde (2006) «Digital Ecosystems: Evolving Service-Oriented Architectures». Бриско и де Вильде предложили эко-системную архитектуру (Ecosystem-Oriented Architecture, EOA), расширяющую сервис-ориентированную архитектуру за счет механизмов распределенных эволюционных вычислений [4]. В их модели отдельные «агенты» (цифровые сервисы) перемещаются и размножаются в сети подобно видам в экосистеме, мигрируя между узлами и локально эволюционируя для лучшего удовлетворения потребностей пользователей. Цифровая экосистема представляется как самоорганизующаяся, масштабируемая и устойчивая архитектура, способная автоматически решать сложные динамические задачи за счет эволюции сервисов и их адаптации под «ниши» — специфические запросы пользователей.

Биологически-инспирированный подход проявился и в ряде других инициатив. В 2007 г. была проведена первая конференция IEEE Digital Ecosystems and Technologies (DEST) под руководством Элизабет Чанг и коллег, где обсуждались модели цифровых экосистем с точки зрения компьютерных наук: мультиагентные системы, эволюционные алгоритмы, самоорганизация в распределенных сетях. Параллельно в Европе в рамках проекта Digital Business Ecosystem (DBE) разрабатывались агентно-ориентированные платформы для поддержки бизнеса, также вдохновленные экосистемами природы. Например, в работах S. Sadedin, G. Briscoe и др. исследовались вопросы саморегуляции популяций программных агентов и коэволюции сервисов в цифровой среде. Общим знаменателем этих трудов было восприятие цифровой экосистемы как сложной адаптивной системы (Complex Adaptive System), обладающей эмерджентными свойствами (неявно возникающим порядком) по аналогии с экосистемами живой природы [4].

Несмотря на явные преимущества такого взгляда (улучшенная масштабируемость, отказоустойчивость систем за счет децентрализации и адаптивности), биологически-инспирированный подход имел и ограничения. Упор на алгоритмы эволюции и самонастройки иногда отходил от реальных социальных и бизнес-факторов — например, игнорировал роль человеческих участников, институтов, корпоративных интересов. Тем не менее, период 2006–2010 ознаменовал важный сдвиг: «экосистема» из метафоры превратилась в техническую модель, обогащенную идеями биологии. Это подготовило почву для следующего расширения концепции — включения в нее человеческого фактора.

Около 2010 г. стало понятно, что сугубо технические и биологические модели недостаточны для полного описания цифровых экосистем. Возник запрос на учет социотехнической природы экосистем — то есть одновременного взаимодействия технических платформ и человеческих сообществ. Это привело к формированию нового, третьего подхода.

Третий этап (2010–2015): Социотехнический подход

Третий этап характеризуется осознанием того, что цифровые экосистемы — это не только технологии, но и люди, социальные структуры. Формируется социотехнический подход, рассматривающий экосистему как сплетение цифровых платформ и человеческих участников (пользователей, организаций, сообществ). В этот период даются более комплексные определения, подчёркивающие двуединую природу явления.

Так, норвежский исследователь John Krogstie определяет цифровую экосистему как «совокупность распределенных, адаптивных и открытых социально-технических систем. В рамках таких экосистем отдельные люди, государственные и частные организации становятся все более взаимозависимыми друг с другом». Иначе говоря, цифровая экосистема — это комплексная сеть разнообразных акторов (как индивидов, так и организаций), объединенных цифровыми технологиями и совместно создающих ценность [5]. Важный акцент делается на обмене информацией и знаниями между участниками: последние исследователи подчёркивают, что цифровые экосистемы позволяют совместно создавать и эволюционировать знания, выходя за рамки простой торговли товарами и услугами.

В рамках социотехнического подхода понятие «экосистема» сближается с концепциями виртуальных сообществ и платформ для совместной работы. В качестве примеров цифровых экосистем называют сообщества Open Source, сети Creative Commons, социальные медиа-платформы — т. е. любые виртуальные объединения, где участники обмениваются цифровыми артефактами и непрерывно взаимодействуют. Важной чертой признается самоорганизация этих сообществ: роль центрального управляющего минимальна, экосистема развивается благодаря взаимодействию множества акторов, поддерживаемых цифровой инфраструктурой. При этом выяснилось, что для устойчивости таких систем нужны определенные условия — прозрачность, механизмы поиска и оценки качества контента, общие стандарты для обмена данными и др. (во многих ранних экосистемах эти аспекты были слабо проработаны).

Социотехнический подход фактически объединил достижения предыдущих этапов. От технико-ориентированного подхода он унаследовал внимание к цифровым платформам и инфраструктуре, от биологического — идею саморазвития и эмерджентности, но добавил главный недостающий компонент — человеческий фактор. Теперь цифровая экосистема трактуется как среда совместной эволюции людей и технологий. Это соответствовало общему тренду начала 2010-х: цифровая трансформация проникала во все сферы, и исследователи стремились понять, как организовать сотрудничество множества заинтересованных сторон в цифровой среде. Европейские исследования того периода прямо указывали на интеграцию социальных и технических измерений: например, упомянутая позиционная работа EC (Dini и др., 2005) настаивала на совмещении вопросов информатики с социально-экономическими целями [2].

К середине 2010-х понятие цифровой экосистемы уже прочно вошло в лексикон менеджмента и ИТ, однако требовалось связать его с практическими моделями бизнеса. Стремительный рост цифровых платформ (мобильных приложений, онлайн-маркетплейсов, облачных сервисов) поставил вопрос: может ли экосистема выступать новой бизнес-моделью? Этот вопрос предопределил следующий этап эволюции — бизнес-ориентированный.

Четвертый этап (2015 г. — настоящее время): Бизнес-ориентированный подход

Четвертый, современный этап развития концепции характеризуется смещением фокуса на стратегический и бизнес-ориентированный взгляд. Цифровая экосистема теперь рассматривается не просто как технологическая среда или социотехническая сеть, а как модель ведения бизнеса, способ совместного создания ценности несколькими участниками под эгидой цифровой платформы. Происходит своего рода конвергенция понятий «цифровая экосистема» и «бизнес-экосистема».

Превращение экосистемного подхода в полноценную бизнес-стратегию совпало по времени с бурным ростом цифровых платформ во второй половине 2010-х. Такие компании, как Amazon, Alibaba, Uber, показали, что объединение независимых участников на единой цифровой платформе позволяет создавать новые модели совместного производства ценности и захвата рынка [6]. В этом контексте цифровая экосистема понимается уже как интерфирменная сеть, в которой многочисленные организации, пользователи и разработчики взаимодействуют на базе общей цифровой инфраструктуры для удовлетворения множества связанных потребностей клиентов.

Современные определения подчёркивают мультистейкхолдерность и кооперацию/коопетицию в таких системах. Например, F. Nachira и коллеги ещё в 2007 г. говорили, что цифровая экосистема — это «социотехнические сети организаций и технологий, которые совместно создают ценность» [7]. Это описание теперь полностью подтвердилось на практике: участники экосистемы могут одновременно конкурировать и сотрудничать (coopetition) в рамках единой цифровой площадки, преследуя каждый свои бизнес-цели, но подчиняясь общим правилам взаимодействия.

Бизнес-модель цифровой экосистемы отличается от традиционных тем, что основным источником дохода становится комбинация продуктов и сервисов, предоставляемых партнерами совместно, а не продажа единственного продукта конечному потребителю. Иными словами, ценность создается всей экосистемой как целым, а не отдельной фирмой. Например, в экосистеме Apple многочисленные разработчики приложений, производители аксессуаров, контент-провайдеры и сама Apple совместно формируют ценностное предложение для пользователя; ни один элемент в отдельности не способен предложить такой ценности без поддержки остальной экосистемы. Подобные примеры наблюдаются в финансах (цифровые экосистемы банков и финтех-стартапов), в городской инфраструктуре (умные города с платформами, объединяющими данные транспорта, энергетики, услуг) и др.

В научной литературе последних лет бизнес-ориентированный подход связан с изучением управления экосистемами (ecosystem governance), архитектур платформ, метрик экосистемного здоровья и устойчивости. Отмечается, что для успешности экосистемы недостаточно лишь технической совместимости — критически важны правила участия, контрактные механизмы и коммунальное управление развитием экосистемы. Появились работы, посвященные разработке инструментов управления экосистемой — например, методики Cefriel Digital Ecosystem Toolkit, сочетающей технические стандарты (API) с договорным рамочным соглашением между участниками для обеспечения устойчивого обмена данными. Всё это отражает сдвиг понимания: цифровая экосистема теперь — не стихийно растущая сеть, а объект целенаправленного дизайна и управления, источник конкурентного преимущества в цифровой экономике.

В итоге, начиная с 2015 г., термин «цифровая экосистема» широко используется в стратегическом менеджменте. Он вышел за рамки академических дискуссий: компании публично объявляют себя экосистемами, правительства обсуждают развитие экосистемной цифровой экономики. Концепция стала прикладной, ориентированной на практическое применение: создание экосистем (платформ) для привлечения партнеров и клиентов, интеграция данных между разными организациями, совместное инновационное развитие.

Сравнительный анализ концептуальных подходов

Эволюция представлений о цифровых экосистемах отчетливо демонстрирует смещение акцентов от технологий к бизнесу.

Отличия в определениях и фокусе. Технико-ориентированные трактовки (2000–2006) описывали цифровую экосистему в общих чертах, как совокупность ИТ-компонентов и пользователей, подчеркивая метафоричность понятия. Биологически-инспирированные (2006–2010) — фокусировались на самоорганизации и эволюции цифровых агентов, перенимая лексикон экологии (популяции, ниши, виды в цифровом мире). Социотехнические (2010–2015) — давали более сбалансированное определение, включающее как технологическую, так и социальную составляющие; экосистема понималась как сообщество людей и технологий, объединенных для обмена данными и знаниями. Бизнес-ориентированные (с 2015) — акцентируют создание ценности и новые бизнес-модели на основе экосистемы, где множество организаций координируются через цифровую платформу.

Ключевые различия в подходах. Технико-ориентированный подход рассматривал экосистему преимущественно как техническую среду (инфраструктуру). Биологический подход — как динамическую систему, развивающуюся по принципам естественного отбора (решения «эволюционируют» посредством алгоритмов). Социотехнический — как гибридную сеть, где технологии служат целям человеческого взаимодействия и совместного творчества. Бизнес-ориентированный — как стратегическую коалицию, управляемую для совместного достижения экономических результатов (монетизации совместных услуг, удержания клиентов внутри экосистемы и пр.).

Технологическая основа и оргконтекст. Если на ранних этапах основой были распределенные ИТ-системы, сервис-ориентированные архитектуры, протоколы интеграции данных, то к современному этапу на первый план вышли цифровые платформы и API-ориентированная архитектура взаимодействия между фирмами. Организационно ранние экосистемы были либо неявными (стихийные сообщества разработчиков, пользователей), либо экспериментальными площадками (например, проекты ЕС по поддержке МСП). Сегодня организационный контекст — это, как правило, платформенный бизнес, объединяющий фирмы в партнерские сети под управлением платформенного лидера (оркестратора).

Заключение

Эволюция понимания цифровых экосистем с 2000 по 2025 гг. демонстрирует переход от абстрактной идеи к конкретным приложениям и моделям бизнеса. Первоначально термин использовался метафорически для описания растущей роли ИТ в экономике и взаимосвязанности участников цифрового рынка. Затем, под влиянием исследований, вдохновленных биологией, понятие обрело более четкие черты: цифровую экосистему стали воспринимать как сложную динамическую систему, способную к саморазвитию. Включение социотехнического подхода расширило рамки до учета человеческих факторов — культуры сотрудничества, сообществ практики, социальных сетей — без которых экосистемы не могут успешно функционировать. Наконец, в последние годы концепция окончательно интегрировалась в бизнес-контекст: теперь это один из ключевых подходов к цифровой трансформации и инновациям в организациях.

На практике изменения в понимании цифровых экосистем отразились в том, как строятся цифровые продукты и услуги. Если ранее компании фокусировались на разработке автономных ИТ-систем, то теперь все чаще стратегия строится вокруг создания экосистемы партнеров и пользователей. Практический эффект — появление платформ, объединяющих множество сторон (поставщиков, разработчиков, конечных клиентов) для совместного создания ценности. Это повысило инновационность (благодаря вкладами многих участников) и гибкость бизнес-моделей, позволяя быстрее адаптироваться к изменениям рынка. Например, банковский сектор благодаря экосистемному подходу интегрирует финтех-стартапы через API, предлагая клиентам комплексные цифровые сервисы вместо отдельных продуктов. В госсекторе города развивают смарт-экосистемы, связывающие данные транспорта, энергетики, безопасности для улучшения городских услуг.

Таким образом, эволюция концептуальных подходов к цифровым экосистемам наглядно показала: от простой технологической метафоры мы пришли к пониманию экосистемы как сложной, управляемой и ценностно-ориентированной структуры. Этот путь обогатил и теорию (новыми моделями, методами) и практику (новыми формами организации деятельности). Продолжающееся исследование и уточнение концепции цифровых экосистем обещает еще более эффективные модели сотрудничества и инноваций в будущем цифровом мире.

Литература:

1. Maroš, Krivý Digital ecosystem: The journey of a metaphor / Krivý Maroš. — Текст: электронный // sciencedirect.com: [сайт]. — URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S2666378323000090 (дата обращения: 13.01.2026).
2. Dini, P. The Digital Ecosystems Research Vision: 2010 and Beyond / P. Dini. — Текст: электронный // ictlogy.net: [сайт]. — URL: https://ictlogy.net/bibliography/reports/projects.php?idp=4216 (дата обращения: 13.01.2026).
3. Evgeniya, K. K. The Ecosystem of the Digital Economy: A New Approach to the Study of Structural Features and Content / K. K. Evgeniya. — Текст: электронный // researchgate.net: [сайт]. — URL: https://h7.cl/1nldh (дата обращения: 14.01.2026).
4. Gerard, Briscoe Digital Ecosystems: Evolving Service-Orientated Architectures / Briscoe Gerard. — Текст: электронный // ResearchGate: [сайт]. — URL: https://h7.cl/1nlc8 (дата обращения: 15.01.2026).
5. John, Krogstie Modeling of Digital Ecosystems: Challenges and Opportunities / Krogstie John. — Текст: электронный // researchgate.net: [сайт]. — URL: https://www.researchgate.net/publication/285550833_Modeling_of_Digital_Ecosystems_Challenges_and_Opportunities (дата обращения: 16.01.2026).
6. Цифровые бизнес-экосистемы: возможности и вызовы для лидеров / В. Коровкин. — Текст: электронный // sk.skolkovo.ru: [сайт]. — URL: https://sk.skolkovo.ru/storage/file_storage/f2d7887f-b8dc-4ef0–8c35–62f7de8632c0/digital_transformation_ru_interactive.pdf (дата обращения: 16.01.2026).
7. Maurizio, Brioschi Enabling and Promoting Sustainability through Digital API Ecosystems: An example of successful implementation in the smart city domain / Brioschi Maurizio. — Текст: электронный // timreview.ca: [сайт]. — URL: https://www.timreview.ca/article/1412 (дата обращения: 17.01.2026).