В связи с проводимой нашей страной специальной военной операцией (СВО) на территории Украины на законодательном уровне потребовалось внесения ряда изменений, включая положения УК РФ, предусматривающие уголовную ответственность за совершение военных преступных посягательств. Так, глава 33 УК РФ была дополнена новым составом военного преступного посягательства, именуемым «Добровольная сдача в плен» (ст. 352.1 УК РФ) [2]. Из содержания указанной уголовно-правовой нормы следует, что к категории уголовно наказуемых деяний относится сдача в плен противнику на добровольной основе, если при этом в действиях субъекта нет состава госизмены (ст. 275 УК РФ) [1].

В соответствии с п. 111 Постановления Пленума высшей судебной инстанции от 18.05.2023 за № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы» при разрешении уголовных дел, предусмотренных ст. 352.1 УК РФ, суд должен руководствоваться положениями Устава внутренней службы ВС РФ, п. 23 которого предусматривает, что лицо, имеющее статус военнослужащего, во время ведения военных действий, даже при условии нахождения вне места дислокации его воинского подразделения, обязано активно сопротивляться вражеским войскам, отражать их атаки, не допуская попадания в категорию военнопленных. Сдача в плен вражеским войскам предполагает выполнение действий (бездействия) различного рода, вследствие чего лицо, имеющее статус военнослужащего, становится военнопленным. Если указанные действия (бездействие) не приводят к тому, что лицо становится военнопленным, в силу обстоятельств, от военнослужащего не зависящих, такое деяние квалифицируется как покушение на преступление, предусмотренное ст. 352.1 УК РФ. Деяния субъекта подпадают под состав преступления, предусмотренного ст. 352.1 УК РФ, при условии, что военнослужащий сдается в плен на добровольной основе, т. е. это был его осознанный выбор, хотя в силу объективных причин он мог сопротивляться и не стать военнопленным. Если субъект не мог оказывать противнику сопротивления в силу своего состояния здоровья, то его действия (бездействие) по сдаче в плен вражеским войскам не образует состав преступления, предусмотренного ст. 352.1 УК РФ [3].

Разработчики законопроекта о включении в УК РФ ст. 352.1 УК РФ в пояснительной записке указывали, что именно на усмотрение суда остается решение вопроса о том, образуют ли состав преступления, предусмотренного ст. 352.1 УК РФ, действия (бездействие) военнослужащего, в результате которых он стал военнопленным. Представляется, что такая позиция не вполне отвечает основным принципам уголовной ответственности, поскольку каждый гражданин, включая военнослужащего, должен располагать информацией, какие деяния относятся к категории уголовно наказуемых, а какие — нет. Поскольку на сегодняшний день нет сформировавшейся судебной практики по ст. 352.1 УК РФ, можно лишь предположить, что с субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 352.1 УК РФ, представлено виной в форме прямого умысла. Объективная сторона такого преступного посягательства выражается в том, что военнослужащий не выполняет свою воинскую обязанность и выражает свое желание получить статус военнопленного. Субъект преступного посягательства, предусмотренного ст. 352.1 УК РФ, — специальный (лицо, имеющее статус военнослужащего). При этом остается неясным вопрос, можно ли привлечь к уголовной ответственности по ст. 352.1 УК РФ добровольцев или участников негосударственных военных компаний, участвующих в военных действиях. Представляется, что ответ отрицательный, поскольку статус военнослужащего имеют лица-призывники или контрактники в Вооруженных Cилах нашего государства, иных формированиях воинского характера, а также лица в период нахождения их на военных сборищах.

Примечание к ст. 352.1 УК РФ гласит о том, что если лицо, имеющее статус военнослужащего, совершит указанное преступное посягательство в первый раз и предпримет все от него зависящее, чтобы покинуть место плена и вернуться к своим войскам, то оно не будет привлечено к уголовной ответственности по ст. 352.1 УК РФ, если в его деяниях не будет состава других преступных посягательств. При этом остается непонятным, как суд будет квалифицировать и разграничивать действия субъекта, который сдался в плен на добровольной основе, и субъекта, совершившего указанное преступное посягательство снова. Также сложности возникнут при квалификации фактов подстрекательских действий, склоняющих к совершению преступления, предусмотренного ст. 352.1 УК РФ, пособничества и выполнения объективной стороны рассматриваемого преступного посягательства группой субъектов.

Следует учитывать, что если будет доказано, что своими действиями военнослужащий-военнопленный помогал и всячески содействовал противнику, то такие деяния образуют состав преступного посягательства, ответственность за которое предусмотрена ст. 275 УК РФ (дополнительной квалификации по ст. 352.1 УК РФ не требуется).

Представляется, что формулировка ст. 352.1 УК РФ в ее действующей редакции является несовершенной, законодателю необходимо более четко установить, что понимается под добровольной сдачей в плен, предусмотреть квалифицированные и особо квалифицированные составы указанного преступного посягательства, с тем чтобы облегчить в дальнейшем работу правоприменителей.

Статьи 345–348 УК РФ закрепляют уголовно наказуемые деяния, посягающие на установленные правила эксплуатации имущества военного назначения [1].

Анализ судебной практики показал, что самым распространенным предметом рассматриваемых военных преступных посягательств выступают автоматы и пистолеты. Так, по одному из уголовных дел в отношении военнослужащего вынесли обвинительный приговор по ч. 1 ст. 341 УК РФ и по ст. 348 УК РФ. Согласно материалам дела, военнослужащий в период прохождения воинской службы, нарушив установленный порядок, наладил общение с гражданскими лицами, употребил вместе с ними алкоголь, затем заснул в транспорте, имеющем статус служебного, тем самым не выполнил свои обязанности по защите участка госграницы России и по охране своего оружия и боевых припасов. После того, как военнослужащий пришел в себя, он выявил факт кражи своего оружия и боевых припасов к нему. Впоследствии украденное оружие и боеприпасы были найдены и изъяты у преступника [4].

Согласно позициям некоторых правоприменителей, к категории оружия как предмета военных преступных посягательств следует относить устройства технического назначения, механизм которых включает в себя одну из разновидностей оружия (танк, БТР, боевой летательный аппарат, военная машина пехотных войск, самоходная артиллерийская установка) [7, с. 44].

Так, можно рассмотреть пример из практики Белогорского гарнизонного военного суда. Обвинительным приговором суда военнослужащий признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 347 УК РФ. Согласно материалам уголовного дела, военнослужащий не выполнил правила работы с военной техникой — танком, вследствие чего танк сгорел полностью. Такие действия привели к общественно опасным последствиям тяжкого характера, размер имущественного ущерба превысил одиннадцать миллионов рублей. Суд пришел к выводу, что военнослужащий своими неосторожными действиями уничтожил оружие и боевые припасы, которые привели к последствиям тяжкого характера [5].

По другому уголовному делу военнослужащий, находящийся на территории войсковой части, развел костер для готовки еды рядом с БТР, который тут же воспламенился и сгорел полностью вместе с боевыми припасами. Результатам явился имущественный ущерб в размере, который превысил двадцать восемь миллионов рублей. Военнослужащего признали виновным в совершении преступления, указанного в ст. 347 УК РФ [6].

Представляется, что для правильной квалификации деяний, связанных с повреждением имущества военного назначения, необходимо руководствоваться тем, что если в результате преступного посягательства уничтожили как боевую технику, так и находящиеся в ней оружие и боевые припасы, такие действия следует квалифицировать как одновременное уничтожение боевой техники, оружия и боеприпасов в ней.

Итак, проблемы квалификации военных преступных посягательств сохраняют свою актуальность. В первую очередь, следует учитывать, что военная служба представляет собой важнейшую разновидность государственной службы на федеральном уровне, в связи с чем военные преступления направлены на уголовно-правовую охрану важнейших общественных отношений, поэтому им отведена специальная глава в УК РФ.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Федеральный закон от 24.09.2022 № 365-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2022. — № 39. — Ст. 6535.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18.05.2023 № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — № 7. — 2023.
4. Приговор Курского гарнизонного военного суда от 28 июля 2011 г. в отношении прапорщика П. по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 348, 341 ч. 1 УК РФ // СПС «КонсультантПлюс».
5. Приговор Белогорского гарнизонного военного суда от 7 ноября 2013 г. в отношении старшины К. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 347 УК РФ // СПС «КонсультантПлюс».
6. Приговор Астраханского гарнизонного военного суда от 2 мая 2017 г. // СПС «КонсультантПлюс».
7. Камаев, Р. Р. Уголовная ответственность за преступления против порядка сбережения военного имущества / Р. Р. Камаев; Институт государства и права Российской академии наук. — Москва: Издательство «Юрлитинформ», 2017. — 184 с.