Юридический перевод занимает особое место в системе специализированных переводов. Это не просто преобразование текста из одного языка в другой — это передача юридического смысла, сохранение правовой силы документа и обеспечение его функционирования в иной правовой системе.

Целью настоящей работы является комплексный анализ основных трудностей юридического перевода и демонстрация того, как коммуникативная цель и адресат перевода влияют на выбор переводческих стратегий.

Для целей настоящей работы под юридическим текстом понимается документ, обладающий следующими признаками: содержит юридически значимую информацию; производится в процессе юридической деятельности; основывается на законодательстве и волеизъявлении участников; издается в пределах компетенции соответствующих органов или правоспособности лиц; порождает обязательные юридические последствия; составляется по правилам юридической техники; содержит признаки уникальности и подлинности; существует в материальной и электронной форме; предназначен для регулирования общественных отношений [Томин, 2014].

На практике юридические тексты можно разделить на пять основных категорий: (1) нормативно-правовые акты — законы и подзаконные акты; (2) судебные процессуальные документы — судебные решения, исковые заявления, ходатайства; (3) досудебные процессуальные документы — документы при привлечении к административной, трудовой, уголовной и гражданско-правовой ответственности; (4) корпоративные документы — уставы, решения собраний, протоколы; (5) локальные нормативные акты организаций — правила внутреннего распорядка, положения о премировании, политики обработки данных.

Каждая категория обладает своей спецификой, что влияет на выбор переводческой стратегии.

Хотя юридическому переводу свойственны все общие трудности межъязыкового перевода, они проявляются здесь с особой острой: ошибка в переводе юридического текста может иметь серьёзные правовые последствия, влияя на защиту прав, исполнение договорных обязательств и разрешение споров. Поэтому требования к точности и адекватности в юридическом переводе исключительно высоки.

Одной из наиболее очевидных трудностей является безэквивалентная лексика. Классические примеры — термины «grand jury» и «plea bargain» . Буквальный перевод первого как «большое жюри» ничего не говорит о его функции в американской судебной системе.

Высокий уровень терминологизации юридических текстов требует от переводчика не просто знания слов, но понимания юридических концепций. Добавляют сложности и латинизмы, которыми буквально пестрят американские законы и судебные решения: habeas corpus , amicus curiae , stare decisis — эти термины имеют укоренённое значение в англо-саксонской системе и требуют либо транслитерации, либо детального объяснения.

Грамматические трудности вытекают из принципиального несовпадения структур английского и русского языков. В американских юридических текстах особенно часто встречаются пассивные конструкции, система глагольных видов, отличающаяся от русской, и сложные синтаксические структуры.

Приведём пример из решения американского федерального суда 2025 года: «Although the terms of the First Step Act are ambiguous, Congress, the Supreme Court, and the lower courts have consistently interpreted similar time-credit statutes to mean that credits earned toward a sentence are applied to reduce that sentence» (дело № 23–1294, Ninth Circuit).

Такие предложения требуют не просто перевода, но синтаксической перестройки для адекватного восприятия русскоязычным адресатом.

Перевод правовых реалий — отдельная и весьма острая проблема. Речь идёт о концептах, которые укоренены в одной правовой системе, но отсутствуют или существуют в существенно ином виде в другой.

Показательным примером здесь будет — доктрина эстоппеля. В американском праве это принцип, запрещающий противоречивое поведение. В деле Ricketts v. Scothorn (1898) бабушка пообещала внучке деньги; внучка, полагаясь на обещание, уволилась с работы; бабушка затем отказалась исполнять обещание. Суд встал на сторону внучки, применив эстоппель. В деле Cohen v. Cowles Media Co. (1991) журналисты пообещали источнику анонимность, но нарушили обещание; суд снова применил эстоппель.

Интересно, что в России данная доктрина долго обсуждалась только в научной литературе, но была кодифицирована в Гражданском кодексе РФ в виде нормы о недопустимости оспаривания сделки, если поведение стороны указывало на её волю сохранить её силу (ст. 166 ГК РФ).

Юридические тексты относятся к официально-деловому стилю, но внутри этого стиля существуют заметные различия между англо-американской и русской традициями.

Американским судебным решениям свойственны торжественность и метафоричность, которые кажутся неуместными в русских юридических текстах. Вот примеры такой торжественности: «The Secretary's judgments about how best to deploy DHS's limited resources and prioritize enforcement efforts are entitled to a strong presumption of regularity and should not be lightly second-guessed by the judiciary» (United States v. Texas, 599 U.S. (2023)).

В российской судебной практике такой торжественный тон выглядит чрезмерным. Переводчик вынужден адаптировать стиль, сохраняя при этом юридическое содержание.

Следующий блок трудностей, возникающих при переводе — прагматические. Они возникают, когда коммуникативная цель оригинала не совпадает с целью перевода.

Для студентов и компаративистов перевод должен быть максимально объяснительным, раскрывая юридические реалии, поскольку именно их изучают компаративисты.

Для судей , которые будут исполнять решение в другой юрисдикции, критически важна ясность резолютивной части — какое именно имущество, какое лицо, какие действия подлежат исполнению.

Для адвокатов , готовящих возражения против решения, ключевой является мотивировочная часть с полной передачей аргументации и логики суда.

Для журналистских публикаций в юридических изданиях используется более свободная терминология; юрист любой страны поймёт понятие «истца», «ответчика», «суд присяжных», поэтому переводчик может оперировать такими стандартными терминами, передавая суть дела и правовые нормы более «широкими мазками».

Для международных контрактов ситуация ещё сложнее. Перевод для юриста, ведущего сделку, должен отражать и правовые реалии, и практические знания о том, как регулировать отношения в позитивном сценарии (надлежащее исполнение) и в негативном (нарушение, форс-мажор, санкции). Перевод для директоров должен чётко показать деловые цели. Перевод для менеджеров — процесс исполнения: как согласуются заявки к контракту, какие документы требуются, как осуществляется приёмка товара.

Для корпоративных уставов всё зависит от цели. При проверке иностранного контрагента переводят части, касающиеся структуры юрлица и правомочий его органов. При подготовке покупки предприятия переводят разделы, напр., об отчуждении долей и голосовании.

Юридический перевод — это многомерная деятельность, требующая от специалиста не только лингвистической подготовки, но и глубокого понимания правовых систем, культурных различий и прагматических целей коммуникации. Лексические, грамматические, культурные и прагматические трудности неразрывно связаны, и их преодоление требует осознанного выбора стратегии в зависимости от адресата и функционального назначения текста.

Особую сложность представляют безэквивалентные правовые реалии, требующие либо адаптации, либо детального объяснения. Стилистические различия между англо-американской и русской правовыми традициями требуют от переводчика чуткости к жанру и адресату.

В условиях глобализации и растущего количества международных правовых отношений потребность в квалифицированных юридических переводчиках только возрастает. Это подчеркивает необходимость разработки специализированных методик подготовки, которые охватывали бы не только языковые, но и правовые, культурные и прагматические аспекты юридического перевода.

Литература:

1. Томин, В. А. Юридическая техника: учебное пособие / В. А. Томин. — СПб.: Санкт‑Петербургский юридический институт (филиал) Академии Генеральной прокуратуры РФ, 2014. — 128 с.
2. Нелюбин Л. Л. Введение в технику перевода. Когнитивный теоретико-прагматический аспект: учебное пособие / Л. Л. Нелюбин. — М.: Флинта, 2013.- 216с.
3. Гарбовский Н. К. Теория перевода / Н. К. Гарбовский.– М.: Изд-во Моск. ун-та, 2021. — 544 с. [4] Гарбовский, Н.К. (2007). Теория перевода . МГУ.
4. Влахов С. И. Непереводимое в переводе / С. И. Влахов, С. П. Флорин. — М.: Международные отношения, 1980. — 342 с.
5. Бархударов Л. С. Язык и перевод / Л. С. Бархударов. — М.: ЛКИ, 2008. — 244 с.
6. Виноградов В. С. Введение в переводоведение (общие и лексические вопросы) / В. С. Виноградов. — М.: Издательство института общего среднего образования РАО, 2001. — 224 с.