В правовой системе России добровольное имущественное страхование занимает особое место, поскольку оно функционирует как значимый механизм перераспределения имущественных рисков, позволяющий и частным лицам, и организациям смягчать последствия утраты либо повреждения имущества и иных имущественных интересов страхователя в рамках норм статьи 929 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) [8] (например, интересов, вытекающих из обязанности возместить вред). В отличие от установленных законом обязательных видов страхования (яркий пример — ОСАГО), данная форма защиты базируется на принципе диспозитивности [6]. Стороны самостоятельно определяют содержание договора, согласуют страховую сумму, перечень страховых рисков и иные условия (п. 1 ст. 929 ГК РФ). При этом свобода усмотрения не безгранична. Так, ее рамки диспозитивности задают императивные нормы главы 48 ГК РФ, направленные на защиту экономически уязвимой стороны — страхователя, прежде всего, когда он выступает потребителем финансовых услуг.

Тенденции законотворчества последних лет и устоявшаяся судебная практика свидетельствуют о заметном смещении приоритетов в сторону выстраивания баланса интересов участников страховых правоотношений [4]. Поправки в главу 48 ГК РФ и Закон РФ от 27.11.1992 № 4015-I «Об организации страхового дела в Российской Федерации» [9] демонстрируют целенаправленное совершенствование регулирования. Существенным шагом стало введение института финансового уполномоченного (Федеральный закон от 04.06.2018 № 123‑ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» [10]), обеспечивающего внесудебное урегулирование споров.

Существенное влияние оказали и разъяснения Верховного Суда РФ, изложенные в Постановлении Пленума от 25.06.2024 № 19 [11], где накопленный судебный опыт получил новое правовое осмысление. Данные изменения формируют концепцию, в рамках которой защита имущественных прав выходит за пределы буквального толкования договора и направлена на фактическое восстановление нарушенного имущественного положения.

В соответствии с п. 1 ст. 929 ГК РФ «по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы)».

Принцип компенсационного характера страхования (ст. 947 ГК РФ) играет системообразующую роль, поскольку выплата напрямую соотносится с реальной стоимостью имущества на момент страхового события. Такая конструкция исключает возможность необоснованного обогащения, препятствует злоупотреблениям и не допускает превращения страхования в спекулятивный инструмент или разновидность пари [1, с. 762–786]. В имущественном страховании данный принцип означает, что объектом защиты являются исключительно имущественные интересы, что позволяет отличать его от личного страхования, направленного на охрану жизни и здоровья [3, с.99–104].

Главное различие между добровольной и обязательной формой страхования кроется в источнике возникновения обязанности заключить договор. Так, для добровольного страхования это воля сторон (ст. 927 ГК РФ), тогда как обязательное предписано законом или нормативным актом. При этом даже добровольный договор подчинен ряду обязательных правил. В частности, он должен заключаться в письменной форме (ст. 940 ГК РФ), а наличие страхового интереса у страхователя (ст. 930 ГК РФ) является необходимым условием его действительности. Данное требование исключает заключение формальных, фиктивных соглашений в отношении имущества, не представляющего реальной ценности для страхователя.

Объектом имущественного страхования признаются имущественные интересы, связанные с владением, использованием и распоряжением имуществом, а также интересы, вытекающие из обязательств по возмещению вреда. К существенным условиям договора, согласно ст. 942 ГК РФ относятся объект страхования, страховой случай, страховая сумма и срок действия договора. Прочие условия (например, территория страхования, перечень исключений или порядок расчета убытков) могут определяться усмотрением сторон при условии соблюдения императивных предписаний законодательства и недопустимости ущемления прав потребителя [7, c.186–188].

Изучение современных научных публикаций позволяет выявить единое направление доктринальной мысли по вопросу разграничения обязанностей государства и страховых компаний при наступлении чрезвычайных ситуаций. Так, в трудах Т. Ю. Шумковой [6, c.186–188] и Е. Е. Околот [5, с. 208–210] подчеркивается, что добровольное страхование имущества от чрезвычайных рисков способно значительно снизить нагрузку на бюджет. При этом, по мнению Т. Ю. Шумковой, низкий уровень финансовой грамотности населения и недостаточная прозрачность страховых условий становятся существенными препятствиями для развития этого сегмента. Практика надзорных органов и судебные материалы подтверждают, что именно дисбаланс в объеме информации между сторонами нередко приводит к отказам в выплатах и последующим судебным спорам [2, с.47–55].

Анализ судебной и правоприменительной практики института добровольного имущественного страхования показывает, что особое внимание в ней уделяется проблеме информационного и переговорного неравенства между страхователем и страховщиком [6]. Практика показывает, что подавляющее большинство таких соглашений заключается в форме договора присоединения (ст. 428 ГК РФ), при котором страхователь лишен возможности влиять на содержание текста и вынужден принимать стандартные условия, сформулированные страховщиком. С точки зрения правовой доктрины и экономического анализа подобная модель обладает двойственной природой. С одной стороны, она ускоряет оборот документов и снижает транзакционные издержки, с другой — создает предпосылки для включения в договор положений, ограничивающих права и законные интересы страхователя. В судебной практике это проявляется в чрезмерно обширных и неопределенных исключениях из страхового покрытия, установлении неоправданно коротких сроков уведомления о страховом событии, а также в использовании завуалированных формулировок, сужающих пределы ответственности страховщика. Подобные явления рассматриваются не как случайные изъяны регулирования, а как естественные следствия диспозитивного характера добровольного страхования, где инициатива формирования условий принадлежит профессиональной стороне — страховщику.

Судебная практика подтверждает остроту этой проблемы. Так, п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 прямо устанавливает, что договоры добровольного имущественного страхования, заключенные в форме присоединения, должны оцениваться с применением специальных правил, а при выявлении явного нарушения баланса интересов суд вправе по требованию страхователя изменить или расторгнуть такой договор. Кроме того, в п. 16 указанного Постановления закреплен принцип, в силу которого любые неясные или двусмысленные формулировки толкуются в ущерб составителю текста, то есть страховщику: «По общему правилу, при неясности условий договора страхования, изложенных в полисе и правилах страхования, и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия (часть вторая статьи 431 ГК РФ).

Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной является страховщик как лицо, профессионально осуществляющее деятельность в страховой сфере». Данный механизм служит важным инструментом компенсации исходного неравенства переговорных возможностей и частично устраняет негативные последствия информационного перекоса.

Если страхователь выступает в роли потребителя и заключает договор исключительно для личных, семейных или бытовых целей, на такие отношения распространяется усиленный режим правовой защиты. В соответствии с ч. 1 ст. 16 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей» [12] любые условия, ухудшающие положение потребителя по сравнению с установленными законом гарантиями, признаются ничтожными. Характерным примером служит дело № 18-КГ20–23 [13], где Верховный Суд РФ признал незаконным отказ банка и страховой организации возвратить страховую премию заемщику, отказавшемуся от навязанного страхового продукта при оформлении кредитного договора. Суд обосновал решение положениями ст. 7 Федерального закона от 21.12.2013 № 353‑ФЗ «О потребительском кредите (займе)» [14] и Указания Банка России № 3854-У [15], которые прямо предусматривают право страхователя-физического лица отказаться от договора в течение установленного «периода охлаждения» и вернуть премию полностью или в пропорциональном размере, соотносящемся со сроком действия договора. Данный пример подтверждает устойчивую ориентацию судебной практики на приоритет защиты прав потребителя, даже при условии финансовых издержек для страховщика.

Важнейшим элементом защитного механизма является институт «периода охлаждения» — минимального срока в 14 календарных дней, установленного регулятором, в течение которого страхователь вправе без объяснения причин отказаться от договора и получить уплаченную премию обратно [2, с.47–55]. Пункт 17 Постановления Пленума № 19 прямо фиксирует, что отсутствие такого положения в договоре или отказ страховщика его реализовать влечет ничтожность соответствующей оговорки. Судебная практика по данному вопросу демонстрирует последовательный и строгий подход: Верховный Суд неоднократно взыскивал в пользу страхователей не только страховую премию, но и проценты за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ), компенсацию морального вреда и штраф в размере 50 % от присужденной суммы (п. 6 ст. 13 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей»). Совокупность этих мер формирует для страховщика значительные экономические риски при неправомерном отказе в возврате премии, что в конечном счете побуждает его к добросовестному исполнению обязательств еще на стадии досудебного урегулирования.

В современной судебно-правовой практике ответственность страховщика формируется [4] на стыке норм гражданского законодательства, положений Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей» и специальных регулятивных установлений, закрепленных в пп. 66–72 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19. В совокупности они образуют многоуровневую систему, включающую как меры имущественного характера, так и штрафные санкции. Основными элементами данной модели выступают: неустойка, установленная ст. 28 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей»; проценты за неправомерное использование чужих денежных средств (ст. 395 ГК РФ); штраф в размере 50 % от присужденной суммы при уклонении от добровольного удовлетворения требований страхователя; а также предусмотренные п. 6 ст. 24 Федерального закона от 04.06.2018 № 123‑ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» меры воздействия за несвоевременное исполнение решений финансового уполномоченного. Пленум особо акцентировал, что факт выплаты возмещения уже после подачи иска не снимает с страховщика обязанности уплатить штраф, что подчеркивает приоритет превентивной функции и ориентировано на пресечение недобросовестного поведения.

Актуальные судебные решения 2024–2025 гг. демонстрируют закрепление этого подхода в правоприменении [16]. Так, по делу ООО «Лафид» против АО «РСХБ-Страхование» (февраль 2025 г.) Верховный Суд РФ пришел к выводу [17], что обстрел приграничной территории, квалифицированный по ст. 167 УК РФ как умышленное уничтожение имущества, не подпадает под определение «военные действия» в смысле п. 1 ст. 964 ГК РФ. Суд исходил из отсутствия введенного военного положения и официально признанных фактов ведения военных действий на территории страны. Это решение носит прецедентный характер, так как ограничивает возможность произвольного расширения перечня исключений из страхового покрытия и тем самым усиливает компенсационную функцию страхования. Более того, оно служит ориентиром для нижестоящих судов, формируя практику критической оценки доводов страховщиков, опирающихся на расплывчатые формулировки в полисах.

Дополнительным подтверждением тенденции служит Определение ВС РФ № 306-ЭС23–10683 по делу А55–35760/2020 [18], где было указано, что после заключения договора перечень застрахованного имущества не может корректироваться в одностороннем порядке (ст. 942 ГК РФ). Такая позиция напрямую соотносится с защитой принципа неизменности страхового интереса и укреплением доверия к страховым механизмам.

Таким образом, можно констатировать, что добровольное имущественное страхование в России переживает этап активных нормативных и судебных преобразований, ориентированных на устранение дисбаланса в правах и обязанностях сторон и усиление гарантий для страхователей. Уже действующие инструменты — «период охлаждения», деятельность финансового уполномоченного и иные механизмы — показали свою эффективность. Вместе с тем для окончательного выравнивания позиций участников страхового рынка необходимы дальнейшие шаги: закрепление на законодательном уровне принципа толкования условий договора в ущерб стороне, их сформулировавшей; расширение судебных полномочий по выявлению несправедливых условий договоров и введение прозрачных стандартов страховой документации. Только комплексное внедрение этих мер способно превратить добровольное имущественное страхование из потенциально конфликтной сферы в устойчивый правовой инструмент защиты имущественных интересов.

Литература:

1. Кратенко М. В., Луйк О.-Ю. Современная модель компенсационного страхования (indemnity insurance) и перспективы ее воплощения в российском праве // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2020. № 50. С. 762–786.
2. Мадыгина О. А., Побережная И. Ю. Проблемы правоприменения договора добровольного страхования жизни при заключении кредитных договоров // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2022. № 2 (49). С. 47–55.
3. Маркина М. В. Правовое регулирование страхования при использовании прав на объекты интеллектуальной собственности//В сборнике: Кадры и их влияние на развитие интеллектуальной собственности в России. сборник научных статей к 70-летию профессора И. А. Близнеца. Москва, 2024. С. 99–104
4. Момотов В. В. О некоторых вопросах добровольного страхования в свете нового постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2024 года № 19 // Страховое право. 2024. № 3.
5. Околот Е. Е. Понятие и основные элементы обязательного государственного страхования жизни и здоровья сотрудников МЧС // Молодой ученый. 2024. № 27 (526). С. 208–210.
6. Турчаева И. Н. Страхование в АПК: учебник и практикум для вузов. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2025.
7. Шумкова Т. Ю. Практика и перспективы страхования имущества физическими лицами от чрезвычайных ситуаций различного характера // Молодой ученый. 2022. № 12 (407). С. 186–188.
8. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 26.06.2025) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 5. Ст. 410.
9. Закон РФ от 27.11.1992 № 4015‑I «Об организации страхового дела в Российской Федерации» (ред. от 28.02.2025) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 2. Ст. 56.
10. Федеральный закон от 04.06.2018 № 123‑ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» (ред. от 23.07.2025) // Собрание законодательства РФ. 2018. № 24. Ст. 3390.
11. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.06.2024 № 19 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества» // Вестник Верховного Суда РФ. 2024. № 7. Ст. 45–56.
12. Закон РФ от 07.02.1992 N 2300–1 (ред. от 07.07.2025) «О защите прав потребителей»//Ведомости СНД и ВС РФ,1992, N 15, ст. 766
13. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 14.07.2020 № 18‑КГ20‑23 (дело № 2‑6906/2018) //СПС КонсультантПлюс.
14. Федеральный закон от 21.12.2013 № 353‑ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (ред. от 22.06.2024) // Собрание законодательства РФ. 2013. № 51. Ст. 6673.
15. Указание Банка России от 20.11.2015 № 3854‑У «О минимальных (стандартных) требованиях к условиям и порядку осуществления отдельных видов добровольного страхования» // Вестник Банка России, N 16, 20.02.2016
16. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2025), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025. Раздел: споры по страхованию имущества — отсутствие выплаты вследствие неясных условий договора // Бюллетень Верховного Суда РФ, N 10, октябрь, 2025 (начало), Бюллетень Верховного Суда РФ, N 11, ноябрь, 2025 (окончание)
17. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.02.2025 № 305-ЭС24–19100 (дело № А40–266406/2023) // СПС КонсультантПлюс
18. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2023 № 306-ЭС23–10683 (дело № А55–35760/2020) // СПС КонсультантПлюс