Концепция разделения властей прошла длительный путь развития. Изучая этот путь, можно прийти к выводу, что основы теории были заложены ещё Аристотелем. В своем учении о государственном устройстве древнегреческий философ выделял три составные части: первая — законосовещательный орган, вторая — магистратуры (должностные лица, управляющие государством) и третья — судебные органы. Однако, несмотря на сходное деление, Аристотель говорил о структуре государственного управления, а не о разделении властных полномочий как таковых [1, с. 154]. Ещё одним примером ранних политико-правовых взглядов на эту тему являются идеи Полибия. Он видел идеал формы правления в смешанной системе, объединяющей принципы монархии, аристократии и демократии. Полибий разделял Римское государство на три власти: консулов, сената и народа, считая обязательным условием их равновесие и недопустимость перевеса в пользу одной из ветвей [2, с. 27].

Ни в эпоху Античности, ни в Средневековье не была создана целостная концепция разделения властей. Тем не менее, благодаря накопленным идеям был заложен фундамент для её последующего формирования. Первым мыслителем, сформулировавшим теорию разделения властей в её современном понимании, принято считать Джона Локка, представившего свои идеи в «Двух трактатах о государственном правлении». Его теория базировалась на принципах общественного договора и создании политического механизма, призванного защитить граждан от произвола государства и посягательств на их гражданские, политические и экономические свободы [3, с. 307]. Локк выделял лишь законодательную и исполнительную власти, относя судебную власть к элементам исполнительной. Третьей ветвью он признавал федеративную (союзную) власть, которую также объединял с исполнительной, поскольку их различие видел не в сути, а в функциях.

Приоритетное значение Локк отдавал законодательной власти, называя её «верховной». Именно законодательная власть вправе создавать законы для всего общества и каждого его члена, устанавливать общеобязательные правила поведения и назначать наказания за их нарушение; остальные ветви власти исходят из неё и ей подчинены. При этом в трудах Джона Локка слабо представлена система взаимного контроля между ветвями власти.

Классическая теория разделения властей была впервые полноценно разработана Шарлем Луи де Монтескье. Французский философ, опираясь на опыт Локка, изложил её в работе «О духе законов». Монтескье пришёл к выводу, что в любом государстве существуют три рода власти.

– Законодательная власть , с помощью которой государь или учреждение создаёт законы или отменяет существующие; её приоритет обусловлен самой природой.

– Исполнительная власть , решающая вопросы войны и мира, государственной безопасности и международных отношений; по своей природе она ограничена.

– Судебная власть , карающая за преступления и разрешающая споры между частными лицами; она должна быть независима в принятии решений и строго опираться на букву закона [4, с. 22].

Для обеспечения равновесия ветвей власти Монтескье ввёл элементы их взаимного ограничения, что можно считать прообразом механизма «сдержек и противовесов». Действенность его идей подтвердилась их закреплением в качестве конституционного принципа не только во Франции, но и в других государствах в конце XVIII века.

Идеи Монтескье развивали и другие мыслители. Серьёзное внимание теории разделения властей уделил немецкий философ Иммануил Кант. В работе «Метафизика нравов» содержится его собственная интерпретация данной доктрины. По мнению Канта, законодательная власть принадлежит лишь суверенной коллективной воле народа, исполнительная сосредоточена у правителя и подчинена законодательной, а судебная назначается исполнительной властью. В результате возникает взаимосвязь всех ветвей, при которой они действуют одна посредством другой. Как и у большинства исследователей, система Канта ставит законодательную власть выше остальных, что объясняется тем, что их взаимосвязь действует на основе единого закона [5, с. 326].

Для полного понимания развития принципа разделения властей важно рассмотреть и противоположные точки зрения. Одним из первых критиков классической идеи выступил Жан-Жак Руссо. Он видел главную цель законодательной власти в контроле над правителем, полагая, что эта власть должна безраздельно принадлежать народу. Однако, признавая, что народ не может осуществлять её непосредственно, Руссо считал необходимым наличие «агента» в лице исполнительной власти, выполняющей функцию связующего звена между сувереном и подданными [6, с. 135]. Основное отличие его концепции заключалось в отрицании деления власти на отдельные институты; он признавал верховенство единой, нераздельной народной воли, выражаемой через плебисцит.

Обращаясь к отечественному опыту, стоит отметить, что в России принцип разделения властей как постулат либерализма впервые был выражен М. М. Сперанским в его «Проектах и записках». Для реформатора разделение властей было воплощением законности в форме осуществления власти. Единая государственная власть в лице монарха должна была, по его замыслу, проистекать из трёх ветвей. Законодательную власть предполагалось вручить Государственной Думе, ответственной за обсуждение и принятие законов. Главой исполнительной власти оставался монарх, который участвовал в деятельности Думы, но не мог издавать или отменять законы без её одобрения. Судебную власть олицетворяли высший судебный орган — Сенат и суд присяжных. Проект Сперанского предусматривал не только разделение, но и систему сдерживающих факторов для согласованного действия властей [7, с. 149].

Частичную реализацию этого принципа на практике ознаменовал Манифест 17 октября 1905 года. Акт устанавливал незыблемое правило: никакой закон не может вступить в силу без одобрения Государственной Думы. Однако система сдержек и противовесов действовала лишь по воле императора, из-за чего законодательные функции первых российских парламентов зачастую выглядели фиктивными. Тем не менее, роль Манифеста как краеугольного камня, внесшего важный вклад в развитие не только разделения властей, но и парламентаризма в России, трудно переоценить.

Далее, 23 апреля 1906 года, была утверждена новая редакция «Основных государственных законов Российской империи». Документ имел принципиальную важность, поскольку впервые на законодательном уровне закреплял принцип разделения властей. Это положительно сказалось как в теоретической, так и в практической сфере, воплотившись в разделении функций и обновлении политической жизни государства.

Советский период ознаменовался отторжением принципа разделения властей под влиянием идей К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. Его признавали буржуазным и неприемлемым. В СССР о реальном разделении властей говорить не приходится: диктатура пролетариата и лозунг «Вся власть Советам» не предполагали какого-либо деления. С 1917 года система государственной власти, по сути, концентрировала законодательные, исполнительные и судебные функции в едином узле — аппарате ЦК КПСС и Совете Министров [8, с. 31]. Конституция 1977 года закрепляла эту концентрацию под эгидой «демократического централизма», предполагавшего полную подотчётность нижестоящих органов вышестоящим и опасность «анархии» при ослаблении централизма.

Новый этап для реализации принципа разделения властей в России начался с принятием Конституции Российской Федерации 12 декабря 1993 года. Статья 10 Конституции провозгласила разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную и установила систему сдержек и противовесов для их функционирования.

В современной России законодательную власть осуществляет Федеральное Собрание, состоящее из Совета Федерации и Государственной Думы. Исполнительная власть принадлежит Правительству РФ, а судебная — Конституционному и Верховному Суду Российской Федерации. Президент Российской Федерации, согласно Основному закону, является главой государства, гарантом Конституции, прав и свобод человека и гражданина, и обеспечивает согласованное функционирование органов государственной власти [9]. Президент, исходя из буквы закона, не относится напрямую ни к одной из ветвей власти, что порождает споры о его оптимальном месте в системе государственных органов [10, с. 354]. Конституция определяет основные механизмы взаимодействия властей, в то время как их полномочия уточняются в отдельных нормативных актах.

Современная доктрина сталкивается с вопросом о правовом статусе некоторых государственных органов, которые сложно однозначно отнести к традиционным ветвям власти. Например, в соответствии с Федеральным законом № 394-ФЗ «О Государственном Совете Российской Федерации», к его основным направлениям относится определение приоритетов внутренней и внешней политики и содействие согласованному функционированию органов публичной власти. Однако реальных полномочий по самостоятельной реализации этой политики Совет не имеет, действуя лишь во взаимодействии с Правительством РФ или Государственной Думой [11, с. 8039].

Подобные примеры порождают в научной среде мнения о необходимости выделения дополнительных ветвей власти (президентской, прокурорской, учредительной и т. д.) [12, с. 379]. Однако выделение новых ветвей может нарушить сложившееся взаимодействие и саму концепцию разделения властей, а теоретические построения могут оказаться нецелесообразными на практике.

В современных академических кругах продолжаются дискуссии вокруг теории разделения властей. Одна из них касается проблемы соотношения общей теории и национальной практики её применения.

Единого мнения здесь нет. Наряду с признанием существования общей теории, ряд учёных полагает, что это не теория, а именно принцип — динамичный процесс постоянного перераспределения и изменения баланса между ветвями власти в каждом конкретном государстве. Существует также точка зрения, согласно которой речь идёт не о разделении самой власти, а о разделении функций и полномочий различных государственных институтов, поскольку вся власть исходит от народа и принадлежит ему [13, с. 10].

Несмотря на множество точек зрения, можно говорить об общей теории разделения властей, которая содержит универсальные базовые постулаты и принципы, составляющие её фундамент. Эти основы можно рассматривать как общие для всех её вариантов независимо от страны.

Помимо традиционного разделения на три ветви, в современных политических системах часто говорят о «четвёртой власти» — средствах массовой информации. Пресса играет важную роль в общественном контроле за деятельностью государственных институтов. Принцип разделения властей реализуется по-разному: в одних странах он жёстко закреплён конституционно (как система сдержек и противовесов в США), в других — менее формален и основан на обычаях (как в Великобритании, где исполнительная и законодательная власти тесно переплетены) [14, с. 340].

Формируя целостное представление о принципе разделения властей, приходим к выводу, что его истоки восходят к IV веку до н. э., а актуальность сохраняется по сей день. Длительное развитие этой дискуссии обусловлено её важностью для государственного устройства. Новые взгляды часто базировались на предыдущих достижениях, позволяя с каждым этапом анализировать идею всё глубже. Современная теория и практика также сталкиваются с проблемами: соотношение общей теории и национальных моделей, оптимальное распределение функций, вопрос о новых «ветвях» власти. Само наличие этих дискуссий доказывает непреходящую актуальность принципа разделения властей.

Литература:

1. Самышин А. В. Основные модели реализации принципа разделения властей в современном мире // Юриспруденция: актуальные вопросы теории и практики. — 2022. — С. 10–13.
2. Сергеева Н. В. Зарубежный опыт реализации принципа разделения властей // Государственная и муниципальная власть в Российской Федерации: современное состояние и перспективы развития. — 2018. — С. 340–345.
3. Курмаз А. И. Теория разделения властей, ее развитие и воплощение в России как феномен будущего // Теория и практика общественного развития. — 2012. — №. 3. — С. 354–356.
4. Аристотель. Политика. Афинская полития / предисл. Е. И. Темнова. — М.: Мысль, 1997. — 459 с.
5. Полибий. Всеобщая история в сорока книгах / пер. с греч. Ф. Г. Мищенко. –1890. Т. 1. –СПб.: Наука, 2005. –496 с.
6. Локк, Д. Два трактата о правлении / Дж. Локк; пер. с англ. Е. С. Лагутина, Ю. В. Семенова. — 4-е изд., — М.: Челябинск: Социум, 2020. — 496 с.
7. Монтескье, Ш. О духе законов / Шарль Луи Монтескье; [пер. на рус. яз. А. Горнфельда; вступит. ст. Д. Хаустова]. — М.: РИПОЛ классик, 2019. — 690 с.
8. Кант, И. Основы метафизики нравственности; Критика практического разума; Метафизика нравов / Иммануил Кант; [Вступ. ст. Я. А. Слинина, с. 5–52]. — СПб.: Наука: Санкт-Петербург. изд. фирма, 1995. — 528 с
9. Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми // Об общественном договоре. –Трактаты. –М.: КАНОН-пресс: Кучково поле, 1998. — С. 51–150.
10. Сперанский М. М. Проекты и записки / Подгот. к печати А. И. Копанев и М. В. Кукушкина; Под ред. [и с предисл.] С. Н. Валка Акад. наук СССР. Ин-т истории. –Ленингр.: Изд-во Акад. наук СССР, 1961. — 244 с.
11. Краснов В. И. Власть как явление общественной жизни // Социально-политические науки. — 1991. — № 11. — С. 27–35.
12. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».
13. О Государственном Совете Российской Федерации: Федеральный закон от 8 декабря 2020 г. N 394-ФЗ // СЗ РФ. — 2020. — № 50. — ст. 8039
14. Авакьян С. А. Конституционное право России: учеб. Курс: в 2 т. — Т. 1. — 5-е изд., перераб. и доп. — М.: Норма: ИНФРА-М, 2017. — 864 С.