Based on the analysis of the current regulatory legal acts of Russia, the positions of the Constitutional Court of Russia, and modern doctrinal sources , this article examines the question of the permissibility of restricting the constitutional rights of an individual. The criteria of proportionality and expediency of restriction of constitutional rights and freedoms are considered . The author offers his own definition of the concept of limitation of rights, as well as the criteria for its admissibility.

Keywords: constitutional rights, freedoms of an individual, restriction of rights, constitutional and legal status, principles of law.

Актуальность изучения вопросов ограничения конституционных прав и свобод личности трудно переоценить. Она заключается в том, что права, свободы и корреспондирующие правам обязанности человека являются ключевым элементом всей системы права в целом. Права человека обуславливают проводимую властями социальную политику, являются вектором развития отраслей права, высшей ценностью государства, как это провозглашено в Основном законе страны.

В Конституции РФ закреплены основополагающие права человека, необходимые ему для обеспечения должного уровня жизни, соответственно, при их законном ограничении важно не переступить тонкую грань, допустив их нарушение. Особую актуальность рассмотрение данного вопроса приобретает в условиях развития государства, провозглашающего себя правовым.

В действующем российском законодательстве отсутствует дефиниция «ограничения прав и свобод человека», в правовой доктрине единого мнения на этот счет также нет.

А. Ф. Квитко считает, что под термином «ограничение права (свободы)» следует понимать «установленные законодательством пределы (границы) реализации (осуществления) человеком (гражданином) прав (свобод), выражающиеся в запретах, вторжениях, обязанностях, ответственности, существование которых детерминировано (предопределено) необходимостью защиты конституционно признаваемых ценностей, и назначением которых является обеспечение необходимого баланса между интересами личности, общества и государства» [4].

А. В. Белый указывает, что ограничением прав является «обусловленное различными факторами, главным образом политико-правового свойства, преследующее определенные цели, осуществляемое как правовыми, так и неправовыми средствами и способами, количественное и (или) качественное умаление субъектами власти прав и свобод человека, причем под умалением понимается либо исключение, либо сужение объема и содержания прав человека» [1, с. 33].

И. З. Гаджиев под конституционными ограничениями предлагает понимать «совокупность определенных в Конституции РФ границ, в пределах которых субъекты могут использовать собственные права и свободы» [3, с. 133].

По мнению А. А. Смирных, «из сложившихся в теории конституционного права концепций по пониманию природы ограничений прав человека, наиболее верным представляется понимание их как сужения прав и свобод человека и гражданина, которое может проявляться и в виде изъятия прав и правомочий, не влекущее их отмену, но проявляющееся в недопустимости их реализации соответственно целому ряду критериев (времени, месту, правовому статусу лиц и так далее)» [7, с. 116].

Из положений статьи 55 Конституции России следует, что принятие правовых актов, ущемляющих либо уменьшающих объем прав граждан недопустимо, за исключением их ограничения в случаях угрозы конституционному строю, общественной и государственной безопасности, здоровью населения и нравственности и только в порядке, установленном федеральным законом [10].

Безусловно, ограничение некоторых конституционных прав в определенных ситуациях допустимо, ведь каждое лицо существует в государстве не автономно, а во взаимодействии с другими субъектами и обществом в целом; в этой связи права каждого человека неизбежно корреспондируют обязанностям и запретам, возлагаемым на других членов общества.

Так, в статье 56 Конституции РФ указывается конкретный случай, когда права могут быть ограничены, — установление чрезвычайного положения на территории государства. В то же время, вводимые в режиме чрезвычайного положения ограничения применимы только к определённым правам, должны иметь свой срок и пределы действия.

Из других статей Конституции России можно установить следующие случаи установления ограничений прав человека: создание общественных объединений, нацеленных против конституционного строя страны и её безопасности, либо имеющих своей целью разжигание розни на социальной и расовой почве; ограничения монополизации, недобросовестной конкуренции, ограничение прав собственности в отношении отдельных видов земельных участков и т. д.

Как справедливо отмечено Г. А. Степанян, «даже если нормы Конституции, нормативного правового акта или международного договора не содержит прямой ссылки на такие присущие праву ограничения, они все же имманентно присутствуют, поскольку осуществление прав одним лицом не может происходить за счет прав другого лица» [8, с. 73].

Аналогичного мнения придерживается А. С. Шабуров отмечая, что «Свобода человека не может существовать без ограничений, она осознает свои границы. Право, ограничивая свободу, устанавливает рамки, в пределах которых субъект действует свободно. Таким образом, право обеспечивает свободу других людей. Посредством ограничений обеспечиваются соответствующие функции права, правового регулирования» [9, с. 370].

В то же время возникает вопрос о соотношении возможности ограничения прав личности с конституционными принципами гарантированности прав и свобод и приоритета прав личности в отношениях с государством. Также важно учитывать, как при законодательном закреплении возможности ограничения свобод граждан, так и в правоприменительной деятельности факторы целесообразности, обоснованности, ограничения прав, пределах и сроках их ограничения, соотносимости и соответствии угроз безопасности общества объему ограничиваемых прав каждого его члена.

В данном контексте О. В. Куценко справедливо указывает, что «при отсутствии чёткого определения в законодательстве критериев и способов ограничения прав и свобод граждан есть риск необоснованности или превышения полномочий должностных лиц при введении таких ограничений в отношении граждан со стороны государства» [5, с. 150].

Рассматривая вопрос о пределах ограничения права, которые необходимы для предотвращения его отмены или умаления, авторы предлагают выделять в каждом субъективном конституционном праве ядро, в качестве которого выступает его основная часть, сущность, которая не должна быть затронута при ограничении прав и свобод, а «в случае вторжения в ядро конституционного права ограничение становится отменой или умалением права» [2, с. 30].

Как справедливо отмечено С. Э. Либановой, «для обеспечения конституционного ограничения прав и свобод должны быть стабильные и устойчивые конституционные основы — принципы Конституции Российской Федерации, позволяющие соблюсти баланс интересов, воплощающие концепцию пределов прав и свобод как индивида, так и общества, не порождающие антагонистических противоречий» [6, с. 31].

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что «ограничения прав и свобод допустимы, только если такие ограничения адекватны социально необходимому результату и, не будучи чрезмерными, строго обусловлены публичными интересами, перечисленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Используемые при этом правовые средства должны исключать несоразмерное для конкретной ситуации ограничение прав и свобод, а цели одной лишь рациональной организации деятельности органов власти не могут служить основанием для такого ограничения. Вводимые федеральным законом ограничения прав... должны отвечать требованиям справедливости, быть обоснованными, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать само существо конституционных прав» [11].

Вышеуказанной статьей 56 Основного закона установлен исчерпывающий перечень прав, не подлежащих ограничению, так называемых «абсолютных прав», к которым относятся: право на жизнь, запрет на бесчеловечное, жестокое, унижающее отношение к лицу, запрет на проведение в отношении людей медицинских опытов, неприкосновенность частной, семейной жизни, запрет на разглашение информации о частной жизни лица, свобода совести и вероисповедания, свобода предпринимательства, право на неприкосновенность жилища, право на судебную защиту, юридическую помощь, принцип «презумпции невиновности», право не свидетельствовать против себя и своих близких, на защиту от злоупотребления властью, на возмещение вреда причинённого незаконными действиями органов государственной власти, запрет на придание обратной силы закону, ухудшающего положение лица.

В то же время, в федеральном законодательстве установлены некоторые несоответствия данному перечню. Так, например, в случае установления режима контртеррористической операции, допускается проникновение в жилище, контроль телефонных переговоров, в определённой степени нарушающие «абсолютные» права на жилище, на неприкосновенность частной жизни. Считаем, что в этой части конституционные положения нуждаются в дополнении нормативным предписанием относительно возможности ограничения данных прав в случае выявления признаков террористической угрозы.

Таким образом, ограничение конституционных прав и свобод — это установленные в правовой форме федерального закона границы использования человеком его прав и свобод соразмерные целям защиты конституционного строя страны, здоровья и нравственности, прав других членов общества, обеспечения защиты и безопасности государства.

С целью недопущения необоснованного или чрезмерного ограничения прав населения, такое ограничение должно соответствовать принципам законности, справедливости, соразмерности потенциальным угрозам. Также лицам, чьи права, по их мнению, были ограничены необоснованно либо с нарушением сроков и пределов, которые установлены соответствующим законом, должно быть предоставлено право на обжалование незаконных действий уполномоченных лиц.

Литература:

1. Белый, А. В. Понятие и значение ограничения прав и свобод человека и гражданина // Вестник ЧелГУ. 2009. № 7. — С. 30–33.
2. Болдырев, Н. А. Пределы ограничения права собственности и иных конституционных прав // Аграрное и земельное право. 2023. № 5 (221). — С. 28–30.
3. Гаджиев, И. З. Правомерные ограничения прав и свобод человека и гражданина в РФ // Вестник науки. 2023. № 1 (58). — С. 133–138.
4. Квитко, А. Ф. Конституционно-правовые основы ограничения прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2007. — С. 13.
5. Куценко, О. В. Пределы конституционного ограничения прав и свобод человека и гражданина: понятие и законодательное закрепление // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2023. № 4. — С. 148–152.
6. Либанова, С. Э. Методологический ключ определения критериев предела ограничения конституционных прав // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2023. № 4 (64). — С. 26–34.
7. Смирных, А. А. Ограничение прав и свобод как категория науки конституционного права // Вестник СГЮА. 2023. № 1 (150). — С. 110–117.
8. Степанян, Г. А. Ограничение конституционных прав в Российской Федерации в условиях пандемии // Право и государство: теория и практика. 2022. № 1 (205). — С. 72–74.
9. Шабуров, А.С. «Ограничение права», «ограничения в праве, «правовые ограничения»: соотношение понятий // Юридическая техника. 2018. № 12. — С. 365–370.
10. Конституция Российской Федерации принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. [с учетом поправок] // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru/constitution/ (дата обращения: 15.10.2025).
11. Постановление Конституционного Суда РФ от 11 февраля 2019 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности части 5 статьи 13 Федерального закона «Об особенностях регулирования отдельных правоотношений в связи с присоединением к субъекту Российской Федерации - городу федерального значения Москве территорий и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в связи с жалобами граждан А.К. Качковского и А.Г. Федосова» // Российская газета. 2019. № 42.